Община святой великомученицы Екатерины

Община святой великомученицы Екатерины

Автор: Павел Минка

В Евангелии одно из самых поразительных и глубоких событий из жизни Иисуса Христа описывается так: «По прошествии дней шести, взял Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возвел их на гору высокую одних, и преобразился пред ними: и просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет. И вот, явились им Моисей и Илия, с Ним беседующие. При сем Петр сказал Иисусу: Господи! Хорошо нам здесь быть; если хочешь, сделаем здесь три кущи: Тебе одну, и Моисею одну, и одну Илии. Когда он еще говорил, се, облако светлое осенило их; и се, глас из облака глаголющий: Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте. И, услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались. Но Иисус, приступив, коснулся их и сказал: встаньте и не бойтесь. Возведя же очи свои, они никого не увидели, кроме одного Иисуса. И когда сходили они с горы, Иисус запретил им, говоря: никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мертвых» (Мф.17:1-9).

У архимандрита Иова, декана Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже, есть следующие слова об это событии: «Преображение не просто открывает Божество, скрытое в человеческой природе Христа, но и призывает человека стать «причастником Божеского естества» (2 Пет.1:4), как сказал об этом апостол Петр, который был свидетелем Преображения, и как говорили вслед за ним многие Отцы Церкви. Ириней Лионский, например, выразил это таким образом: «Слово Божие сделалось человеком и Сын Божий – Сыном Человеческим, чтобы (человек), соединившись со Словом Божиим и получив усыновление, сделался сыном Божьим». Со своей стороны Афанасий Александрийский подытожит эту идею в своем трактате о Воплощении: «Оно [Слово] вочеловечилось, чтобы мы обожились»[1].

Евхаристия – это Таинство, в котором происходит максимальное соединение человека и Бога. В ней совершается обожение верного, причастие к богочеловеческой природе Воскресшего Христа – Нового Адама. Стать Богочеловеком – это то, к чему призван Христом человек, и это призвание реализуется именно в Таинстве Таинств…

Святые – это пример свершившегося обожения. Преподобный Серафим Саровский – это человек, который последовал за Христом в своей жизни до конца и принял от Него Дары Богочеловечества. Фаворский Свет преобразил сущность Серафима, о чем мы можем читать в пронизанной дыханием Духа «Беседе преподобного Серафима с Николаем Александровичем Мотовиловым»:

«- Господь открыл мне, — сказал великий старец, — что в ребячестве вашем вы усердно желали знать, в чем состоит цель жизни нашей христианской, и у многих великих духовных особ вы о том неоднократно спрашивали…

— Но никто, — продолжал отец Серафим, — не сказал вам о том определительно. Говорили вам: ходи в церковь, молись Богу, твори заповеди Божии, твори добро — вот тебе и цель жизни христианской. А некоторые даже негодовали на вас за то, что вы заняты не богоугодным любопытством, и говорили вам: высших себя не ищи. Но они не так говорили, как бы следовало. Вот я, убогий Серафим, растолкую вам теперь, в чем действительно эта цель состоит.

Молитва, пост, бдение и всякие другие дела христианские, сколько не хороши они сами по себе, однако не делании только их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель жизни нашей христианской состоит в стяжении Духа Святого Божьего. Пост же, и бдение и молитва, и милостыня, и всякое Христа ради делаемое доброе дело суть средства для стяжания Святого Духа Божьего…

Тогда отец Серафим взял меня весьма крепко за плечи и сказал мне:

— Мы оба теперь, батюшка, в Духе Божием с тобою!.. Что же ты не смотришь на меня?

Я отвечал:

— Не могу, батюшка, смотреть, потому что из глаз ваших молнии сыпятся. Лицо ваше сделалось светлее солнца, и у меня глаза ломит от боли!..

Отец Серафим сказал:

— Не устрашайтесь, ваше Боголюбие! Ивы теперь сами так же светлы стали, как я. Вы сами теперь в полноте Духа Божиего, иначе вам нельзя было бы и меня таким видеть»[2].

Фаворский Свет, который пропитывает сущность верного, по духовному закону начинает струиться через него на окружающих людей и мир. «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся»[3] — учил Серафим Саровский. Иными словами, если православный живет стабильной церковной жизнью, которая строится вокруг Чаши, то он преображается, и Свет преображения начинает через него струится на других людей, просвещая их и открывая им Бога.

Исходя из этого, каждый верный является священником (т.е. освящающим, преображающим людей и мир).Об этом пишет апостол Петр: «И сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу, Иисусом Христом… Вы род избранный, царственное священство, народ святой, люди взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет; некогда не народ, а ныне народ Божий; некогда непомилованные, а ныне помилованные» (1 Петр.2,5,9,10). У апостола Иоанна находим следующие слова:: «Соделавшему нас царями и священниками Богу и Отцу Своему, слава и держава во веки веков» (Откр.1,6); «И соделал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле» (Откр.5,10), и «они будут священниками Бога и Христа, и будут царствовать с Ним тысячу лет» (Откр.20,6).

С грустью стоит признать, что многие из православных христиан в Украинской Православной Церкви, если не большинство, не знают идеи царственного священства верных, и, что хуже, часто считают ее еретической, протестантской. А тем временем отрицание этой идеи является уходом от ортодоксии, вернее, от ортопраксии – правильной духовной жизни, потому что глубинная сущность православия зиждется как раз на идеи царственного священства верных… Для аргументации своей мысли еще раз изложу, в чем заключается православие и церковная жизнь: Христос спасает человека, созидая в Воскресении Нового Адама, и путем Евхаристии сообщает дары богочеловеческой природы верному, преображая его, обожая. Фаворский Свет по духовному закону струится через верного, если он хранит бережно благодать и живет в Боге, на окружающих людей и в мир…

Чтобы это понять, нужно вспомнить следующие слова Христа о Себе: «Я свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни» (Ин.8,12). В другом месте Писания Он называет «светом» уже не Себя, а учеников: «Вы — свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф.5:14-16).

Итак, верный призван быть священником, освящающим мир…

Именно в этом контексте стоит понимать заповедь Спасителя, которая дается Им перед Вознесением, но, ввиду печального искажения религиозного сознания многих православных, указанного выше, игнорируется тотально: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф.28:19,20). Это – заповедь миссионерства, и, акцентирую внимание, она является последней, а значит, особо важной заповедью Спасителя… Миссионерство с позиции православия – это не только распространение веры, это образ жизни, когда верный как истинный священник приводит людей к Богу не столько словом, сколько делом – освящая их божественным светом, струящимся через него… Об этом писал митрополит Антоний Сурожский: «А что такое цаpственное священство? У нас в епаpхии был в этом году съезд на эту тему, о миpянах, о цаpственном священстве в частности. Если пpислушаться к преподобному Максиму Исповеднику, то он говоpит, что человек был создан для того, чтобы всю тваpь пpивести к Богу, что он создан как участник двух миpов: вещественного и духовного, он в себе совмещает эти два полюса. И в этом смысле всякий веpующий в Цеpкви является священником, то есть человеком, котоpый освящает тваpь, котоpый делает ее святой, что значит – Богу посвященной и пpонизанной Божественной благодатью»[4].

Церковь призвана освятить все сферы человеческой жизни, пропитать их светом истины. В этом богочеловеческом творческом процессе должен участвовать каждый православный как священник, иначе его духовность ненормальна… «Раскол жизни на «светскую» и церковную, — писал прот. Сергий Булгаков, — внецерковность и внерелигиозность (отчасти же и антицерковность и антирелигиозность) современной культуры и внекультурность (отчасти же и антикультурность) современной церкви вносят разлад и двойную бухгалтерию даже в души тех, кто сознает всю историческую относительность и внутреннюю ненормальность этого раздвоения. Создать подлинно христианскую, церковную культуру и возбудить жизнь в церковной ограде, внутренне победить эту противоположность церковного и светского — такова историческая задача для духовного творчества современной церкви и современного человечества.

Высказанная мысль, вероятно, оскорбит многих церковных людей старого закала. Церковь мыслится ими как совершенная полнота благодатных даров, которую нужно только хранить согласно преданию, и поэтому речь о новом творчестве, по мнению их, будет неуместна. Такому воззрению на церковь, согласно которому ей приписываются лишь функции охранительные, консерватизм предания, мы противопоставляем идеал церкви творящей, растущей, развивающейся. Как учреждение богочеловеческое, она имеет неподвижную мистическую основу в лице своего Божественного Главы и содержит истинное догматическое учение о Нем, но другой стороной своего бытия она предполагает человеческую стихию, развивающуюся исторически в границах пространства и времени. Взаимодействием мистической основы и человеческой стихии и обусловливается исторический прогресс церкви, призванной вводить историческое человечество в сферу Царствия Божия. Поэтому было бы также ошибочным ограничивать и область влияния церкви, а следовательно, и церковной жизни, или, точнее, жизни в церкви какой-нибудь одной узкой сферой, например, богослужения или храмового благочестия. Благодаря этому неправомерному сужению понятия церкви в привычном словоупотреблении она обычно понимается лишь как церковь-храм, но не как церковь-человечество, церковь-культура, церковь-общественность, и это сужение сферы влияния и жизни церкви и является главной причиной, а вместе и симптомом ее исторической слабости в данный момент. По идее религия, а следовательно, и церковь как область религиозной жизни должна быть всем, распространяясь на все области жизни верующих. Не должно быть ничего, принципиально «светского», не должно быть никакой нейтральной зоны, которая была бы религиозно индифферентна, не имела бы того или иного религиозного коэффициента. Духовная деятельность исторического человечества, т. е. культура, овеществляющаяся и во внешних материальных объектах, и в продуктах духовного творчества, должна вырастать, также на духовной почве церкви, в церковной ограде, ею должны святиться, находясь в интимном общении с ней, все стороны жизни. До известной степени осуществлялось это требование в средние века, но ценою духовного деспотизма, пора которого навсегда миновала. За свое отрицание прав свободного творчества средневековая церковь поплатилась, с одной стороны, гуманистическим отторжением от нее наиболее деятельной се части, а с другой, — своим собственным духовным оскудением. Следствием угашения духа и враждебного противопоставления стихий светской и церковной и явилось вырождение, извращение церковной жизни и деятельности за пределами храма. Церковная организация стала не творческой, но консервативной и даже реакционной силой истории, оказавшись в естественном и прискорбном союзе с темными историческими силами, при этом унижаясь до роли, совершенно уже не соответствующей ее достоинству. Но если церковная организация не должна остаться навсегда крепостью обскурантизма и реакции и быть приютом более для усталых и отсталых, чем для работников и мужей, то необходимо должна начаться, рядом с общей молитвой, и общая соборная жизнь в церкви, жизнь, полная духовных даров, в том размахе и диапазоне, от которого не может и не должен отказаться современный человек, даже если бы он этого хотел, а следовательно, должно начаться и культурное творчество. Церковная ограда должна вместить в себе не один только дом для инвалидов и богадельню, для которых в ней находилось место до сих пор, но и рабочую мастерскую, и ученый кабинет, и художественную студию. Должна вновь возродиться церковная жизнь, но не на основе инквизиционного режима, а на основе свободного общения и соборного творчества, так чтобы для участия в творчестве культуры не нужно было удаляться в «страну далеку», за пределы соборной жизни и церковного общения.

Итак, христианская культура, церковное творчество, направленное ad extra, — такова всемирно-историческая задача, которая ставится нашему веку. Не наше дело спрашивать, в какой мере осуществима эта задача, — это решит за нас Вышняя воля, мы только должны определить, действительно ли она существует, и, если да, должны посильно работать для ее разрешения»[5].

Подводя итоги, скажу, что один из самых важных вопросов, который должен поставить перед собой каждый верный, звучит так: струится ли через меня Фаворский Свет и согревают ли его лучи ближних? Положительный ответ на этот вопрос выдает в верующем истинного верного.


[1] Арх. Иов Геча. Преображение мира // http://www.kiev-orthodox.org/site/theology/1360/

[2] Беседе преподобного Серафима с Николаем Александровичем Мотовиловым. К., 1999. С.5-16.

[3] Афоризмы и религия. К., 2004. – С.56.

[4] Митрополит Антоний Сурожский . О слышании и делании //

http://lib.eparhia-saratov.ru/books/01a/antony/about/32.html

[5] Булгаков С.Н. Христианский социализм: споры о судьбах России Новосибирск, 1991. С.73-76.

Tagged with:
 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика