Скоро в прокат выходит фильм «Суперменеджер, или Мотыга судьбы», в котором сыграл Иван Охлобыстин. «Говорят, менеджеры – герои нашего времени, – рассуждает Охлобыстин. – Я так не думаю. Да и вообще в героев я не верю. Верю в ангелов. В моей жизни их было множество».


— Я люблю всех своих детей, но к Варе у меня особенное отношение. Перед ней я бессилен, выполняю все ее просьбы. Она для меня бриллиант. Когда Варе было два месяца, она чуть не погибла. Ее жизнь – чудо, которое я вымолил. Младенцем Варя оказалась плаксивым. Однажды проревела всю ночь. Мы с Оксанкой настолько вымотались, что под утро положили ее, орущую, в кроватку и уснули. Дочка, запеленатая, сползла под одеяло. Когда это обнаружилось, у Варьки были огромные выпученные глаза и синее лицо. Она не дышала. Я схватил дочку на руки и услышал страшный, совсем не младенческий вздох, похожий на предсмертный хрип. Он разорвал мое сердце в клочья. Если бы мне сказали: зарежься – и она выздоровеет, тут же перерезал бы себе горло. Вызвал скорую. Приехала бригада, врачи осмотрели дочку и говорят: «Ребенок спит, вы валерьяночки ей, как проснется, накапайте». Я им не поверил. Вызвал вторую бригаду. Врачи приехали моментально и констатировали: дочка не спит, она без сознания. Варьку срочно увезли в больницу, она была в предкоматозном состоянии, вся синяя. В реанимации Варю держали семь дней. Все это время я молился под ее окнами.

Слава Богу, обошлось! Варьке уже 12. Она хороший, добрый и невероятно талантливый человек. Но лентяйка. Внешне удивительно похожа на обожаемую бабушку Машу, которая меня растила. У нас с Варькой есть ритуал: вечером, когда я прихожу домой, мы вдвоем идем на кухню, разрезаем сыр на ровные квадратики, раскладываем на тарелку и ставим на 30 секунд в микроволновку, чтобы расплавился. А потом отковыриваем тягучую массу вилкой и разговариваем.

Дети меня к Варьке не ревнуют – бесполезно: я ничего с собой поделать не могу. Да и знают прекрасно, что каждого из них я тоже обожаю без меры. Они у меня разные, глупо сравнивать. Нюша – очень честная маленькая девочка. Всегда правду говорит. Дуся такая же. Они подружки. Дуся в 13 лет уже все по дому делает: готовит, убирается. Но ворчунья. Я за это на нее поругиваюсь. Но дочка в ответ меня целует – и я бессилен. Анфиса – самая старшая. Бесконечной доброты человек. Сейчас ей 14, и она думает только о мальчишках. Переживает. Я часто с ней беседую, успокаиваю: «Послушай меня, старого кобеля, поверь мне…» И она прислушивается. Другие девчонки тоже делятся со мной сокровенным. Они понимают, что я никому, даже маме, их секреты не расскажу.

Мальчики – Савва и Вася – больше к Оксанке льнут. Все-таки правильно говорят в народе: папины дочки, мамины сыночки. Пацанов я люблю, но не знаю, что с ними делать. Разговариваю, целую, но они все равно какие-то автономные, сами по себе. Это, наверное, правильно, мальчишки такими и должны быть. Однажды купил старшему пистолет с игрушечными патронами, он попросил еще какую-то безделушку. А я ему: «Слушай, парень, я тебе все дал: жизнь и ствол. Крутись дальше сам!» В каждой шутке есть доля шутки…

Без детей жизнь представляется мне бессмысленной. Они открывают для меня неожиданные вещи, гармонизируют мою душу. Я их наставляю: «Ребята, детство – самое главное счастливое время. Вы вырастете и все поймете. Живите как дети, не погружайтесь во взрослый мир. Вы все равно в нем не ориентируетесь. Не пытайтесь казаться старше».


Ангелы скрывают крылья под плащами

– Мое большое семейство живет на отшибе – в Троице-Лыково – это деревня на северо-западе Москвы. После крошечной 45-метровой квартиры в Тушино новенький таунхаус кажется огромным. Мне здесь даже чуть-чуть неуютно. Не обжился пока. Рядом храм Успения Пресвятой Богородицы, дети туда в церковно-приходскую школу ходят. Неподалеку от деревни – Строгинское водохранилище, лес. Там детям раздолье.

Недавно пошел с детьми к Строгинскому водохранилищу. Мои девочки набрали подружек со всего поселка – человек тридцать. На мне ответственность: кто-то несется сломя голову к воде – может упасть, кто-то палками дерется – может глаз выколоть. Я измучился весь, пока не нашел выход: расставил их по звеньям. Так они и шли: старшие надзирали за младшими… Прогулялись мы отлично. Я вернулся домой в благостном настроении и засел за любимое занятие – сценарий на компьютере печатать. Мне писать очень нравится, но, к сожалению, на это катастрофически нет времени. Постоянно снимаюсь, с одной съемочной площадки перемещаюсь на другую. Недавно сыграл в очень хорошей смешной картине «Суперменеджер, или Мотыга судьбы». Меня позабавил мой герой – олигарх, помешанный на ролевых играх, хоббитах, эльфах и прочих персонажах. Еще он любящий отец, а это мне знакомо.

Наша комедия для тех, кто устал от офисной жизни. Сейчас говорят, что менеджеры – герои нашего времени. Я так не думаю. Да и вообще в героев не верю. Верю в ангелов. В моей жизни их было множество. Все они имели склонность носить плащи – видимо, под ними удобно скрывать крылья.
Ролан Быков обожал плащи. Все думали, что они компенсируют его невысокий рост, у меня же другая версия – про крылья. Быков – ангел, который привел меня в кино, благословил на актерство. Я учился на втором курсе режиссерского отделения, когда мне предложили главную роль в фильме «Нога».

Отказался – у меня амбиции, будущему режиссеру не с руки становиться актеришкой. И тут возник Быков, который в то время возглавлял Всесоюзный центр кино и телевидения для детей и юношества (под эгидой которого фильм «Нога» и снимался). Ролан Антонович и ногами стучал, и кричал, что я идиот, поскольку не понимаю, что актерство – моя реализация… Меня его речь впечатлила. Мы даже задружились, и Быков очень долгое время наставлял меня в актерском искусстве.

Ролан Антонович был не первым ангелом на моем пути. Чуть раньше я встретил человека, который удивительным образом многое во мне изменил. Это произошло на 140-м километре по Калужской линии. Я, 18-летний прыщавый юноша, отправился на электричке к бабушке Маше, чтобы похвалиться триумфальным поступлением во ВГИК. Он, мужчина светской наружности, в элегантном плаще, ехал по делам. Нас ничто не связывало, но мы разговорились о том, как человек в этом мире должен себя позиционировать и как воспринимать случайности. Эта недолгая спокойная беседа по непонятным причинам повернула что-то внутри моей логики. Наверное, так работают хорошие психоаналитики. Я стал другим. Видно, тот человек был Посланником, маяком на моей дороге. У меня, прагматика по жизни, возникло четкое ощущение, будто пообщался с ангелом. Ничего мистического не случилось, но я ощутил себя иначе: он будто силу мне передал. С тех пор я стал гораздо энергичней и реактивней. Закладываю в рабочий график множество дел – вместо одного десять. Причем без ущерба для здоровья. Напряженный ритм вообще не вреден. Во время войны никто не болеет насморком. В форс-мажореорганизм мобилизуется. Я существую в таком режиме уже много лет, и, кажется, сила моя только возрастает.

А Библию я стырил…

– Церковь вошла в мою жизнь, когда я учился в девятом классе. У меня был крутой фотоаппарат «Смена», но однажды я обнаружил у одноклассницы драгоценность куда серьезней – старинный Псалтырь. Предложил поменяться. С упоением перелистывал пожелтевшие страницы и пытался понять тексты, казавшиеся мне магическими. Когда неравноценный обмен раскрыли родители девочки, книгу пришлось вернуть. Это страшно меня опечалило. Каково же было мое удивление, когда недели через две во время уборки класса я нашел новенькую Библию на одной из парт. Не стал выяснять, чья она, просто стырил. Лет через двадцать на встрече с одноклассниками я спросил, кто хозяин той Библии, мол, кому вернуть. Она оказалась ничьей. Согласитесь, найти в советской школе Священное Писание – чудо из чудес.

Библия меня так впечатлила, что я решил креститься. Пошел в церковь, узнал, что обряд стоит 14 рублей 77 копеек, и отправился к отцу денег просить. Он, коммунист, полковник медицинской службы, атеист, герой, оставивший имя Иван Иванович Охлобыстин на рейхстаге, воспринял столь странную просьбу вполне спокойно. Без лишних вопросов выдал нужную сумму. С тех пор сочетание цифр 14 и 77 я считаю магическим. Они у меня на всех пинкодах, замках от чемоданов, кредитных картах. Взлома не боюсь – кому надо, и так найдет способ украсть…

После того как я, девятиклассником, стал рабом Божьим Иоанном, у меня случился длительный перерыв в отношениях с церковью – лет 15. Все изменила встреча с Оксанкой.

Я стал священником случайно

– Любовь – непонятная субстанция. Она не зависит ни от красоты, ни от ума. Не знаю, за что люблю Оксанку. Жена все время ругает меня. Мечтает, чтобы я скорее вновь вернулся в лоно церкви, но при этом постоянно напоминает: нужно оплачивать счета и репетиторов.

Наша любовь земная оказалась такой сильной, что привела к любви небесной – в Церковь. Буквально в день знакомства мы, опьяненные чувствами, сидели на парапете, возвышавшемся на пересечении Калининского проспекта и Садового кольца, болтали ногами и разговаривали о совместной жизни. О том, что поженимся, родим много детей, что, скорее всего, будем ругаться, так как характеры у нас отвратительные и поэтому нам срочно нужно как-то систематизировать отношения, иначе разбежимся. И я сказал: «Надо в церковь пойти. Это самое разумное. Она даст стабильность. Потому что церковь – синоним слова «навсегда». Оксанка согласилась, поскольку чувствовала то же самое.

Я стал священником странно, можно сказать, случайно. Благодаря чуду. Знакомый бизнесмен Вася Толстунов попросил меня: «Одного священника нужно в Софрино отвезти. Поможешь?» Я согласился. Попутчиком оказался архиепископ Среднеазиатский Владимир (Иким). В путешествие мы отправились на зеленой «ниве». По дороге у меня лопнуло сначала одно колесо, затем другое, потом и запаска. Со мной таких происшествий прежде не случалось. Я вызвал службу спасения – транспортер «Ангел». В ожидании «Ангела» мы играли в шахматы и разговаривали о жизни. И архиепископ мне сказал: «У меня ощущение, что ты должен стать священником». – «Как?» – «Я рукоположу тебя в Ташкенте». И вскоре я со всем табором – с беременной Оксанкой и тремя детьми – направился в Среднюю Азию, где был рукоположен и стал отцом Иоанном. Помню, после первой службы спросил у отца Владимира, как она прошла, мол, со стороны виднее. Он сказал: «Все отлично. Только когда исповедуешь, не надо ржать и повторять «фу, какая гадость» каждые пять минут!» Я это усвоил. Ангелов следует слушать.

Весть о священнике со странным реноме дошла до патриарха Алексия II. Ему напели, что, мол, есть такой отец Иоанн – настоящее чудовище, и он захотел меня увидеть. Первым делом спросил: «А где рога?» – «Ваше Святейшество, если благословите, и хвост отращу». Он сдержанно улыбнулся… Потом продолжил: «Ты правда любишь ездить на мотоцикле?» – «Да, но мне, к сожалению, нельзя. Три ребенка – мертвый байкер». Он вздохнул: «Я тоже люблю. И мне нельзя. По чину». А он действительно любил это – в молодости гонял по Рижской трассе на мотоцикле, который давал ему друг Петя. Святейшего Алексия II, который понял меня и не увидел противоречий в совмещении актерства и служения Господу, я тоже считаю своим ангелом… Ангелы – творения удивительные. Иногда они принимают весьма странное обличье. Среди них есть даже мусульманин.

Мои старшие девки поголодали как следует

– Сущность нефтяника Рашида Сардарова я рассмотрел не сразу. Дружили и дружили. На то, что он любил плащи, я как-то внимания не обращал. Мне было с ним весело и прикольно.

Ангельскую сущность Рашид проявил в 2003 году. Тогда нам было особенно худо. Мы распродали все, что имело хоть какую-то ценность. Наши старшие девки поголодали с нами как следует. Кушать было нечего, дажемакароны не водились – только пустой рис и хлеб. Виноват в плачевном состоянии семьи оказался я сам. Истово служил, а когда настоятель спросил, нужна ли мне зарплата, гордо ответил, что сам прокормлюсь. Я ведь и статьи в газеты пописывал, и сценарии. Рассчитывал, что нужда семьи не коснется. Но получилось полное безрыбье. Оксанка меня ни разу не упрекнула, дети тоже. Они в этом отношении хорошо воспитаны, знают словосочетание «нет денег»… Недавно в супермаркете заметил, что рядом с отделом игрушек на кафеле лежит пятилетний ребенок, стучит ножками и визжит, как попугай ара. Его ухоженная мамаша узнала меня и обратилась: «Ай-ай-ай, а вот вы, как отец, что бы сделали?» – «Пнул бы ногой, чтобы он мячиком улетел через весь зал». У нее зрачки от ужаса расширились.

Когда о плачевном положении моего семейства узнал друг Рашид, он предложил: «Давай сделаем так: ты Богумолись, а я твоей семье буду деньги давать…» Мусульманин, а совершил такой христианский поступок! Через несколько лет я стал зарабатывать на сценариях и сказал: «Все, Рашид, хватит». Он перестал давать деньги и ни разу потом не напомнил о своей доброте. Я продолжаю молиться за его семью. Его жена и сын – христиане. Они сами сделали выбор, Рашид на них не давил. Это хорошие, воспитанные, неиспорченные люди. Мы с Рашидом решили, что когда его сын Ратмир подрастет, мы его, может, на Варьке моей женим…

Сейчас я пашу изо всех сил. Символизирую и олицетворяю за деньги. Не хочу, чтобы семья в чем-то нуждалась. Детей к этой жизни готовлю. Все они у меня долгое время занимались восточными единоборствами, потом кикбоксингом. Когда начался довольно плотный спарринг, оставили это дело. Сейчас плавают, танцуют, учат английский. Будущей осенью начнут заниматься капоэйрой (боевое искусство, сочетающее самооборону с музыкой и акробатикой. – Прим. «ЗН»). А я мечтаю научиться танцевать танго. Надеюсь, однажды уговорю Оксанку, мы пойдем в школу, где это преподают. И я до старости буду танцевать танго с моим Ангелом.

Наталья НИКОЛАЙЧИК, ООО «Теленеделя», Москва (специально для «ЗН»), фото Максима ФАРГОТОВА

Tagged with:
 

One Response to Иван Охлобыстин: «Я сказал сыну: «Слушай, парень, я тебе все дал – жизнь и ствол. Крутись дальше сам!»

  1. A.J.:

    magnificent articte about a great man of God. Godspeed to him and his family!

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Яндекс.Метрика