Автор: Виктор Заславский

…Пошли мы посмотреть: может, в замке чего съестного осталось, а навстречу нам патер кальвинистский – явился готовить в последний путь капитана Шенберга, что вчера был подстрелен. Я ему и говорю: «Долго ты, еретик, здесь околачиваться будешь да на всевышнего хулу возводить? Еще навлечешь на нас немилость господню!» А он, знать, рассчитывая на покровительство каштеляна бельского, речет: «Наша вера не хуже вашей, а то и получше!» Нас прямо оторопь взяла от возмущенья. Ксендз мой без размышлений свой аргумент выставляет: хвать богоотступника под ребро. Однако ответа на первый сей довод не получил никакого: тот как покатится, так и не остановился, покуда головой не уткнулся в стену. Тут случился князь Иеремия Вишневецкий со своим ксендзом Муховецким и на нас: что за шум, что за свара? Не время, мол, не место и не метода! Как школярам, намылили головы…

Г. Сенкевич. «Огнем и мечом».

Введение

Эпоха Реформации (начало 16-го – середина 17-го столетий) всколыхнула Европу волной книгопечатания и проповеди, религиозными спорами, постепенно переросшими в религиозные войны. Былое культурное и церковное единство средневекового мира кануло в Лету, латынь утратила монополию в печатном и проповедническом слове, а авторитет церкви уже никогда не будет таким как прежде. Устои, складывавшиеся в средневековом мире со времен Карла Великого, пошатнулись и постепенно уступили место новым отношениям, новому мышлению, новому миру.

Протестанты словом проповеди и не без помощи административного ресурса в лице князей и королей стяжали успех в скандинавских странах, в Нидерландах, в Швейцарии, Англии, Шотландии и половине Германии – включая Тевтонский орден и его земли вплоть до Прибалтики. Католичество при помощи тех же средств (усилия проповедников, успех иезуитских школ, а также преследования инакомыслящих) сохранило свое влияние во Франции, Испании, Италии, Австрии, надолго определив расстановку сил в Европе, а также границы будущих государств Нового Времени.

И протестанты, и католики силой проповеди и оружия доказали свое право на существование в новом мире. Не осталась в стороне от потрясений той эпохи и находящаяся на околице средневековой Европы Русь – вернее, те земли бывшей Киевской Руси, которые, пройдя через горнило гражданских войн и национальных возрождений, впоследствии станут Украиной.

Когда в середине 13 века некогда могучая Киевская Русь пала под ударами монголо-татар, порвалась последняя нить, связывающая друг с другом враждующие русские княжества и земли. Удельные княжества давно уже стали маленькими самостоятельными государствами, не оставляя Киеву даже статуса «первого среди равных». Превратившись же в данников Орды, их князья и бояре не видели смысла поддерживать связь друг с другом. В результате северные русские земли сохраняют верность Орде (а вместе с тем – и своеобразную автономию), южные же земли идут иным путем – в чем-то лучшим, в чем-то худшим, нежели тот, который избрали соседи.

Земли Южной Руси (от Галичины и Волыни до разоренного Киева) по мере сил продолжают борьбу с монголо-татарами, заключают союзы (пусть и эфемерные) с европейскими государствами, включаются в европейские феодальные склоки, типичные для любых держав-соседей, и в результате оказываются в сфере влияния европейских соседей – Польши и Литвы. Начиная с середины 14 века Галичина завоевывается польским королем Казимиром Великим, а Волынь, Правобережье и далее до Чернигова – литовским князем Ольгердом и его преемниками. И если Польша в 14 веке была государством с устоявшейся культурой, с сильной католической церковью и сформировавшимся польским языком, то Великое Княжество Литовское совсем недавно было окрещено, притом православие только к концу века начнет уступать место католичеству. Кроме того, литовские язык и культура не могли тягаться с литературным языком, юридической базой и культурой Киевской Руси. Кроме того, территория этнической Литвы (а с ней – и процент этнических литовцев) была намного меньше покоренных литовцами земель. Поэтому в русских землях, оказавшихся под властью Великого Княжества Литовского (вполне справедливо называемое еще Литовско-русской державой) потомки Рюрика и Гедимина сохраняли и свой язык, и свою веру.

Несколько иначе сложилась ситуация в Галичине, бывшей под властью Польши. Здесь еще с 14 века намного сильнее было влияние польской культуры и влияние католичества. В Галичине, в западных районах Волыни и Подолья до наших дней сохранилось множество каменных католических храмов («костелов»), построенных в 14 и 15 веках – чего не скажешь об остальной Украине. Большинство же православных церквей в этих краях построены были либо во времена Галицко-Волынского княжества, либо уже в 16-17 веках. А это немало может сказать о том, кто пользовался большим покровительством правительства и дворянства («шляхты»). В цехах, на сеймах, при обнародовании привилегий («привилеев») – везде православные миряне и духовенство оказывались на втором месте, после «титульного» исповедания – католиков.

Однако в целом различия между Польшей и Литовско-русской державой (равно как и в условиях жизни их подданных) были не так уж и велики. Польша и Литва (а с ними – и Русь) были соединены многочисленными брачными и военными союзами, и не раз дворяне двух держав пытались слить их воедино. Польша и Литва (а с ними – и Русь) были странами многонациональными и многоконфессиональными, где верующие разных церквей так или иначе должны были, живя бок о бок, мириться друг с другом. И что не менее важно – обе эти державы были странами западного толка, считавшими себя частью средневекового европейского мира и принимавшие участие во всех общеевропейских процессах – одним из которых и стала Реформация.

Выбранные пути надолго определи судьбу народов Южной и Северной Руси, будущих Руси и Московии, будущих Малой и Великой Руси, будущих Украины и России – похожих и непохожих (как и любые соседи), со своими национальными добродетелями и пороками, со своими удачами и неудачами. Каждая из этих двух стран – со своей судьбой и своей историей, по-своему трагичной и славной и по-своему захватывающей и интересной.

Накануне Реформации

В целом, конец 15-го – начало 16-го века на украинских землях можно назвать временем упадка церковной жизни, когда обычные для любой эпохи церковные проблемы обозначились особенно сильно. Отношение церкви с сильными мира сего во все времена были далеки от идеала, грамотность среди священников и мирян во все времена оставляла желать лучшего – и наше время исключением служить не может. Однако в первой половине 16 столетия дела пошли из рук вон плохо. И во многом это было обусловлено положением Руси – вернее, тем, что от нее осталось после монгольского нашествия и последующих перипетий истории.

Если во времена Ярослава Мудрого главной проблемой церкви было становление национального священства, служителей из русичей, которые бы знали язык своей паствы, знали их проблемы, и не приносили на родную землю греческие проблемы. Тогда Византия навязывала Киеву своих ставленников, а благочестивый князь упорно предпочитал своих соотечественников. Теперь же ослабленной собственными интригами и в конце концов покоренной турками Византии было не до Руси, а ослабленной татарами Руси – не до греков. Связь Киева с Константинополем, и без того натянутая, теперь и вовсе исчезла. Это вкупе с разобщением украинских земель привело к разобщенности внутри самой церкви, и теперь князья сами могли назначать на церковные посты кого захочется – ни один из православных патриархов не стал бы прямо вмешиваться в церковные дела далекой страны. Это с одной стороны усилило связь церкви с народом (теперь священники были из местных, знали славянский (древнерусский-украинский) язык и могли проповедовать народу), а с другой – постепенно сводило на нет чисто греческую нетерпимость с католикам (недаром Ярослав упорно выдавал своих дочерей за католических государей, да и сам на католичке женился). Но коллизии 13 века были палкой о двух концах, поскольку татары сравняли с землей множество городов, церквей и библиотек, тем самым сведя на нет многолетние усилия просветителей вроде Ярослава Мудрого или Владимира Мономаха. Нет книг – нет грамотности, и священники не могут проповедовать народу, поскольку мало кто из них достаточно для этого начитан (а некоторые – и вообще читать не умели). Следовательно, о духовном назидании паствы не могло идти и речи, и церковь пребывала в состоянии упадка. А в 14-15 веках князья, конечно, могли во искупление грехов или в благочестивом порыве жертвовать на церковь или строить храмы, но для настоящего духовного возрождения требовались куда более серьезные усилия.

Палкой о двух концах было и освобождение русской церкви от гнета Византии. Дело в том, что теперь никто не стеснял князей, бояр и панов ставить на церковные посты своих людей, и церковь полностью подпала под власть светских владык. Тут уж все зависело от князя – насколько он заботился о благо церкви, насколько понимал важность образования священства, насколько он вообще был христианином в библейском понимании этого слова. При слабой церкви боголюбивые князья были редкостью, а посему ставили на церковные посты далеко не всегда самых грамотных, благочестивых и мудрых – гораздо более важным критерием в данном случае были личное расположение князя и политические способности церковника. Плюс ко всему в таких ситуациях срабатывало старое правило – кто платит, тот и заказывает музыку. Заказывали музыку в данном случае князья и шляхтичи, и тут попам с епископами приходилось жертвовать церковными интересами для сохранения собственного благополучия. Говоря проще, о своем кармане и благосостоянии попы и епископы зачастую думали гораздо больше, чем о церкви, чем еще более усугубляли и без того незавидное положение истерзанной внешними и внутренними врагами украинской церкви.

Учитывая же то, что кандидатов на епископские кафедры (доходные во все времена) в Короне Польской утверждал король, нетрудно представить какие интриги разворачивались вокруг доходных мест. Если же служитель божий не имел склонности к дипломатии, к его услугам всегда была сабля. Неплохим примером тому может быть епископ Владимирский Феодосий Лозовский. Завоевав в 1565 году Владимирскую епископию (в буквальном смысле – собрав войско и взяв приступом епископский замок), он и после «помазания» продолжал разбойничий промысел. В 1569 году он напал на двух человек (вероятно, должников), которых велел бить, связать и заточить в своем замке. В 1573 году он напал на имение дворянского рода Гулевичей, а в 1580 – продал (!) свою кафедру архимандриту Киево-Печерского монастыря Мелетию Хрептовичу-Богуринскому. Кстати, все киево-печерские архимандриты вплоть до начала 17 века занимались по большей части имущественными тяжбами и вооруженными набегами на земли соседей (которые, впрочем, в долгу не оставались). И исключением из правила хранители древней святыни в этом отношении не были.

Епископ Луцкий Иона Борзобогатый-Красненский закрыл (в буквальном смысле слова, с опечатыванием дверей) в Луцке все церкви кроме своего кафедрального собора – чтобы десятины и приношения не уходили в чужие руки. Все руководящие посты оказались в руках его детей и внуков. Не брезговал Иона и обычным грабежом монастырей. В конце концов монахи одного из таких монастырей – Жидичинского – написали столько жалоб королю Стефану Баторию, что тот в 1582 году поручил князю Константину Острожскому отнять у Ионы монастырь. Поскольку епископ привык к разбойничьим методам ведения дел, то князю пришлось применить силу: он собрал армию из наемников-татар (благо, в Остроге был татарский квартал) и взял монастырь приступом. После этого монастырь по указу короля возглавил пришлый грек, Острожский же с армией удалился. Но изгнанный Иона не дремал, и дождавшись, когда татарские наемники уберутся восвояси, он снова захватил монастырь. Теперь восстановлением справедливости занялся луцкий староста Александр Пронский, и монастырь снова был осажден и взят. Правда, через два года пришлось снова повторить осаду, на этот раз, применив артиллерию. Во избежание новых бедствий староста укрепил крепостные стены монастыря, окопал их рвом и оставил там постоянный гарнизон.

Епископ Иона, оказавшись теперь не просто распоясавшимся епископом, но и бунтовщиком против короля был отправлен в ссылку, где и умер через год. Преемником его король назначил «за почетные заслуги» пинского епископа Кирилла Терлецкого, которому также пришлось несколько раз прибегать к оружию, чтобы возвратить (или присвоить) часть епископской собственности.

А традицию штурма Жидичинского монастыря продолжил епископ Львовский Гедеон Балабан, который с наемным войском снова захватил монастырь, а после многочисленных тяжб и ссор добился и владения им на бумаге.

Епископ Полоцкий Феофан любил сдавать подвластные ему территории в аренду предприимчивым дельцам, которые пользовались доходами от своих приходов. Надо сказать, что такая практика была вполне распространена в те времена, и зачастую арендаторами земель и церквей были евреи. Врожденный еврейский талант ко всякого рода денежным комбинациям проявился тут как нельзя лучше, что отражено в ряде народных песен:

»crosslinked«

pages: 1 2

Tagged with:
 

One Response to Эпоха Реформации и средневековая Украина

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика