Архимандрит Аввакум (Давиденко)

В людском обществе ходит невидимая психологическая болезнь влияния, зависимости от общности, стадности, толпы. Кроме пьянства, наркомании, рака и прочих  опасностей, подстерегающих каждого живого человека, есть еще одна опасность в современном мире, не менее трагичная по своим горестным последствиям — это попадание в тоталитарную секту, в которой среди прочего требуют порвать все связи с внешним миром. Об этом я и поведу речь…

Сразу надо оговориться, что есть независимая христианская общественность, традиционные баптисты, пятидесятники, с которыми можно и нужно вести диалог, обогащающий наше духовное миросозерцание. Но то другая тема.
Попадание же в откровенно тоталитарную секту зачастую бывает болезненным для окружающих и особенно тяжело родным и близким. Хотя сам попавший испытывает эйфорию избранности, принадлежности к особому обществу, посвященности в тайны единственно истинных эзотерических доктрин. Человека словно подменяют, он делается другим, словно невменяемым. Никакие вразумления, отрезвления не действуют. И здесь степень трагизма зависит от того, насколько человек умен природно. Если люди умны, они и в разных вероисповеданиях усмотрят и найдут общее. Но вот жизнь наша — беда наша: где взять умных людей? Где взять?! Дефицит!

Но коль крепок будет разум, все дураки погибнут разом!

Сегодня, как и всегда, для простых людей богословские проблемы не настолько важны, как это нам иногда преподносится или кажется. Для человека страшна зияющая пустота одиночества, оставленности, богооставленности, если хотите. Несносна бывает холодная вселенская пустота, глухота и немота бытия. Человек наш часто космически одинок. Это факт. И вот к нему на квартиру, заявляются молодые люди с ангеловидной внешностью. Юноши в костюмчиках с иголочки, рубашечки на них беленькие, накрахмаленные, при галстуках — страсть, загляденье! Светло, солнечно улыбающиеся. Но помните, встреча с прекрасной, солнечной внешностью может иметь определенные последствия для вашего бытия, не всегда приятные, а иногда даже трагичную перемену жизни.

Заблудшая овца Аввакум, или Нечто объединяющее всех нас

Вот у одной женщины сын стал сектантом. В нашей жизни, нашей средней это бывает. Ну, кто запретит человеку видеть Бога там, где он его хочет видеть? Она как услыхала эту новость, то из равнодушной к вере вдруг скоропостижно стала, сделалась православной. Перетрансформировалась. Не пошла, а побежала в храм. Говорит сыну: «Так! Идем в церковь молиться Богу, бить поклоны до иконы. Ты тоже ведь, как и я, крещеный в православной Церкви». А сын ей наперерез: «Откель это ты стала крещеной православной? Сколько мы жили, ты о Боге и не вспоминала. А тут вдруг запела. Когда крестила, то спрашивала ли ты, согласен ли я принимать православие?» «Так ты же младенец был, как спрашивать?» «Вот, вот. Ты мне не дала свободы выбора. И вот я, повзрослев и поумнев, сделал выбор самостоятельно…»

В общем, диалог матери с сыном получился разговором слепых и глухонемых. Она звонит ко мне: «Я, отец Аввакум, слыхала, что вы ведете диалог с сектантами, так давайте встретимся. Мы придем к вам, вы сядете и прочитаете ему строго слово вразумления и он от этого станет православным».

У нас, людей, всегда очень плоское представление о многосложной духовной картине мира. Мне кажется, что обратить попавшего из секты в Православие это все равно, что воскресить умершего. Поздно уже. Надо было раньше обращать, пока храм души человека был свободен.

Ну, условились со временем, пришли они ко мне. И тут надобно понять, что все наши православные святоотеческие авторитеты, символы, знаки, величия, отличия для сектанта уже не играют никакой роли. Не имеют никакого, ни малейшего значения! Увы, но так есть.

Сын, одолеваемый великими водами веры, начал первым: «Так! Здравствуйте, Аввакум. Приветствовать вас я не приветствую. Приветствие у нас только для единоверцев, для тех, кто в истинной вере. Вы мне не единоверец и не в истине. Братом вас тоже не называю — какой вы мне брат, смешно, вы не в истине. Отцом вас, тем более, не называю. Боже упаси, это кощунство! Какой вы мне отец. Один Отец у нас небесный. Так кто же вы мне? (Размышляет вслух, но словно внутренне, про себя). Ни истинно верующий, ни брат, ни отец. Вы для меня некто заблудшая овца, под названием Аввакум Иванович (отчество где-то узнал!). Вас с вашим отсталым заблуждением предков надо перевоспитывать, переучивать! Чем я сейчас и займусь! Я хочу, что бы вы тоже были в нашей великой, дружной и международной семье свидетелей, проповедующих пришествие Царства!..»

Я аж присел. Ох, какая прыть! Какой напор!! Ты только посмотри!

Я только подумал про себя, а чего я овца, а вообще не баран, что согласился на этот разговор? Вижу, что молодой человек, у которого играет пыл молодости, противления, бунта, спора закрыт для слушания не то что истин веры, но даже для простой искренней человечности. Посему я тотально присмирился и послушно представил себя тоже заблудшей овцой Аввакумом Ивановичем (а ведь правда!), дисциплинированно прильнув, как школьник, к стулу, руки положив на колени, стал слушать, дав молодому человеку возможность выпустить великие пары веры.

Я терпеливо слушал и слушал, иногда для направления разговора в нужное русло смиренно, каким-то чужим и далеким, словно не своим, дрожащим голоском овцы спрашивал: «Вот, заблудшая овца Аввакум Иванович, хочет узнать, услышать о вашей вере, о ваших чаяниях и ваших надеждах. Как у вас там есть, так и не иначе, а иначе, так как и не так…»

И вот, прослушав его словесное половодье более получаса, я, естественно, не обратил его в Православие. Но я хоть с трудом, но сохранил тоненькую ниточку живой, простой человечности, которая не разрывает отношений. А это для дальнейшего прозрения молодого человека будет очень важно. Жизнь продолжается, и опыт взрослой религиозности иногда приходит.

Сегодня мы с ним встречаемся в городе, ну, большими друзьями…

Сектант со временем, когда поостынут и утихомирятся чувства, придет разум смысла, поймет библейское: Божественность не только в буре, вихре и громе, но паче в веянии тихого ветра. «Во гласе хлада тонка». Скажу просто – Божественное в простой смиренной и доступной человечности. А двухтысячелетний опыт христианства — это и есть попытка взрастить, умножить и сохранить человечность в человеке, «образ и подобие Бога». Так есть.

 

Рисунок Сaricatura.ru

Tagged with:
 

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Яндекс.Метрика