Автор: Татьяна Деркач

 Пора признать, что мы живем в обществе с нарушенными причинно-следственными связями. Смещения логики событий признавать не хотим, и поэтому вновь и вновь по привычке пытаемся дать объяснения явлениям исходя из старых проверенных дедовских установок. Определять мотивацию поступков людей исходя из своей системы ценностей. Это очень оправдывает нас, но совершенно не помогает решать проблему конструктивно, загоняя ее в полный тупик.

Как же так? На Пасху в Украине пришло 10 млн. человек – бодро рапортует статистика. А перед Пасхой – сплошная череда противостояний храмовой застройке, включая перестрелку. Этим 10 миллионам не нужны храмы? Быть того не может! Значит, эти храмы не нужны исключительно бездуховным, апатичным грешникам, которых так же воротит от вида креста, как черта трясет от ладана.

Вот приблизительно в таком ключе происходит объяснение тому, почему жители  районов, где выделены участки под храмостроительство, с остервенением вступают в борьбу за свое жизненное пространство «без церкви и попов». «Им лучше алкоголики на лавочках и мусор на траве, чем чистенький храм и молитва!».

Рискую предположить, что на самом деле все не так просто. И кое в чем виноваты мы сами. Никто не хочет быть в ответе за тех, кого приручил.

Начнем с того, что церковь в сознании большинства людей ассоциируется исключительно с требоисполнительством. Самой церкви так тоже вроде бы удобно – прихожане без запросов, культовые услуги без изысков, товар – деньги – товар штрих и прочая. Следовательно, надо понимать, что основному контингенту потребителей церковных услуг храм как таковой нужен исключительно тогда, когда жареный петух клювом пробьет брешь в привычном течении быта. Эти люди не могут и не хотят жить постоянной общинной жизнью, и никто их не заставляет это делать, потому что за отказ от постоянства церковь с готовностью собирает дань в виде панихидок, свечек, платы за требы (коих развелось уже прилично) и прочего. Тут надо понимать, что или – или.

И вот люди, которые лояльны к церкви либо в определенных жизненных обстоятельствах, либо по праздникам, но совершенно не готовы к регулярной церковной жизни, вступают в борьбу за свое право ЖИТЬ вне панихидок и праздников и подальше от храма. Для них не составляет проблемы несколько раз в год проехаться на другой конец города в «намоленный монастырь» со своей данью, но совершенно невыносимо с утра до вечера видеть под своими окнами некую жизнь со своей субкультурой, которая им по большому счету чужда. Оговорюсь, речь идет о городской религиозности, которая часто сводится к правилу «мне будет нужно – я вас найду». То есть, проблема первая: церковь сама, своими руками создала себе таких прихожан.

Проблема вторая состоит в том, что храм как культовое сооружение – это все еще по привычке символ церковной миссии. Как известно, дурная молва распространяется быстрее и охотнее, нежели добрая. Если церковная миссия состоит в устроенности на хорошей церковной должности, обладании определенными материальными благами, бесконтрольном злоупотреблении тем, что называется духовной властью, всяческих проявлениях человеческих пороков под прикрытием христианской символики, то не стоит удивляться, что храм будет восприниматься как или штаб-квартира неадекватности и мракобесия, или рассадник порока у себя под окнами. Безропотные бабушки, все церковные недоразумения принимающие с кротостью, начинают заканчиваться. «Лучше понятные всем и честные перед обществом явные алкоголики на лавочках, чем те же алкоголики-содомиты под маской христиан». Людям, как и тысячу лет назад, удобнее и безопаснее воспринимать зло открытое, явное, чем завуалированное зло под маскою добра. И винить в том, что у членов традиционной церкви такая неблаговидная репутация, некого. Можно сколько угодно говорить о халве, оправдывать пороки христиан пороками общества, но это даст только эффект сегрегации: «да, мы будем изредка пользоваться этой системой и подкармливать ее, но в остальное время пусть она существует подальше от нас». Именно потому, что вне храма система чаще всего не приживается.

Наконец, можно предположить, что у борьбы с храмами есть и экономическая составляющая. Ибо часто легче откупиться от осады, чем вести борьбу до последнего патрона. Однако эта та сфера социальных отношений, которая всегда будет под спудом. Хотя она тоже неплохо характеризует наше лояльное к религии общество, которое на Пасху в количестве 10 миллионов человек собирается в храмах где-нибудь подальше от дома, яростно печет куличи и красит яйца и по статистике больше всего доверяет церкви.

Вот такая послепасхальная когнитивная диссонанщина, товарищи.

 

4 Responses to Храмоборчество как когнитивный диссонанс нашей религиозности

  1. otto di guerra:

    Да, Алексей, полностью с Вами согласен.

  2. Алексей:

    В России и у нас в Санкт-Петербурге такое же противодействие любому строительству. Нашему Князь-Владимирскому собору не разрешили даже расшириться, пристроить. Поздно строить храмы, они будут пустовать везде. Надо собирать малое стадо. И после службы разбирать в библиотеке или трапезной евангельское и апостольское чтение как заданный урок. Потому что со знанием Евангелия у православных беда.

  3. Олег:

    Колонізатори спочатку захоплювали територію, а потім будували на ній укріплення. Церкві треба спочатку «захоплювати територію» — проводити духовну місію у конкретному кварталі, створювати реальну християнську громаду, яка реєструється у парафію, здатну утримувати храм, і вже від імені парафії будується храм. Тобто, храм має бути результатом успішної місії, а не черговою філією чергової корпорації, як філії банків, супермаркети, АЗС тощо.

  4. otto di guerra:

    Ну нечего и добавить. Может кому то из клерикалов и неприятно будет признать то, что здесь написано, но правды никуда дорогие товарищи не деть.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Яндекс.Метрика