Павел Минка

Р О К В Н Е Б О

(ТОЛКОВАНИЯ И КОММЕНТАРИИ К

ТЕКСТАМ ПЕСЕН ГР. «АЛИСА»)

Хочет он того или нет (скорее всего, будет против), но эту книгу я посвящаю Бурлакову Александру Сергеевичу, Диогену современности и «панку» в интеллигенции

П.М.

Содержание:

Предисловие

Часть 1. Кинчев, русский рок и православие

«Если есть тьма, должен быть Свет!» (о главном в жизни Кинчева)

Созвучие православия и русского рока

В ритме протеста или О святых «панках»

Часть 2. Кинчевские айсберги

Что такое поэзия, а не рифмоплетство?

«…Кто здесь слышит песню мою?»

Часть 3. О русском роке для православных

Русский рок и аскетика гнева

Православные робокопы

Очень стандартное заключение

Приложение: Н.Бердяев о любви к Богу и человеку

Христианская мораль есть в духовном смысле аристократическая, а не рабья мораль, мораль сильных духом, а не слабых. Именно христианство призывает идти по линии наибольшего сопротивления миру и требует героических усилий.

Н.Бердяев

Лишь христианство поняло, что полноценный Бог должен быть не только царем, но и мятежником.

Г.К.Честертон

Предисловие

Эта книга – о русском роке и сложных взаимоотношениях рокеров с Богом. В лице многих своих представителей, среди которых Шевчук («ДДТ»), Арефьева («Ковчег»), Непомнящий, Варшавский («Черный кофе»), русский рок «ушел в Небо». Один из самых ярких верующих рокеров – Константин Кинчев, лидер группы «Алиса». Именно его творчеству преимущественно посвящена книга, которую вы держите в руках.

Но стоит оговориться, что о Кинчеве я почти не собираюсь ничего писать. Я не биограф. Мне кажется, что о нем, о его духовном мире, говорят лучше всего песни Кинчева, которым я уделяю в этой работе большое внимание (я надеюсь, вы заметили, что в названии книги кроме прочего указано: «толкования и комментарии к текстам песен гр. «Алиса»?). Кинчев – весь в своих песнях, они – лучшая его биография. Они расскажут нам о самом сокровенном, интимном, что было и есть в его жизни. Поэтому и получается, что можно не писать биографию Кинчева, но при этом сказать о нем очень многое…

Почему я взялся разобрать тексты песен Кинчева? Есть ли необходимость в этом? Мне кажется, да. Кинчев – сложный поэт. Кроме этого, его творчество пронизано религиозными темами, особенно последние альбомы. И понять их можно, если более-менее знаком с православием. Поэтому данная книга написана не только поклонником «Алисы», но и православным (который, к тому же, преподает религиоведение).

Но стоит сказать, что в ней отсутствует поэтический анализ кинчевских стихотворных произведений, т.е. я не разбираю их структуру, ничего не говорю о поэтическим методах, которые использует Кинчев, и т.д. Эта книга – изложение тех мыслей, которые пришли мне в голову, когда я слушал «Алису», а не диссертация по филологии. Из этого следует, что толкования и комментарии к песням Кинчева – мои. Это значит, что они субъективны. Если вы не согласны с моим пониманием творчества «Алисы», то я только буду рад! Ведь мнений должно быть много!

Кроме этого замечу, что я не пытаюсь в книге «разжевать» смысл всех кинчевских стихов до каждого знака препинания и последней точки. Я всего лишь даю направление мысли, а додумывать – это уже самостоятельный путь читателя…

Эту книгу я писал для всех тех, кто повышено интересуется русским роком и группой «Алиса». Но если вы не слушаете эту музыку, но верите в Бога, то в ней вы найдете что-то и для себя. Кроме этого, стоит отметить, что книга носит миссионерский характер.

Часть 1 этой книги посвящена вопросу обретения Кинчевым веры и идейному созвучию православия и русского рока, в части 2 вы найдете толкования и комментарии к текстам песен Кинчева, а часть 3 написана для православного читателя и посвящена в большей степени вопросам миссионерства.

Мы вместе!

Часть 1

Кинчев, русский рок

и православие

«Если есть тьма, должен быть Свет!»

(о главном в жизни Кинчева)

Долгие года

Я летел туда, где ветер не заметен,

Плыл по проводам,

Идолом плясал под хороводы сплетен.

Мерил вкривь да вкось,

Золотой иглой писал на теле руны.

Жил под стук колес,

Города менял, как порванные струны.

Я ухожу туда, где небо

Веткой бьёт в окно,

Ты проводи вином и хлебом,

Все решено.

К.Кинчев («Алиса»). Все решено

Это ж, Господи, зрячему видно,

А для нас повтори:

Бог есть Свет, и в нем нет никакой тьмы.

Б.Гребенщиков («Аквариум»).

День радости

А ты играй,

А ты играй, играй,

Может быть, увидишь дорогу в рай.

О.Арефьеьва («Ковчег»). Дорога в рай

Я не хочу писать биографию Кинчева. Я не хочу писать о том, какой у него размер ноги, почему он не стал президентом России, по какой причине он не хочет объявить Третью мировою войну, носки какого цвета он носит (красного или черного?) и т.д. Биография, как правило, говорит о разных мелочах, но почти никогда – о главном. А я хочу написать именно о главном в жизни Константина Евгеньевича.

А главное в том, что Кинчев, талантливейший музыкант, звезда русского рока, поверил в Бога. Почему – до конца объяснить трудно. Вера – это очень личное, интимное. Выразить словами «полноценно» свой опыт встречи со Христом не может и сам Константин Евгеньевич – настолько это сложно…

«Протекала (жизнь, – П.М.) в поисках Бога и душевных странствиях, – говорит Кинчев о пути в Церковь в одном из интервью. – Жизнь вокруг себя переоценивал: слишком много внимания себе уделял и значения себе предавал. Пытался изменить мир. Искал, метался, штудировал разного рода сомнительную литературу, вроде Блаватской. В итоге увяз в наркомании… Сердцем ощущал несправедливость мира. Но, пытаясь противостать в одиночку, всегда сваливаешься в мрачную депрессию. Одному воевать ни у кого не получается…»

И помощь в борьбе с «несправедливостью мира» пришла! Что-то произошло в душе Кинчева, когда он был в Гефсиманском саду, где 2000 лет назад горячо молился Христос… Вот как музыкант об этом говорит: «…в монастыре (в Иерусалиме, – П.М.) я встретился с одной монахиней. Она сказала мне: «Ты вернешься домой и крестишься». Потом эта монахиня пришла в город со мной побеседовать, и ночью я провожал ее в монастырь, который находится над Гефсиманским садом. Было далеко за полночь, я шел один, перескочил через ограду и в саду присел. Посмотрел на небо, представил, что здесь происходило… И одна мысль: вот сейчас бы мне умереть здесь и все, больше ничего не надо; это было бы счастьем». С этой поры Кинчев обрел Союзника.

Ощущение падшести человека, и того, что мир, который есть зеркало человеческой души, – во тьме, пронизывает творчество доправославного Кинчева (после крещения он поет о том же, но появляется совершенно новый мотив – созерцания спасительного Света). Осознание того, что православие называет грехопадением, было присуще Кинчеву всегда, и он искал спасение. И нашел его в Церкви…

В себе и душах людей, еще не будучи верующим, Константин Евгеньевич (кстати, как и православный Достоевский) видел какие-то неестественные суррогаты несовместимых вещей… Кинчев пел об этом так:

Вот он я, смотри, Господи,

И ересь моя вся со мной.

Посреди грязи – алмазные россыпи,

Глазами в облака – да в трясину ногой[1].

К.Кинчев («Алиса»). Сумерки

Достоевский выразил это следующими словами: «Здесь Бог и дьявол борются, и поле битвы – сердце человека». В каждом живет Раскольников – это было очевидным для Кинчева. В человеке есть что-то Божественное, но есть и дьявольское. Он – это извращенный суррогат Неба и ада, это – алмазы в грязи… И то, что внутри у людей, – отражает окружающая среда, в которой они живут (мир – это «образ и подобие» человека)… Кинчев выразил это в песне «Стерх»:

Где разорвана связь между солнцем и птицей

рукой обезьяны,

(Какое безумие, и как страшно это! Ведь естественная среда для существования птицы – это небо, рядом с солнцем, как для рыбы – вода, но «связь» птицы и неба разорвана… – П.М.)

Где рассыпаны звезды, земляника да кости

по полянам,

(Вот еще один из извращенных суррогатов! – П.М.)

Где туманы, как ил, проповедуют мхам

откровения дна,

Где хула как молитва,

там иду я.

(Здесь и еще ниже несколько раз Кинчев утверждает, что именно человек виноват в извращении своей души, потому что сам впускает зло в нее… – П.М.)

Где деревья вплетаются в летопись слов

отголоском начала,

Где лесной часослов зашифрован

устами пожаров,

Где большая дорога, чёрная ночь

да лихие дела,

Где блестят за иконой ножи,

там иду я.

Где рассветы купаются в колодцах дворов

да в простуженных лужах,

Где в грязи обручилась с весенним дождём

стужа.

(И снова очень сильный образ извращения человеческой души! Весенний дождь – приятен. Дождь – это вода, это очищение. Он – приходит с неба. Но в этом мире место дождя – грязь… И в грязи он обручается со стужей! Стужа – это очень сильный холод. В этом мире весенний дождь и зимняя стужа – в безумном соединении… – П.М.)

Где глоток, как награда за прожитый день

ночью без сна,

Где пропиты кресты,

там иду я.

Где надежда на солнце таится

в дремучих напевах,

(Мир для Кинчева в кромешной тьме. В этом мире уже никто не надеется на Свет, о нем забыли… – П.М.)

Где по молниям-спицам танцует

гроза-королева,

Где луна присосалась к душе,

словно пьявка-змея,

Где пускают по кругу любовь,

там иду я.

Где восток напоил молоком кобылиц

кочевника-ветра,

Где по дорогам в острог по этапу ползут

километры,

(Люди здесь живут в грехах каторжников… – П.М.)

Где в грязи по колено да по горло в крови

остывает земля,

Где распятие под сапогом,

там иду я.

Где молчанье подобно топоту табуна,

а под копытами воля,

Где закат высекает позолоченный мост

между небом и болью,

Где пророки беспечны и легковерны,

как зеркала,

Где сортир почитают за храм,

там иду я.

Я поднимаю глаза, я смотрю наверх.

Моя песня – раненый стерх.

Я поднимаю глаза…

К.Кинчев («Алиса»). Стерх

Итак, ранний Кинчев очень болезненно ощущал падение человека и тьму в мире. Но в его душе жила надежда на Свет… Кинчев всматривался в Небеса, ждал ответа от них (еще раз обратите внимание на последние строки в песне «Стерх»)… И Небеса ответили! В Гефсиманском саду Кинчев пережил встречу со Христом. С тех пор в его песнях, обличающих тьму и попсу, всегда есть радостные и возвышенные строки о Свете, о Боге – о Том, Кто спасает человека, излечивает его от безумных «суррогатных» болезней, преображает…

Расскажи мне ночь сказку-судьбу,

Кто меня тянул в скрежет и страх,

Кто меня поднял да бросил во тьму,

А Кто потом весь путь нес на руках.

К.Кинчев («Алиса»). Солнце на блюдце

Краткая биография Кинчева – песня «Дурак и Солнце», в которой он поет о Солнце, рассеявшем тьму в его жизни:

Не Бог весть, чёрте как,

Жил на свете дурак,

Без царя в голове,

Сам как на ладони,

В тех краях, где угар,

Голод, мор да пожар,

Где дым стада облаков

По земле гонит.

(Дурак – это сам Кинчев. Дурак, потому что он потерян, сбит с толку; потому что не знает, что есть Истина… И этот Дурак живет в мире таких же слепых, как и он; в мире, где дым от костров, разожженных людьми на земле, своими «ручищами» прогоняет облака – в мире, где человек своими греховными поступками убивает Бога в душе… — П.М.)[2]

Так он в копоти жил,

Не петлял, не кружил,

Верой-правдой служил

Ветру, настежь душу.

(Но в Дураке была готовность принять Бога — его душа была настежь… — П.М.)

Как он Солнце нашёл,

Да по звёздам прошёл,

Я тебе расскажу,

Слушай!

(Дурак обрел Бога – об этом речь. — П.М.)

За тридевять земель,

Неба на краю

Пляшет мрак

По трухлявым, перекошенным пням,

(Этот мир – мир пней. Пни – мертвы, это – не зеленые деревья, полные жизни, растущие к Небу. И эти пни – во тьме…. — П.М.)[3]

Да наводит на свет

Серый пепел порчи.

А над всей землёй

Солнца нет сто лет —

Только ночь да разорванных звёзд

Клочья!

А народ в тех краях

В мути-темени чах.

И не сразу, не вдруг, но забыл,

Что жил иначе.

В хороводе ночей

Стыло пламя очей,

И со временем в тех краях

Не осталось зрячих.

(Какие грустные слова! Народ здесь – слепой, но когда-то был зрячим. Раньше люди жили в мире, где светило Солнце, но теперь мир – не тот. Здесь Кинчев указывает на грехопадение, т.е. побег человека от Бога, побег от Солнца – во тьму… — П.М.)

Лёд пустых глазниц,

Оторопь сердец,

Кривотолков чад

Гонят дурака по сонной земле,

Где не стынет закат,

Где не плещут зори.

(Дурак видит, что все во тьме (в отличии от многих других), и он почему-то понимает, чувствует, что так быть не должно. И это заставляет его искать Свет… — П.М.)

Сколько лет в пути,

А сколько впереди?

Как найти, да помочь дураку одолеть

Горе?

На краю небес

Вырывает бес

Из волос репьи-мраки

Да блюёт на свет

Звёздами побед —

Беса не унять в драке.

Разметать репьи

По краям земли

Нынче дураку сила.

Да с небес сорвать

Бешеную тать.

Солнцу помоги, милый!

(Бес борется со Светом, держит людей во тьме. И Дурак тоже вступает в эту борьбу… — П.М.)

Кто видел, как по небу плывёт огонь,

Какая в синем радость золотого,

Как к водопою спускается белый конь,

Как отражает солнце след его подковы,

Как в облаках искрятся ресницы зорь,

Как от росы скользят по травам переливы,

Кто видел, как из сердца уходит боль,

Как хорошо тогда, легко и как красиво.

(Здесь нет ни одного неестественного суррогата! Здесь в воде нет мусора, ее можно пить. Здесь роса – как слеза ребенка, чиста!.. И здесь есть Солнце! – П.М.)

Не в аду не в раю,

А на самом краю,

(Человек ходит по краю, между Добром и злом… – П.М.)

Где землёй отродясь

Правил бледный почерк,

Чтобы свет разметать

Над землею опять,

Бился с мутью дурень три дня

И три ночи.

Свет осенних звёзд вплёл в прядь своих волос,

Солнца луч был в его руке сияньем клинка.

(Звезды, которые Дурак вплетает в волосы, – на небе, а это значит, что именно Небеса он призывает в помощь для борьбы с мутью. Его оружие – Божья сила («Солнца луч»)… — П.М.)

Где трава высока да златые кольца –

(Трава растет ввысь, к небу, к солнцу. Трава высока – это символ жизни с Богом, т.е. человек, который на земле, тянется к Солнцу очень сильно, подобно растущей траве… — П.М.)

Я там тоже был, этот сказ сложил,

А над нами по сей день горит

Солнце!

К.Кинчев («Алиса»). Дурак и Солнце

Но не так уж и странно, что Кинчев стал православным. По моему мнению, православие – это самый близкий друг русского рока. И поэтому трансформация в «рок-н-ролл-крест»[4] группы «Алиса» – органична. Чтобы понять эту мою мысль, приглашаю вас поговорить об этой дружбе подробней…

Созвучие православия

и русского рока

Смотри, Господи, вот мы уходим на дно,

Научи нас дышать под водой.

Б.Гребенщиков («Аквариум»).

Никита Рязанский

Стоят одни на пустырях,

Другие плачут у дорог.

Забыли люди о церквях,

Забыли люди рок.

Д.Варшавский («Черный кофе»).

Церквушки

За последние 10 лет можно наблюдать сближение двух традиций мысли – православия и русского рока (безусловно, русский рок в первую очередь является традицией мысли, а уже потом музыкой). Созвучие это проявляется, например, в протесте против попсы. Попса – это не только Бритни Спирс, ее понятие намного шире. Попса – это примитивизация, стадность, общество потребления, пошлость… Мир попсы – это мир зла, тьмы.

Русский рок – это крик: «Мы не хотим слушать песни, в которых поется, что «мой джип делает би-бип!» Русский рок – для тех, кто привык думать. И глубокий мир православия с его сложным вероучением – тоже для думающих. Но если русские рокеры увидели в «Виа Гре», «Блестящих» и т.д. – примитивщину, то православие уверенно, что попса есть и в мире религий («духовные макдональдсы» сект[5]), и здесь кричащие голоса этих традиций мысли соединяются в один: «Люди, будьте сложнее, будьте интереснее, будьте людьми, в конце концов!» (во время исполнения Шевчуком песни «Попса» на концерте, посвященном 1020-летию Крещения Руси, на больших экранах, стоящих у сцены, можно было увидеть не только лица известных поп-звезд, но и собрания харизматов…

Почти за 2 тысячелетия до появления русского рока прозвучали очень рокерские слова Одного Галилеянина: «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их» (Мф.7:13,14). Под этими словами может подписаться любой рокер, он скажет вам: «Я не хочу шагать строем в рядах, идущих на концерты «Фабрики звезд», не хочу быть просто потребителем!.. Я не хочу жить и думать, как все».

Печать зверя[6], клеймо стада,

Девиз бойни: «Всегда рады!»

Козлов кодлы пасет воля,

Шагать строем – слепых доля![7]

К.Кинчев («Алиса»).

Печать зверя

По слову апостола Иоанна, мир лежит во зле (1 Ин.5:19). Об этом же – крик русского рока. Вот кинчевская песня «Антихрист», под которой, как мне кажется, подпишутся многие православные:

Каждый роет свое себе,

Личной совестью выжит стыд.

Для напора в слепой борьбе

Кукловодам открыт кредит.

Загребаем ковшами жар,

Да без меры стрижем с куста,

А над этим ползет пожар

Антихрист – мегазвезда.

Огни лукавых столиц

Ворожат беспечные души.

Пустота

Гнезда вьет изнутри.

Смотри на сытую грязь,

С ними ты завязан по уши,

Ты здесь жил,

Так иди и смотри!

К.Кинчев («Алиса»).

Антихрист

В этом мире, с позиции православия, всем заправляет отец лжи и попсы – дьявол (он – мегазвезда). Но ведь русский рок в лице некоторых исполнителей тоже уверен в этом! Вот пример:

Бесы напали на землю,

Бесы попутали души.

А ты, окутанный ленью,

Совсем ослеп и оглушен.

Они бесы! Бесы! Бесы!

Бесы забрались на крышу,

Бесы прилипли на кости.

Тебя во сне укусили

Твои незваные гости – они!

Они по вертикали,

А ты горизонтально.

Бесы расставили сети,

Бесы тебя отравили.

А ты беды не заметил,

Твои отныне соседи – они!

Д.Варшавский («Черный кофе»).

Они бесы

Православие и русский рок – едины в своем стремлении разбудить людей, вырвать их из «матрицы» тьмы-попсы… Варшавский поет об этом так:

Мертвые души, проснитесь!

Я обращаюсь к душам вашим,

Может, они еще живы?

Их так легко загубить в жизни нашей

Быстрой, фальшиво-красивой.

Мертвые души, проснитесь!

Песня зовет вас и стих.

Вслушайтесь, люди, быть может,

Это — последний мой крик![8]

Д.Варшавский («Черный кофе»).

Мертвые души

Но все же русский рок во многом – только созвучен православию, но не воцерковлен. И мне кажется, что это неправильно. Шевчук как-то с негодованием сказал: «Почему рок всегда против? Почему он не может быть за?» Но вопрос, быть за – за что? «Если есть тьма, значит должен быть Свет» – поет Цой. Русский рок против тьмы, это безусловно, но многие рокеры еще не обратились к ее антиподу – к Свету… Рок в большей части своей находится в состоянии доправославного Кинчева. Он перед выбором, «на пороге Храма»… У Кинчева есть потрясающие строки: «Жизнь ради битв или битва за жизнь, все в наших руках». Он выбрал битву за жизнь, но русский рок пока еще живет ради битв…

Выше был приведен отрывок из песни «Мертвые души» («Черный кофе»), но есть еще два куплета… Русский рок в большинстве своем «исповедует» эти первые куплеты, но следующие за ним – пока еще нет. Но если рокеры все же войдут в Храм, то тогда они искренне смогут допеть песню Варшавского «Мертвые души»:

Тело и разум ты закалил,

Но, друг, о главном забыл!

В гроб заколотят все, чем ты был,

Ты ближнего не возлюбил!

Сгинет в могиле тело,

Мозг превратиться в прах,

А сокровенное слово

Будет жить вечно в сердцах!

Д.Варшавский («Черный кофе»).

Мертвы души

Итак, «мертвые души» должны проснуться, чтобы научиться любить[9], потому что любовь – это лучшее оружие против попсы. Не любить – слишком попсово. Бог есть любовь[10]. Попса – удел спящих, это правда. Когда ты спишь – ты в темноте, во мраке. Об этом Кинчев поет так: «Мрак – итог опущенных век. Слепая тяга ко дну пережила Вавилон» («Иго любви»). Но когда ты просыпаешься, когда ты открываешь глаза, но не идешь на Свет, то ты так и останешься в той же тьме, которая была и во время сна… Многие русские рокеры проснулись, но не обратили свои лица к Свету (надеюсь, пока что). А Кинчев, проснувшись, не потерялся. И посмотрел в Небеса[11].

Каков путь русского рока дальше? «Камо грядеши» – куда идешь? Но определенно, что перед рокерами стоит вопрос:

Кто

Готов не прятать глаза?

Готов открыто принять

За благо – иго Любви?

К.Кинчев («Алиса»).

Иго любви[12]

Я уверен, что русский рок должен «уйти в Небеса» – у него нет другого выбора[13]. Почему? Об этом читайте дальше…

В ритме протеста

или О святых «панках»

Вопрос из зала к отцу Андрею Кураеву:

— Скажите, как вы относитесь к готам?

— Хорошо, – отвечает он. – Я тоже ношу черное и часто бываю на кладбище.

Я чувствую, закрывая глаза, —

Весь мир идет на меня войной.

В.Цой («Кино»).

Песня без слов

Легко ли быть послушником

В приходе ряженых?

Христос с тобой,

Великий Каверзник!

К.Кинчев («Алиса»).

Шабаш

Начну с исповеди. Когда я был маленьким, мои родственники говорили мне, что в этой жизни нужно хорошо устроиться. Твоя цель – зарабатывать деньги, потому что они нужны для того, чтобы есть, пить, одеваться, обеспечивать семью, покупать разные вещи и т.д. Не имеет значения, чем ты будешь заниматься (главное, чтобы никого не убивал), но деньги зарабатывать надо.

Я был не согласен с ними. Мне было больно это слышать. Я злился. Я возмущался. «Нельзя же так жить! – кричал я. – Нельзя себя посвятить деньгам, потребительству!..» Но мне отвечали: «Ты такой умный, да? Но без денег – наших денег – ты бы не прожил. Ты говоришь о духовности, но духовность без денег невозможна! Чтобы ходить в театр, нужны деньги, которыми ты оплатишь билет (под духовностью они понимали искусство, – П.М.)… Без денег – смерть, потому что на них покупается еда…» И в том же духе.

Я им не мог ничего доказать – не хватало ума. Да я и сам не понимал, почему протестовал против заповеданной мне жизни… А когда пытался возразить («Ну так же нельзя, потому что должно же быть что-то выше денег!..»), то на меня смотрели свысока и насмешливо улыбались. В их улыбке я читал: «Эх, малыш, да что ты понимаешь в жизни? Ты мал и глуп, а мы знаем жизнь! Придет время, и ты разуверишься в своих детских глупостях!..»[14]

Я думал, что в этом протесте – я один. Чувствовал себя одиноким. Но это было не так…

Жаль, что я поздно познакомился с биографией «панка» в русской религиозной философии Розанова. Когда он был маленьким, то спросил родителей, что ждет его в будущем. Они ответили: «Вырастешь, доучишься, пойдешь на службу, женишься, родишь детей…» Он заплакал, когда услышал это. «Какая примитивная жизнь ждет меня!» – думал он, и слезы текли по щекам… Итак, я не знал, что русская философия – за меня.

Кроме этого, я и не подозревал, что и русский рок тоже поддерживал мою позицию! Я не слышал в детстве, с какой ненавистью и презрением пел Летов:

Дольше, живите дольше,

Живите дольше!

Рожайте больше!

Р.Неумоев. Красный смех[15]

Жаль, но я не знал о существовании такой группы, как «Черный кофе», у которой есть песня «Ты молот»:

Ты был молод и горд,

И строить свой дом только начал.

Ты брал жизнь в оборот,

Но теперь – всё иначе.

Ты думал всё за деньги…

Вот твой дом на горе

Не крепость тебе, а тюрьма.

Сон развеялся где: что ты видел

Светом, всё тьма.

Ты построил свой дом горбом,

Но не в радость тебе он, в тягость.

Не найдёшь ты в нём даже днём с огнём

Угол, где спрятана святость.

Скоро рухнет твой дом,

Решай что спасать: дом иль душу?

Но ты – то закрываешь руками

Глаза, то уши.

П.Смеян («Черный кофе»).

Ты молот

Не слышал я никогда и Кинчева, у которого есть такие горькие слова:

Радость норы: холодильник, сортир да аптека.

К.Кинчев («Алиса»).

Огонь да вода

И я даже не мог и предположить, что и Абсолют, Сам Бог – тоже был за меня! Вот что было сказано Им: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело – одежды? Взгляните на птиц небесных: они не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: не трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них. Если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или: что пить? или: во что одеться? Потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всём этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это всё приложится вам. Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам будет заботиться о своём: довольно для каждого дня своей заботы» (Мф.6:24-34).

Итак, оказалось, что протест против тьмы-попсы – это то, что приветствуется религиозными мыслителями, русским роком и Самим Богом.

После окончания 9 классов школы я поступил в Днепропетровский юридический лицей. Куратором нашей группы был преподаватель украинской литературы Бурлаков Александр Сергеевич. Это очень оригинальный человек, который видел мир совсем не так, как все люди. На каждом уроке параллельно с украинской литературой он излагал нам свои размышления по тем или иным вопросам, и часто это граничило с гениальностью…

…Прошли годы, но он, кажется, совсем не изменился. Недавно я, уже не лицеист, а сам преподаватель, как-то гулял с ним по улице. Мы беседовали на разные темы. Во время беседы Александр Сергеевич заявил мне, что у него есть очень интересная интерпретация сказки о колобке. В ней он видел всю историю человечества. «Как и колобок, человек бежал от Создателя», – утверждал Бурлаков. Потом он минут 10 объяснял, что значат те или иные животные, связывая их с разными трагическими событиями в истории человечества… А под конец с горящими глазами спросил: «А ты знаешь, что означает лиса?» Я молчал в недоумении. И тогда он почти закричал в ответ, размахивая руками: «Ну она же оранжевая, оранжевая!» Я смеялся… Конечно, это был стеб (он стебался почти всегда), но за этой манерой разговора часто скрывалось много мудрого.

Именно Бурлаков приучил меня к поэзии, мои взгляды на нее сформированы исключительно им.

Еще одной его отличительной особенностью Александра Сергеевича было хулиганство. Но это «умное» хулиганство, им он пытался до нас донести что-то важное… Например, Буралков однажды подошел к одной девочке из 11 класса, одетой откровенно открыто и гламурно, с улыбкой положить ей руку на плечо и сказал: «Машенька, зачем тебе быть учительницей? Интеллигенция – это не модно. Это не звучит. Лучше быть проституткой. Это же замечательно! Представляешь, твои дети приходят в школу, а их учительница спрашивает, кто ваша мама. Ты только подумай, с какой гордостью они ответят тогда: «Мы – дети проститутки! Да-да, именно проститутки, а не какой-то там училки!..» Он договорил, и с улыбкой пошел дальше, оставив ее в задумчивом испуге… За этим хулиганством скрывался затаенный смысл: «Маша, ну зачем тебе следовать глупым стереотипам о женщинах, приносить себя в жертву гламурности?! Зачем тебе одеваться так, что каждый пацан пялится на тебя, как на придорожных девок?! Ты думаешь, что красива? Но ты больше вульгарна…» Он очень часто говорил девочкам, что настоящим мужчинам нравится скромность в женщинах, что они не любят стервозность… Он утверждал, что беспорядочные половые связи приводят к трагедии сердца – раздаривая его всем подряд, ты рискуешь остаться бессердечным, когда появится в жизни Та, которая была предназначена тебе Богом. Ты тогда не сможешь Ей ничего подарить, потому что в твоей груди будет зиять пустота…[16]

В своем ощущении мира Бурлаков был созвучен русским рокерам и Кинчеву, не смотря на то, что никогда не являлся поклонником этой музыки. По духу он был настоящим панком. Бурлаков сам неоднократно говорил, что на его жизнь очень сильно повлияло ознакомление с некоторыми явлениями из мировой истории, содержащими в себе «панковский» протест, например, с жизнеописанием Диогена. Он очень часто нам рассказывал с восторгом следующую историю:

«Однажды Александр подъехал к Диогену и сказал:

— Я Александр – великий царь!

— А я – Диоген-собака. Тем, кто мне подаёт, я виляю хвостом, тех, кто отказывает, облаиваю, а прочих – кусаю.

— Не хочешь ли ты отобедать со мной?

— Несчастлив тот, кто завтракает, обедает и ужинает, когда захочется Александру.

— А ты меня не боишься?

— А ты – добро или зло?

— Разумеется – добро.

— Кто же боится добра?

— Я правитель Македонии, а скоро и всего мира. Что мне сделать для тебя?

— Отойди чуть в сторону, ты закрываешь мне солнце!

Тут Александр отъехал к своим друзьям и подданным и сказал:

— Если бы я не был Александром, я стал бы Диогеном».

И лишь со временем Бурлаков увидел, что «Диогены» есть и в православии, и даже больше – что православие одухотворило «панковство» всех времен и народов, придало ему более глубокий смысл, наполненный стремлением к Вечности… Это, как мне кажется, стало одним из факторов обращения Александра Сергеевича в православие.

Но самой главной темой у Бурлакова был Бог, Библия и православие[17]. Именно он привел меня в Церковь. Бурлаков выступил провокатором, однажды сказав на занятии, что в Библии есть ответы на все вопросы. И я взял эту книгу, как неоткрытый и незнакомый дар человечеству. А потом… Нагорная проповедь, Гефсиманская молитва, Распятие, слезы на моих глазах и… благодать! Я почувствовал Бога в себе. Я понял сердцем, что эта книга не может быть придумана, не может быть ложью, потому что этот Бог – «тут»!.. Но мне, как и Кинчеву, трудно выразить этот духовный переворот «полноценно»…

Читая Евангелие, понимаешь, что Христос ведет Себя очень по-рокерски. Апостол Иоанн пишет, что главный продюсер всей попсы искушал Его, предлагая контракт, а взамен обещает богатство и славу (Мф.4:1-11). Но Христос отказался, потому что согласиться – это уж очень попсово…

Он протестовал против попсы до самой смерти. Народ хотел сделать Его Царем, но Он посчитал это сором, Он как бы сказал: «Не хочу я на «Фабрику Царей». И поступил «неформально» – поднялся на Голгофу… Его протест против попсы был самым высоким – это был протест любящего сердца, готового на самопожертвование ради Бога и человека… Христос родился в нашем мире, мире, о котором Варшавин поет: «Забыли люди о любви, забыли люди рок» («Церквушки»). В мире, где не любить – это попса, Христос говорил о любви. И доказал это делом – взял Крест.

Брошусь на землю у ног распятья,

Обомру и закушу уста.

Слишком многим руки для объятья

Ты раскинешь по концам креста.

Для кого на свете столько шири,

Столько муки и такая мощь?

Есть ли столько душ и жизней в мире?

Столько поселений, рек и рощ?

Б.Пастернак.

Магдалина

И лишь спустя несколько лет я впервые услышал Кинчева, который пел о Христе… И понял, что мы с ним – созвучны, что моя религия – религия хулиганов – духовно едина с творчеством Константина Евгеньевича. Мы с ним, как оказалось, на одной «волне», Кинчев и я… Мы вместе!

И если кто-то думает так же, как я,

Мы с ним похожи точь-в-точь!

Мы вместе!

К.Кинчев («Алиса»).

Мы вместе!

Православный Кинчев стал для меня дверью в мир русского рока, потому что он был в одной лодке с Б.Г., группой «Черный кофе», Арефьевой, Шевчуком, Цоем и т.д., и я не мог не заинтересоваться его «попутчиками». В этих новых лицах я увидел многое, что роднило мое сердце – сердце верующего – с их сердцами – сердцами рокеров…

Итак, русский рок и православие – в одном окопе. Мы – духовно близки. Это доказывает хотя бы то, что мы – похожи друг на друга… Попробуйте переодеть длинноволосого, бородатого рокера в рясу и отправьте с Евангелием в храм – да ни одна бабка не признает подмены!

В мире Церкви есть те, кого я могу назвать «православными неформалами» – монахи. Это люди, которые протестуя против мира, больного попсой, уходят подальше от больших городов, чтобы петь – петь молитвы в своей душе…

Но больше всего меня поражают «православные панки» – юродивые. Это слово означает «урод». Юродивые бросают вызов миру Тимати и шансона, миру потребителей: вот, смотрите, я могу жить не так, как все вы! У вас – культ одежды, а я буду ходить в лохмотьях! Вы всю свою жизнь свели к тому, чтобы потреблять, а я – бездомен и не терзаюсь духом, что мне есть и что пить! Вы живете в мире идолов, а у меня есть Бог!

Был один юродивый, который притворялся пьяным, когда его начали почитать за святого. Приезжают к нему зеваки, а он храпит на пороге своей кельи! Они, конечно, возмущены, что их «обманули» сказавшие, что в зоопарке монастыря появилось редкое животное под названием святой. Они не поняли, что этот «панк» зашифровал в своем поведении презрение к славе… Как это объяснить?

Циничный привкус, богемная вязь

И беспросветный гламур.

Клубится пена, фуфырится грязь

Тщеславьем дутых фигур.

К.Кинчев («Алиса»). А тут

Юродивые своими действиями вызывали со стороны людей презре­ние к себе, отторжение, и таким образом побеждали «тще­славие дутых фигур» внутри себя…

Но не смотря на то, что вы прочитали выше, я не считаю, что правильно ставить знак равенства между тем, как протестуют православные святые и многие русские рокеры. Очень часто протест последних – не так уж «умен», в отличии от благочестивого «стеба» святых. Об этом анекдот: панки получили письмо со следующим содержанием: «Привет, панки! Мне очень хочется быть одним из вас. Я не моюсь, не бреюсь, хожу в грязной одежде, люблю лежать в своей рвоте, у меня вши и глисты. И чтобы окончательно доказать вам, что я смогу быть настоящим панком, я взял – и эту бумажку, на которой пишу письмо, использовал в качестве туалетной бумаги». Панки прочли, после чего отослали ему ответ: «Да, друг, ты бесспорно крут. Но в панки мы тебя не возьмем, потому что панки вообще не пользуются туалетной бумагой».

Но хулиганить можно и по-святому. Помните фильм «Остров» Лунгина, в котором отец Анатолий (его сыграл известный рокер П.Мамонов (группа «Звуки Му»), святой «панк», «гонял бесов», «спрятавшихся» в сапогах и одеяле настоятеля монастыря отца Филарета? Это закончилось тем, что он уничтожил вещи, а отец Филарет чуть не задохнулся дымом из печи… Какой смысл в этой «глупости» – напомню. Привожу диалог отца Анатолия и отца Филарета после «гонений на бесов»:

Отец Анатолий. Ну чо смотришь? Страшен я? Такой и есть…

Отец Филарет. А я ведь, брат, на тебя и не сержусь. Я, брат, тебе, наоборот, благодарен. Да, благодарен, что избавил ты меня от всего лишнего, наносного… А я ведь и правда привязан был и к этим сапогам, и одеялу. А ты меня от них избавил. Спасибо тебе! А главное, показал ты мне, что веры во мне мало. Я ведь по-настоящему испугался: «Ой уморит он меня в своей кочегарке, ой уморит!» Смерти испугался, маловерный! Не готов, значит, я к встрече с Господом нашим! Испугался без покаяние перед смертью остаться… Добродетели во мне мало, а грехов много!..

Но есть и пошлое хулиганство. Достоевский написал целую книгу о таких хулиганах – «Бесы». У них много скверных поступков, например, женщине, которая разносит по деревням и городам Евангелие, они подбрасывают порнографические изображения. Еще «бесы» кощунствуют над святыней, оставляя на иконе дохлую крысу…[18] Судьба всех этих героев – трагическая: одних из них ждет острог, другие кончают жизнь самоубийством…

К сожалению, среди русских рокеров много таких хулиганов. Эти люди не смогли бороться с тьмой до конца, и пошли на поводу у того, кого Достоевский назвал «духом самоуничтожения»…

На рок-концерте в честь празднования 1020 Крещения Руси в Днепропетровске дьякон Андрей Кураев воскликнул: «Вы можете не быть православными!..» К сожалению, многие из толпы ответили удовлетворительным воем. «Вы можете не верить в Бога!..» – продолжал Кураев. И снова этот вой. «Но тогда, – еще громче закричал дьякон, – свой путь вы закончите в царстве Антихриста!» Толпа завыла вновь, но уже с болью в голосах…[19]

Об этом царстве Антихриста Александр Непомнящий пел следующее (привожу фрагменты):

За моим окном срубили дерево,

Чтобы не мешало проводам,

Чтобы было мне тепло и светло,

Если я буду жить по их правилам.

И росли всем на том дереве яблоки,

Потому отдали землю асфальтным каткам,

Чтоб не смог быть человек без ведома

Хозяина всем плеткам и всем пряникам

Всемирного Государства…

(По преданию Церкви, царство Антихриста будет всемирным… — П.М.)

…Оно будет тебе кормящей матерью,

Hо молочко только для послушных детей.

Оно станет тебе лучшим наркотиком —

Во избежание ломок ты сделаешь все.

Оно будет общественным мнением,

Смирительной рубахой и градом камней

Для паршивых овец и сумасшедших,

Тех, кто не принял личный номер кирпича в стене

Всемирного Государства.

И был каждый человек обречен покупать,

И был каждый человек обречен продавать.

И лишь две тьмы: иль жить страхом будущего,

Или тысячи снотворных, чтоб забыть себя —

От наркотических Дахау, божков комфортных и карм,

До романтичной ностальгии, до революций в стакане воды

Hет ничего, что б не имело цены, и нет ничего, что бы не стало товаром для

Всемирного Государства.

И малым, и великим, и богатым, и нищим,

И свободным, и рабам — никому

Hельзя будет ничего покупать,

Hельзя будет ничего продавать,

Кроме тех, кто получит печать…

(Это «печать зверя», о которой сказано в Апокалипсисе. Люди, для которых потребление – это бог, это все, к чему сводится жизнь, примут антихристову печать… — П.М.)

…Для золотого миллиарда одинаковых,

Одномерненьких да управляемых,

Фотогеничных, с вкусом мяты, улыбчивых,

С американскою мечтою на счету,

Политкорректных и элитноконвертируемых

Расчищает континенты от мусора

От народов, не удобных к обращению,

От дикарей, не подлежащих воспитанию,

Всемирное Государство…

…И не помогут тебе Двери Восприятия,

И не отмажут ни Генон, ни Ги Дебор, ни Маркс,

И не спасет тебя вера в прошлое,

И не пощадит надежда на будущее.

Конец игре. Костер погас. И никому не разжечь.

Вот только Свет над бездной не засыпать пеплу.

Только святые, только мученики знали

Как победить, как стать свободным, как убить в себе

Всемирное Государство…

К.Непомнящий.

Всемирное Государство

Обратите еще раз внимание на последний куплет «Всемирного государства»… Итак, только святые знали, как победить тьму… Русский рок видит и болезненно воспринимает «зародыши» грядущего царства Антихриста, о которых поет Непомнящий, но без поддержки Небес победы над злом не будет – в этом не только интуиция Кинчева, но и Непомнящего…

Русскому року не хватает православия. Протест должен быть одухотворенным. По-настоящему быть панком можно только в православии. Бороться против тьмы может лишь тот, кто – под защитой Света. Если же не будет обращения к Свету – тогда это путь гибели… Кинчев сказал об этом так: «Идя к вере, я прошел все ступени протеста… На этом пути у меня было всe: и отрицание, и язычество, была и дерзость. Могу сказать одно: протест без веры заканчивается, как правило, наркоманией, т.е. смертью или «хождением из окон», т.е. самоубийством. Это обычный протест человека, не чувствующего опоры, не знающего своих корней. Потому что он протестует стихийно против общества, против того, что в этом обществе творится, но не знает, почему это творится и как найти выход из этой ситуации, как найти противоядие, как найти спасение и что есть спасение. Отсюда такие печальные исходы, как пел Виктор Цой: «Весь мир идет на меня войной». Именно сейчас я эту песню ощущаю своей очень родной. Вера дает силу».

Вольет ли новые силы в русский рок вера, как она влила их в Кинчева, или нет?

Часть 2

Кинчевские айсберги

Что такое поэзия,

а не рифмоплетство?

Я поэт, зовусь Незнайка,

От меня вам балалайка.

Незнайка

Забирай меня скорей,

Увози за сто морей.

И целуй меня везде,

Восемнадцать мне уже!

«Руки вверх».

18 мне уже

Встань на четвереньки, пришёл твой ковбой,

Легендарный Плейбой или просто герой.

Я буду тебя делать, пока ты не скажешь «ой»…

Тимати+Ратмир.

Опасные связи

Перед тем, как перейти к разбору текстов песен Кинчева, нужно поговорить немного о поэзии.

Здесь вы не прочтете об аллитерации, панторифмах, моноримах, тавтограммах, логогрифах и т.д. Здесь я просто напишу, что считаю настоящей поэзией, а не рифмоплетством…

Поэзия – это умение сказать о чем-угодно нестандартно, нетипично, «неформально». Это – язык «неформалов». Например, представьте молодого человека, который ждет любимую дома, обещавшую придти несколько часов назад, но ее все нет и нет. Он тревожится, сходит с ума… И вот, наконец-то, открывается дверь, появляется она и говорит ему, измученному, что выходит замуж за другого… Дайте этому несчастному бумагу через несколько дней, чтобы он написал воспоминания об этом, и он, скорее всего, выведет ручкой такой текст: «Я ждал ее, сердце болело. Я волновался за нее. Тревожился. Хмурился. Одиночество меня съедало. Я выглядывал любимую в окно, но ее все не было. Когда же она пришла наконец, то шокировала меня тем, что любит другого. И выходит за него. Мне жаль, что ее отбили у меня».

Так бы написал обыватель. Но если этот «красивый, двадцатидвухлетний» – поэт (а не рифмоплет), он бы родил в белизну бумаги следующее:

«Приду в четыре», — сказала Мария.

Восемь.

Девять.

Десять.

Вот и вечер

в ночную жуть

ушел от окон,

хмурый,

декабрый.

(Вот как оригинально Маяковский (это его поэма «Облако в штанах») описывает наступление ночи! Не просто – «настала ночь», а — «вечер ушел в ночную жуть». Здесь Маяковский свое переживание «переносит» на окружающий мир — это не вечер «хмурый, декабрый», а он, терзающийся любовью Вовочка. Не ночь – жуткая, а в душе у него – жутко, потому что любимая обещала придти вечером, но сумерки уже переросли в тьму… — П.М.)

В дряхлую спину хохочут и ржут

канделябры.

(Свечи (канделябры — подсвечники) нужны, когда темно, а она должна была придти еще до необходимости их использовать. Поэтому он болезненно воспринимает танец свечного пламени, как хохот, как издевательство… — П.М.)

Меня сейчас узнать не могли бы:

жилистая громадина

стонет,

корчится.

Что может хотеться этакой глыбе?

А глыбе многое хочется!

Ведь для себя не важно

и то, что бронзовый,

и то, что сердце — холодной железкою.

Ночью хочется звон свой

спрятать в мягкое,

в женское.

И вот,

громадный,

горблюсь в окне,

плавлю лбом стекло окошечное.

(Вот опять умение поэзии сказать «нестандартно» о «стандартном»! Маяковский мог просто написать, что он смотрит в окно, прислонившись лбом к стеклу, но написал сложно и интересно: «Плавлю лбом стекло». Представьте, как он давит лбом на стекло, выглядывая ее, а в душе – сумасшествие… — П.М.)

Будет любовь или нет?

Какая —

большая или крошечная?

Откуда большая у тела такого:

должно быть, маленький,

смирный любеночек.

Она шарахается автомобильных гудков.

Любит звоночки коночек.

(Он, внешне высокий (громадина), физически очень сильный человек, но внутренне, в своей любви – хрупкий и ранимый… — П.М.)

Еще и еще,

уткнувшись дождю

лицом в его лицо рябое,

жду,

обрызганный громом городского прибоя.

Полночь, с ножом мечась,

догнала,

зарезала,-

вон его!

(Еще раз обратите внимание на «неформальность» поэзии – полночь не наступила, как бы сказал обыватель, а «с ножом, догнала, зарезала»!.. — П.М.)

Упал двенадцатый час,

как с плахи голова казненного.

В стеклах дождинки серые

свылись,

гримасу громадили,

как будто воют химеры

Собора Парижской Богоматери.

Проклятая!

Что же, и этого не хватит?

Скоро криком издерется рот.

Слышу:

тихо,

как больной с кровати,

спрыгнул нерв.

И вот, —

сначала прошелся

едва-едва,

потом забегал,

взволнованный,

четкий.

Теперь и он и новые два

мечутся отчаянной чечеткой.

(Вот как поразительно поэт описывает свои терзания, муки, причиненные любимой! — П.М.)

Рухнула штукатурка в нижнем этаже.

(В душе – безумное волнение, буря -«танцующие нервы» настолько сильно «прыгают», что «рухнула штукатурка…» — П.М.)

Нервы —

большие,

маленькие,

многие!-

скачут бешеные,

и уже

у нервов подкашиваются ноги!

А ночь по комнате тинится и тинится, —

из тины не вытянуться отяжелевшему глазу.

Двери вдруг заляскали,

будто у гостиницы

не попадает зуб на зуб.

(Это, видно, она возвращается, пытается вставить ключ… — П.М.)

Вошла ты,

резкая, как «нате!»,

муча перчатки замш,

сказала:

«Знаете —

я выхожу замуж».

(Представьте, входит любимая с приподнятым подбородком, и, скорее всего, она не смотрит на него. Во всем ее виде – отчужденность графини, встретившей нищего. Нервно снимает перчатки и заявляет ему об очень страшном, убийственном для «любеночка» в его душе, намерении выйти замуж за другого… — П.М.)

Что ж, выходите.

Ничего.

Покреплюсь.

Видите — спокоен как!

Как пульс

покойника.

Помните?

Вы говорили:

«Джек Лондон,

деньги,

любовь,

страсть»,-

а я одно видел:

вы — Джоконда,

которую надо украсть!

И украли.

В.Маяковский.

Облако в штанах

Или представьте, что вы стали свидетелем ну очень типичного явления в природе – дождя. Как вы опишете его? Наверное, так: «Шел дождь. Небо было темным. Несколько раз раздался гром». Но поэт может сказать о дожде совсем странно: «Дождь выстроил стены воды» (потому что это очень сильный дождь, за ним – ничего не видно). Этот поэт – Кинчев. Читаем:

Дождь выстроил стены воды.

Он запер двери в домах.

(Понятное дело, что дождь не может запереть двери… Это люди прячутся от дождя в домах… — П.М.)

Он прятал чьи-то следы.
А мне хотелось дышать,
Дышать во всю грудь,
Но я боялся забыть,
Боялся уснуть.

Там, где вода,
И в небе вспышки ломаных стрел,

(Молния! — П.М.)

Я руки протягивал вверх,
Я брал молнии в горсть.

Там, где вода
Рисует на земле круги

(Вода ничего не рисует! Но так Кинчев пишет о каплях, падающих в лужи… — П.М.)

Ты слышишь, слышишь шаги,
Идёт дождь.

Будто впервые
Хохотал гром,
Он захлебнулся в словах,
Он рвал ставни с окон.
А я всё видел,
Я небу смотрел в глаза.
Все очень просто —
Просто гроза.

К.Кинчев («Алиса»). Дождь

Поэтическая «неформальность» изложения мыслей и чувства часто трансформируется в ребусы. Ребра стихов не должны быть понятны сразу, понятны всем – иначе это попса. Поэзия должна быть загадкой, которую читатель должен разгадать… Пример:

Где лесной часослов зашифрован
устами пожаров.

К.Кинчев («Алиса»). Стерх

О чем вся эта «биллиберда», все это откровение «пьяного»? Нет, здесь есть смысл. Напоминаю, «Стерх» — это песня о том, что человек приобщился к злу (и в этом ритме живет)[20], и это порождает жуткие суррогаты несовместимых вещей в душах, которые отражает окружающий мир (вспомните, мусор в воде у Тарковского)…

Обратимся непосредственно к приведенным выше строкам. Часослов – это богослужебные тексты в православии, которые читаются по определенному распорядку. В контексте указанных строк, часослов – это распорядок жизни человека, но не просто распорядок… Если для православного жизнь проходит в ритме молитвы, или, лучше сказать, от молитвы к молитве, то в кинчевском «Стерхе» человек живет от пожара к пожару (важно отметить, что для леса пожар – это самое страшное), от трагедии к трагедии, от беды к беде. Но пожар – это не внешняя стихия, которая неожиданно врывается и разрушает жизнь человека. Это – дело его собственных рук, при том он как бы «посвящает» ему жизнь (как молитва – основная практика в жизни православного), как бы живет в самоубийственном танце… Итак, это жуткая правда мира, где «сортир почитают за храм»: наша жизнь должна иметь такой распорядок, чтобы он направлял нас к Божественному, вел на Небеса, но ее мы ввергаем в дьявольскую бездну — мы живем по «распорядку ада», по часослову не молитв, но бед, виновником которых сами являемся!

Но главный, как мне кажется, признак настоящей поэзии (и вообще, любой серьезной литературы) – это «ум». Это отличает ее от рифмоплетства попсы. Лучший образ поэзии – это айсберг. Мы видим только 10-ю часть айсберга над водой. Поэт – как архиватор WinRAR – он должен в стихотворении заархивировать нечто большее, чем сама поэтическая форма – он должен заархивировать глубокий смысл. Иными словами, настоящая поэзия должна быть высокоинтеллектуальной.

Мне кажется, что некоторые (не все[21]) «дети» творчества Кинчева – это настоящая поэзия. Но об этом – читайте дальше (вот наконец-то мы и добрались до толкований и комментариев к текстам песен «Алисы»!) …

«…Кто здесь слышит песню мою?»

Хайль Гитлер, на том берегу!

Несколько милиционеров

и один журналист

Ух ты, прикольный дедушка!

Семиклассница, глядя на

фото Кинчева с голым торсом

Кинчева очень часто понимают извращенно. В его песне «Эй ты, там, на том берегу!» несколько милиционеров и один журналист усмотрели пропаганду фашизма. Константина Евгеньевича судили, но оправдали.

Настало время и мне поизвращаться над текстами его песен. Их разбор будет происходить по следующей схеме:

1. Полный текст песни.

2. Строки или куплеты из песни, которые я хочу непосредственно истолковать или прокомментировать.

3. И сами мои толкования или комментарии.

Ну что же, глотните чего-нибудь крепкого, наберите воздуха в грудь, возьмитесь с силой за ручки кресла и… полетели!

* * *

Солнце – Иерусалим

Где, чудо да разбой,

Правда, да навет,

Песня да вой.

Там, луч да ворожба,

Вера да расчет,

Мир да божба.

Там, уже две тысячи лет

Бьется за людей

Пепел да Свет.

Так, серебрит висок,

Всполохом войны,

Ближний восток.

Сквозь свет звезды вечерней,

Сквозь вой безликой черни,

Смерть Поправший смертью

Непобедим!

Ветхий храм разрушить,

Греть надеждой души,

И увидеть Солнце-Иерусалим!

Только мне, знать, не с руки

Биться пламенем за вас.

Отпылили сапоги,

Проглядел озера глаз.

Вам бы воли через край,

Рвать своих, что горло драть,

Все одно, что ад, что рай,

Все одно, где подъедать.

А я, дурак хотел лечить

Летаргию дряблых душ.

Обломился в полпути,

Захлебнулся грязью луж.

Я не первый, не второй,

Кто был с веком поперек,

Кто любви живой водой

Удобрял песок.

Но только ветер дробит рассветы,

Словно звезды прибой,

А значит, мне путь держать к ответу,

Чтоб стать снова собой.

Значит, мне рвать привычки кольца,

Мерить время с нуля.

Знать, что мир под Покровом Солнца

И где-то в нем ты и я!

Где, чудо да разбой,

Правда, да навет,

Песня да вой.

Там камни да песок

Делит по себе

Ближний восток.

Там, радуга-дуга

Ладит от земли

Мост в облака,

А выше облаков

Дышит, как живет

Мир да любовь!

Где, чудо да разбой,
Правда, да навет,
Песня да вой.

Кинчев поет об Иерусалиме, городе, в котором, как и в человеке, совмещаются противоположности. Это город, в котором с жадностью слушали проповеди Христа. Но в нем же Его и распяли…

Там, луч да ворожба,
Вера да расчет,
Мир да божба.

«Луч да ворожба» — это противопоставление религии и магии. Луч – от Солнца, от Бога… Магия – это жизнь без Бога. Маг не молится (не просит), он приказывает. Маг верит, что он знает мистические законы, на которых держится мир, и пытается влиять на них – это и есть магия. Первый грех людей заключался именно в магии. Они хотели стать богами без Бога с помощью «волшебного яблока», но вошли в мир духовного без Духа…

Там, уже две тысячи лет
Бьется за людей
Пепел да Свет.

Здесь сказано, что не Свет с Тьмой ведет борьбу, а с Пеплом. Зло названо именно Пеплом, потому дьявол ничего не может. По слову апостола Павла, «идол в мире ничто» (1 Кор. 8:4). Надеющийся на Бога человек, у которого, как у кинчевского Дурака, клинком – «луч солнца», — непобедим!

Сквозь свет звезды вечерней,
Сквозь вой безликой черни…

Вечерняя звезда – это Вифлеемская звезда, которая указывала на Христа во время его рождения.

Безликая чернь – это те, которые кричали: «Распни Его!» (смотрели фильм «Страсти Христовы»?)

Смерть Поправший смертью
Непобедим!

Есть такое пасхальное песнопение: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав». Смерть, согласно Библии, входит в человеческий мир после грехопадения («Возмездие за грех смерть» (Рим. 6:23), но Христос – не совершил греха, он – Единый Безгрешный. Поэтому смерть ломает зубы, когда пытается проглотить Христа. Он борется с ней на протяжении трех дней, и в итоге – побеждает в воскресении…

Ветхий храм разрушить…

Представьте, что произошло землетрясение, и прекрасный дом, стоящий на берегу моря, был поврежден. Но его хозяин решил вернуть ему прежнее состояние. Он разложил его по кирпичикам, поврежденные из них – заменил новыми, и из этого отстроил свой дом.

Подобное совершил и Христос. Человеческая природа была повреждена в грехопадении, а Христос «разложил» ее на «части» в смерти (смерть – это распад), после чего восстановил ее совершенной в воскресении (в Новом Адаме)…

Апостол Павел пишет: «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои?» (1 Кор.6:19). «Ветхий храм разрушить» — означает обратиться к Евахристии, когда под видом хлеба и вина человек мистическим образом приобщается к природе Воскресшего Христа (причащается). И это – путь исцеления человека от извращенных суррогатов (от «ветхого человека»). Это путь очищения воды от мусора…

Еще одно возможное толкование этой строки: Христос принес Новый Завет, отстранив ветхий закон, ветхозаветную религию – на второй план.

Греть надеждой души,

И увидеть Солнце-Иерусалим!

Солнце-Иерусалим – это уже не земной Иерусалим, о котором речь шла до этого, а «Небесный Иерусалим», Царствие Божие. «И увидел я новое небо и новую землю, — пишет апостол Иоанн, — ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их. И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло. И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое. И говорит мне: напиши; ибо слова сии истинны и верны» (Откр.21:1-5).

Только мне, знать, не с руки
Биться пламенем за вас.
Отпылили сапоги,
Проглядел озера глаз.

Здесь Кинчев обращается к своим поклонникам. В его словах – и ощущение бессилия в борьбе за души (дальше об этом поется так: «А я, дурак хотел лечить летаргию дряблых душ. Обломился в полпути, захлебнулся грязью луж»), и покаяние, что многих увел на пути неправедные: «Проглядел озера глаз»…

Вам бы воли через край,
Рвать своих, что горло драть,
Все одно, что ад, что рай,
Все одно, где подъедать.

«Вы беспредельщики! – как бы говорит Кинчев «уважаемой публике». — Вы слушаете мои песни, но не понимаете их, потому что вам все равно, о чем поется, а главное — «горло драть» и колбаситься на концертах. С таким же успехом вы слушали бы и «Рамштайн», и «КиШ», и Диму Билана под тяжелую гитару! Вы – безразличны, вы рокеры только на словах…»

А значит, мне путь держать к ответу,
Чтоб стать снова собой.

Вечность для человека начнется с ответа о том, как он прожил жизнь (Страшный Суд)[22]. И здесь, как поет Кинчев в песне «Горько», «видишь себя в лицо». Потому что в Вечности нет масок, есть ты такой, какой на самом деле…

Значит, мне рвать привычки кольца,
Мерить время с нуля.

Разрушать греховные привычки покаянием, которое и есть возвращение во времени назад, в точку, когда грех еще не был совершен…

* * *

Бойся, проси и верь

Где формула власти – кукиш,

Там градус кипенья – ноль.

Бригадами сжата в кулак

Перекатная голь.

Дороги повсюду разбиты,

Всяк рубится сам за себя,

А вместо святынь нужник да корыто,

Петух да свинья.

Здесь в силе волчий метод –

«Цена достойна потерь»,

Но если ты строишь свой дом на камнях,

Бойся, проси и верь.

Над городом серый пепел,

В городе дым столбом,

Но если тебе не по нраву угар

Тебя не пускают в дом.

Слепые заткнули уши,

Неясно кому здесь петь.

Учтивая спесь – черта равнодушных,

Звенящая медь.

Здесь постоянен тезис –

«Исправим, но не теперь»,

Но если ты сеешь на доброй земле,

Бойся, проси и верь.

Рвали рубахи в клочья,

Бились, как рыбы об лед.

Искали себя в череде многоточий,

Падение приняв за взлет.

Привыкли служить дешевизне,

Кроить по сусекам сор,

Но у всех, кто поставил на смерть после жизни

Хронический перебор.

Здесь даже первый номер

Глядит, как загнанный зверь,

Но если ты стал для мира, как прах,

Бойся, проси и верь.

Где формула власти – кукиш…

Кинчев поет о том, что каждого в этом мире попсы интересует только личная выгода, что «всяк рубится сам за себя». Стоящие у власти (или просто чиновники) должны беспокоиться об исполнении своих обязанностей, но они только тем и занимаются, что «без меры стригут с куста» («Антихрист»), а всем остальным показывают кукиш…

Там градус кипенья – ноль.

Эти слова созвучны восклицанию Христа: «знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч!» (Откр.3:15). Кинчев грустит о том, что этот мир – мир равнодушных, безразличных людей: «Слепые заткнули уши, неясно кому здесь петь» («Бойся, проси и верь»); «Лед пустых глазниц, оторопь сердцец» («Дурак и солнце»)…

Бригадами сжата в кулак

Перекатная голь.

Люди, не видящие Свет, не ведающие Смысл, доживают век в грязных кабаках (а что еще делать?)…

А рядом у соседних столиков

Лакеи сонные торчат,

И пьяницы с глазами кроликов

«In vino veritas!» кричат.

А.Блок. Незнакомка

И таких «пьяниц с глазами кроликов» – очень много…

…Буквально перед тем, как писать комментарии к этой песне, я шел домой, и в двух дворах, которые мне пришлось пройти, были пьяницы. В первом они – дрались, во втором – кричали друг на друга… И эти бригады – на одной волне, они – сила, объединенная в разрушающий кулак…

А вместо святынь нужник да корыто,

Петух да свинья.

Люди забыли о Боге. Но, по слову Честертона, если человек перестает верить в Бога, он начинает верить во все остальное. Люди, по Кинчеву, настолько сильно пали, что «все остальное» для них – это унитаз. «Здесь сортир почитают за храм» («Стерх»).

Здесь в силе волчий метод –
«Цена достойна потерь»…

Цель оправдывает средства – на протяжении истории под знамя этого лозунга становились миллионы. Например, в древности различные религии приходят к идеи человеческих жертвоприношений. Древние люди верили, что силы богов, поддерживающих мир, истощаются, и если боги совсем ослабнут, то мир рухнет. «Батарейкой» для богов, «зарядным устройство» оказались люди. Во имя спасения мира в жертву приносили иногда одного, иногда тысячи…

Но за века ничего не изменилось. Совсем недавно мы жили в стране, где лозунг «цена достойна потерь» был заложен в основание политики. К «светлому будущему» шли по трупам. У замечательного украинского писателя Мыколы Хвыльового есть новелла «Я, романтика», главный герой которой – чекист, расстреливающий людей во имя грядущего рая на земле. Он задается вопросом: а может не надо столько жертв? Но отвечает на него решительно: надо, Федя, надо! Потому что цель – благая и святая, и если сейчас не замучить миллионы, то миллиарды будущего не будут счастливы… Новелла заканчивается тем, что он расстреливает собственную мать за исповедание православия…

У Достоевского есть потрясающий и тревожный диалог в «Братьях Карамазовых»:

«- …Скажи мне сам прямо, я зову тебя – отвечай: представь, что это ты сам возводишь здание судьбы человеческой с целью в финале осчастливить людей, дать им, наконец, мир и покой, но для этого необходимо и неминуемо предстояло бы замучить всего лишь одно такое крохотное созданьице, вот того самого ребеночка, бившего себя кулачком в грудь, и на неомщенных слезах его основать это здание, согласился ли бы ты быть архитектором на этих условиях, скажи и не лги!

— Нет, не согласился бы, — тихо проговорил Алеша».

Кинчев поет о том, что «Алеш Карамазовых» мало, и «волчий метод» в силе, не смотря на, казалось бы, массовое осуждение «Архипелага ГУЛАГа»…

Но если ты строишь свой дом на камнях…

Чтобы понять эти слова, нужно знать следующую притчу из Евангелия: «Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне. А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке; А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот; и он упал, и было падение его великое» (Мф.7:24-27).

Все вокруг забыли Бога, суетятся, грешат – все строят свой дом на песке. Все погрязли в попсе. Но это не будет долго продолжаться – вода возьмет свое…

Об этой суете вокруг тленного, которая заканчивается провалом, Кинчев пел в другой совей песне «Картонный дом»:

А где-то там идет возня,
Все подгребают под себя,
Вот кто-то упал.
И в их домах не гасят свет,
Их будоражит звон монет,
Там снова скандал.
Там пешкам хочется в ферзи,
Шестёрки метят в короли.
Что ж, это их путь,
Но их игра давно пуста,
И их костер сгорел дотла,
Вот в этом и суть.

К.Кинчев («Алиса»).

Картонный дом

Бойся, проси и верь.

Это значит: бойся потерять Бога из-за своих грехов, проси Его помощи и с верой ожидай ее…[23]

Над городом серый пепел,
В городе дым столбом,
Но если тебе не по нраву угар
Тебя не пускают в дом.

Если ты протестуешь, если ты не живешь, как все, то ты – изгой. Тебя не принимают люди. Такова была судьба Христа и апостолов…

Но если ты сеешь на доброй земле,
Бойся, проси и верь.

Что значит «сеешь на доброй земле»? Здесь речь идет о евангелськой притче о Сеятеле: «Выйдя же в день тот из дома, Иисус сел у моря. И собралось к Нему множество народа, так что Он вошел в лодку и сел; а весь народ стоял на берегу. И поучал их много притчами, говоря: вот, вышел сеятель сеять; и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло; иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать. Кто имеет уши слышать, да слышит! И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им? Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано, ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет; потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют; и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите — и не уразумеете, и глазами смотреть будете — и не увидите, ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и да не обратятся, чтобы Я исцелил их. Ваши же блаженны очи, что видят, и уши ваши, что слышат, ибо истинно говорю вам, что многие пророки и праведники желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали. Вы же выслушайте значение притчи о сеятеле: ко всякому, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит лукавый и похищает посеянное в сердце его — вот кого означает посеянное при дороге. А посеянное на каменистых местах означает того, кто слышит слово и тотчас с радостью принимает его; но не имеет в себе корня и непостоянен: когда настанет скорбь или гонение за слово, тотчас соблазняется. А посеянное в тернии означает того, кто слышит слово, но забота века сего и обольщение богатства заглушает слово, и оно бывает бесплодно. Посеянное же на доброй земле означает слышащего слово и разумеющего, который и бывает плодоносен, так что иной приносит плод во сто крат, иной в шестьдесят, а иной в тридцать» (Мф.13:1-23).

Рвали рубахи в клочья,
Бились, как рыбы об лед.
Искали себя в череде многоточий,
Падение приняв за взлет.

Без Бога человек мается. И все не находит покоя. «Душа бо человеческая, – писал св.Тихон Задонский, – яко дух, от Бога созданный, ни в чем ином удовольствия, покоя, мира, утешения и отрады сыскать не может, как только в Бозе, от Которого по образу Его и подобию создана; Когда от Него отлучиться, принуждена искать себе удовольствия в созданиях, и страстями различными, как рожцами, себя питает…»

Без Бога человек – во тьме, он не видит своего падения, часто думая, что все идет, «как надо», что у него – все хорошо… Об этом в Библии сказано так: «Ангелу Лаодикийской церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия: знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг. Советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться, и белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазною мазью помажь глаза твои, чтобы видеть» (Откр.3:15).

Привыкли служить дешевизне…

Служить тьме, жить в ритме попсы…

Кроить по сусекам сор…

Это значит – собирать сор и хранить его, как хранят зерно в амбаре крестьяне, которое кормит их на протяжении зимы. Здесь речь и о потребительском образе жизни.

Христос знал, что люди будут коллекционерами альбомов Димы Билана, а материальное богатство возведут в божество, поэтому сказал: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапываются и не крадут» (Матф.6:19-20).

Но у всех, кто поставил на смерть после жизни
Хронический перебор.

У всех, кто не собирает сокровищ на Небе (ведь это возможно только, если «сделал ставку» на жизнь после смерти), «хронический перебор» попсы и дерьма в «амбарах». Но это все им не пригодится – не возьмешь ничего с собой, пройдя через врата смерти…

Здесь даже первый номер
Глядит, как загнанный зверь,
Но если ты стал для мира, как прах,
Бойся, проси и верь.

Первый номер – в мире попсы. Первый — в «собирании по сусекам сор». Этот первый боится потерять все то тленное, что насобирал, а потеря – близка, потому что близка смерть… Не боится только тот, кто не сделал из потребления – бога, кто рассеял тьму – призвав Свет…

* * *

Изгой

Глаза глядели в глаза,

Когда птицы легли на крыло,

Свинцом наливалась гроза,

Мелкий дождь барабанил в стекло.

Я читал в глазах,

Как казнили любовь,

Как мир легко присягал чешуе

Кровью, за кровь.

Слепцы водили слепых,

Время плавил прожорливый день,

Ночь в ночь, шаг за шагом в обрыв,

Безмятежно текла канитель.

Я читал в глазах,

Как судили на крест,

Как племя смертных кичилось землей,

Не зная небес.

Изгой – чужой на земле,

Как солнце в ночи по дороге домой.

Изгой от века в седле,

Со смертью за жизнь принял бой.

Изгой!

Игру беспечных сердец

Смерть ровняет в один типикон.

Лететь, предвидя конец,

Видеть землю глазами икон.

Я читал в глазах

Боль за души земли,

Сколько огня было в этих глазах

И сколько любви!

Я читал в глазах,
Как казнили любовь,
Как мир легко присягал чешуе
Кровью, за кровь.

Читал в глазах, как мир – погряз в попсе. Как люди, одурманенные безбожным мраком – убивали любовь в самих себе, убивали Бога в сердцах, потому Бог есть любовь…

Слепцы водили слепых,

Время плавил прожорливый день,
Ночь в ночь, шаг за шагом в обрыв,
Безмятежно текла канитель.

В этом мире очень многие погрязли в гордыне, и они утверждают, что знают выход (это некоторые психологи, религиозные лидеры, философы и т.д.). Но они – слепые (потому что без Бога), и таких же слепых водят… Христос как-то с негодованием сказал об этом: «может ли слепой водить слепого? не оба ли упадут в яму?» (Лк. 6:39)

Я читал в глазах,
Как судили на крест,
Как племя смертных кичилось землей,
Не зная небес.

Если бы Христос пришел еще раз в мир, Его бы тоже распяли. Помните панковское возмущение Летова?

У всех нас лишь одна материальная природа,

Религия есть опиум для нашего народа!

Нетленная душа… вредоносный атавизм,

Мы распнём Христа по-новой, даешь атеизм!

Е.Летов («Гражданская оборона»).

Новая патриотическая

Человек, как колобок, все убегает от своего Творца; он закрывает глаза, чтобы не видеть Его, закрывает уши, чтобы не слышать. А если Творец слишком близко приближается к человеку, то у того поднимается нож в безумном помысле убить «Мешающего» жить в попсе греха…

Изгой — чужой на земле,

Как солнце в ночи по дороге домой.

Изгой – странник на этой земле, но не здесь его место, не здесь – пристанище. Изгой не чувствует себя дома. Потому что дом его – Царство Небесное, мир без попсы (почему я считаю, что Изгой – обязательно верующий, — в толковании следующих строк).

Изгой от века в седле,
Со смертью за жизнь принял бой.

Православие – путь преодоления смерти. Главный вопрос религии: как победить смерть? Поэтому Изгой Кинчева – религиозен. Он – православный.

Христос был Изгоем. О Себе он говорил так: «лисицы имеют норы и птицы небесные — гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову» (Мф. 8:20).

Игру беспечных сердец
Смерть ровняет в один типикон.

У Кинчева понимание смерти – такое же, как и у православных. О ней он еще поет вот что:

Кто в семи соснах перепутал пороги,
Кто ловил лучи в струях мутной воды,
Кто искал следы ветра во чистом поле,
А кто тянул к себе притяжение звезды.

Испокон веков земля
Усмиряла миг,
Укрывала тишиной
Крик.

Каждому свои пути,
Каждому свой час.
Смерть ровняет по себе
Нас.

К.Кинчев («Алиса»). Смерть

Здесь он созвучен святому Иоанну Дамаскину, «рокеру» VII века. Вот что тот писал еще за долгие столетия до Кинчева (это фрагменты погребальной стихиры Иоанна Дамаскина, приводятся они на церковнославянском с переводом):

«Кая житейская сладость пребывает печали непричастна; кая ли слава стоит на земли непреложна; вся сени немощнейша, вся соний прелестнейша: единем мгновением, и вся сия смерть приемлет. Но во свете, Христе, лица Твоего и с наслаждении Твоея красоты, егоже избрал еси, упокой, яко человеколюбец».

Какая житейская радость не смешана с горем? Какая слава стоит на земле непоколебимо? Все ничтожнее тени; все обманчивее сновидений: одно мгновение — и смерть все отнимает. Но, Христе, как Человеколюбец упокой того, кого Ты избрал Себе, во свете лица Твоего и в наслаждении красотою Твоею.

«Вся суета человеческая, елика не пребывают по смерти: не пребывает богатство, ни сшествует слава: пришедшей бо смерти, сия вся потребишася. Темже Христу Безсмертному возопиим: преставленнаго от нас упокой, идеже всех есть веселящихся жилище».

Все человеческое, что не остается после смерти, — ничтожество: не остается (с человеком) богатство, не сопутствует (ему) слава. Только придет смерть — и все это исчезло. Поэтому воскликнем бессмертному Христу: «Упокой переселившегося от нас там, где жилище всех радующихся».

«Где есть мирское пристрастие; где есть привременных мечтание; где есть злато и сребро; где есть рабов множество и молва; вся персть, вся пепел, вся сень. Но приидите, возопиим Безсмертному Царю: Господи, вечных Твоих благ сподоби преставльшагося от нас, упокояя его в нестареющемся блаженстве Твоем».

Где привязанность к миру? Где мечты о скоропроходящих (благах)? Где золото и серебро? Где множество шумных слуг? Все — прах, все — пепел, все — призрак. Но приходите, воскликнем бессмертному Царю: «Господи, удостой переселившегося от нас вечных Твоих благ, упокой его в неувядающем блаженстве Твоем!»

Алексей Толстой под впечатлением от творчества Иоанна Дамаскина написал прекрасное стихотворение[24], которое назвал его именем. Приведу отрывок:

Какая сладость в жизни сей
Земной печали непричастна?
Чье ожиданье не непрасно,
И где счастливый меж людей?
Все то превратно, все ничтожно,
Что мы с трудом приобрели, —
Какая слава на земли
Стоит, тверда и непреложна?
Все пепел, призрак, тень и дым,
Исчезнет все, как вихорь пыльный,
И перед смертью мы стоим,
И безоружны и бессильны.
Рука могучего слаба,
Ничтожны царские веленья, —
Прими усопшего раба,
Господь, в блаженные селенья!

Как ярый витязь смерть нашла
Меня, как хищник, низложила,
Свой зев разинула могила
И все житейское взяла.

Спасайтесь, сродники и чада,
Из гроба к вам взываю я,
Спасайтесь, братья и друзья,
Да не узрите пламень ада!
Вся жизнь есть царство суеты,
И, дуновенье смерти чуя,
Мы увядаем, как цветы, —
Почто же мы мятемся всуе?
Престолы наши суть гроба,
Чертоги наши — разрушенье, —
Прими усопшего раба,
Господь, в блаженные селенья!

Алексей Толстой. Иоанн Дамаскин

Кинчев, Иоанн Дамаскин и Алексей Толстой – все они в одной лодке, хоть и разделены временем… И есть еще множество людей, которые могут вместе с ними сказать: «Мы вместе!» Есть множество изгоев! Поэтому песня об Изгое заканчивается так:

Я читал в глазах

Боль за души земли,

Сколько огня было в этих глазах

И сколько любви!

* * *

Моя Война

Если свет, который во мне, – есть тьма,

То какова тогда тьма?

Я худое око без ночи и дня,

Сам себе позор и тюрьма.

Помыслами путан, пороками мят,

Перепачкан пеной молвы,

Я засохший корень, запекшийся яд

В стеблях перепрелой ботвы.

Зависть да крамола, похоть да лень,

Пеленают душу в тартар.

Я жевал покорно страстей дребедень,

Да глушил гордыни отвар.

Сколько не кривляйся, сколько не лги,

Чуриками вечность не взять,

Тухлые болота сжимают круги,

Хохотом заходится тать.

Краснобаи глотки драли

Искушали не видеть в небе огня,

Совесть спесью растлевали,

Подстрекали превозносить свое я.

Жизнь. Моя смерть.

Я один из тысяч в движении ко дну,

В танце суматошного дня.

Я толком никогда не глядел в пустоту

И пустота вгляделась в меня,

Из вранья был слеплен почестей ком,

Матом урезонили шаг.

Кто в жизни утверждался “подкидным дураком”,

К финишу пришел в дураках.

Время, как солома в топке печи,

Вспышка стала горсткой золы,

Там, где били звонко живые ключи,

Сквозняки считают углы.

Я молился жарко, глазами в глаза,

В небо душу плавил до дна:

Если свет, который во мне есть тьма, —

То какова тогда тьма?

Если свет, который во мне, — есть тьма,
То какова тогда тьма?

В Евангелии читаем: «Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?» (Мф. 6:23) Это значит, что люди считают светом – шансон. Думают о себе, что они вполне нормальны: «никого не убивал, вроде бы особо ничего такого не делаю»…

Но они не знают, что кроме шансона есть русский рок. И не знают, что их (да и наше, что там душой кривить!) духовное состояние – критично. То, что мы считаем «вполне нормальным» — на самом деле тьма. Можно находится долгое время в темной комнате, и думать, что она чистая, но как только в окно заглянет солнце, то ты увидишь не только бутылки из-под пива в углах, но и каждую пылинку! Так и человек, находящийся без Света, без Бога, думает о «нормальности» тьмы в своей душе, но как только Свет входит в его сердце и освещает там каждый уголок, то человек восклицает, как Кинчев: «Если то, что я считал светом, на самом деле – тьма, то что же такое тьма?!»

Я худое око без ночи и дня…

Христос сказал: «Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет свтело; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно…» (Мф. 6:22,23). Это значит, что человек носит «очки», через которые смотрит на мир. Эти очки могут быть в грязи, и тогда человек будет видеть как бы «грязным» всех окружающих людей.

Если в тебе есть какой-то грех, то ты будешь видеть его и в других. Ты можешь понимать действия людей, если имеешь сам опыт совершения таких же действий. Нельзя, например, видеть зависть в других, если ты сам не завидовал никогда. Да, ты можешь понимать, что убийство – зло, не убив никого сам, но все равно это понимание исходит от ненависти к людям в сердце, которое и есть – начало убийства, как об это говорил Христос: «Вы слышали, что было сказано древним: «не убивай, кто же убьет, подлежит суду». А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду…» (Мф. 5:21,22). А у кого из нас не было опыта ненависти?

Есть в монашеской книге «Отечник» упоминание о том, что один святой достиг такой духовной высоты, что не знал о существовании зла…

Зависть да крамола, похоть да лень,
Пеленают душу в тартар…

Крамола – это смута, мятеж, восстание. В данном случае этим словом обозначается круговорот зла и греховного в душе Кинчева. Этот круговорот стихиен, как восстание Емели Пугачева или октябрьская революция.

Тартар – это ад в душе. Вот как об этом пишет Омар Хайям:

«Ад и рай — в небесах», — утверждают ханжи.
Я, в себя заглянув, убедился во лжи:
Ад и рай — не круги во дворце мирозданья.
Ад и рай — это две половины души.

Омар Хайям

Я жевал покорно страстей дребедень,

Да глушил гордыни отвар.

В гордыни, с позиции православия, находится корень многих грехов, поэтому Кинчев ей выделяет «почетную строку». Например, гордыня – это причина, по которой мы осуждаем других. Если ты погряз в ней, то смотришь на людей с приподнятым подбородком, потому что думаешь, будто выше их, а значит, что можешь быть им судией. И судишь…

Помните, у Гребенщикова есть прекрасные слова: «Я понял, что я невиновен, а значит, что я не судья» («Ангел»)? Если ты не осуждаешь других – то и тебя не будет судить Бог («Не судите, да не суд мы будете» (Мф. 7:1). Не осуждать – это протестовать против попсы, потому что попсово – осуждать. Не осуждать – это любить, потому что любимого хочется оправдывать! Не осуждать – не видеть зла в других, потому что в тебе его нет!..

Сколько не кривляйся, сколько не лги,
Чуриками вечность не взять…

«Чурики» — от слова «Чур». Чур – это божество пограничных знаков у древних славян. Восклицание «Чур!» может означать запрет касаться чего-либо, переходить какую-то границу, предел (в игре, в религии и т.д.). Например, «Чур, я в домике!» (в игре), «Чур, нечистый!» (в религии).

«Чурики» у Кинчева – это грехи, которые разъединяют человека с Вечным Богом (они как бы «запрещают» человеку перейти предел Царствия). Но при этом многие люди думают, что в них нет ничего страшного для духовности человека, поэтому живут по принципу «и Богу свечка, и сатане кочерга». Апостол Павел об этом пишет так: «Или не знаете, что неправедные Царство Божие не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царствия Божия не наследуют» (1 Кор. 6:9-10).

Краснобаи глотки драли

Искушали не видеть в небе огня…

Краснобаи – это любители красивых словечек. Таких – очень много. И они глотку дерут, уговаривая человека не смотреть в Небеса, не обращаться к Богу.

Совесть спесью растлевали,

Подстрекали превозносить свое я.

Спесь – это чванство, высокомерие, надменность. Это и есть гордыня – корень многих грехов. Краснобаи подстрекают жить «как все» и превозносить себя…

Время, как солома в топке печи,

Вспышка стала горсткой золы…

Время бежит стремительно, и уносит за собой человеческие жизни. А вместе с ними — все то суетное, чему предавался человек. Не остается ничего…

В Библии у царя Соломона есть очень грустные размышления о времени: «Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — все суета! Что пользы человеку от всех трудов его, которыми трудится он под солнцем? Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки. Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не переполняется: к тому месту, откуда реки текут, они возвращаются, чтобы опять течь. Все вещи — в труде: не может человек пересказать всего; не насытится око зрением, не наполнится ухо слушанием. Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после. Я, Екклесиаст, был царем над Израилем в Иерусалиме; и предал я сердце мое тому, чтобы исследовать и испытать мудростью все, что делается под небом: это тяжелое занятие дал Бог сынам человеческим, чтобы они упражнялись в нем. Видел я все дела, какие делаются под солнцем, и вот, все — суета и томление духа!» (Екк.1:2-14).

И все плоды этой суеты, все это томление духа – сгорает «как солома в топке печи»…

Но какой выход? Царь Соломон видел спасение – в Боге, в Вечности (Вечность – это категория, которая обозначает отсутствие времени): «Выслушаем сущность всего: бойся Бога и заповеди Его соблюдай, потому что в этом все для человека» (Екк.12:13)[25]. В Боге нет никакой суеты, в Нем нет тьмы-попсы…

Я молился жарко, глазами в глаза,

В небо душу плавил до дна…

«Глазами в глаза» — это значит, что Небо отвечало. Что «там» — есть «глаза»…

* * *

Чёрный

Смотри, как “черный” распечатал всю колоду,

Мой rock-n-roll забил по цифре синхрокода,

Весь генофонд нагнул в полураспад,

А биомассу превратил в электорат.

Он каждому шепчет: «Ты», и каждый орет: «Мне!»

В самости по шею, по глаза в говне.

Три шестерки на семи понтах,

Землю распатронили в пух и прах.

Мир

без

глаз.

Танцы раком, срамом на показ.

Взгляд —

кровь

слез.

Где вразнос, там свара, да донос.

Мне вместо глаз все чаще видятся бойницы,

А вместо лиц все чаще цифры да таблицы.

ИНН ведет подсчет.

SIM, HTTP, GPRS, PIN-код.

И каждый орет: “Мне! Сейчас и здесь – все!”

Требы оприходуя на то, на се.

Клоунами гнуться в истерике танца

Само истребители и самозванцы.

Не замечая, времени ход,

Звезды плетут хоровод.

С каждой минутой ближе покой,

Вечность стоит за спиной.

Как жить толпе, давным-давно диктует стая.

Все «распальцованно» от края и до края.

На криминал работает актив,

Без вариантов, то бишь без альтернатив.

Здесь слово «русский» не вполне политкорректно,

Вот “россиянин” – это «чисто» и «конкретно».

Строем роют по формату норы

Люди-телевизоры, люди-мониторы.

Смотри, как «черный» распечатал всю колоду…

Смотри – дьявол достал все карты. Песня «Черный» – об этих самых картах, т.е. способах дьявола влиять на людей…

Весь генофонд нагнул в полураспад…

Падение численности населения в России, как и в Украине, очень стремительное. Рожать – не модно. Рожать – это хлопоты, затраты. А человек хочет жить только для самого себя…

Он каждому шепчет: «Ты», и каждый орет: «Мне!»

Неоднократно приходится слышать в маршрутном такси обращение к водителю: «Слышь, ты, возьми!» А к тебе самому обращаются, как правило, так: «Слышь, ты, передай деньги!» И такого рода обращения – постоянны в любых общественных местах. Мы живем в мире, где люди не просто не любят друг друга, но даже и не уважают. Отношение дьявола к людям – такое же неуважительное, он хамским тоном приказывает им («шепотом» — значит тайно, т.е. люди не осознают, что они на поводу у «черного»): «Слышь, ты, сделай то-то!»

В самости по шею, по глаза в говне.

Какой страшный образ безумия нашей гордыни, нашей кичливости – мы в дерьме, но дьявольски гордимся этим!..

Три шестерки на семи понтах…

666 – это число дьявола. Дьявол имеет власть над человеком, если тот грешит. С позиции православной антропологии, как это уже говорилось выше, корнем многих грехов является гордыня. Здесь она названа «семью понтами», т.е. эта гордыня – непомерна. Но почему фигурирует именно число «семь»? Это число – священное (семь дней творения мира, семь Таинств). Но мы живем в мире, где «сортир почитают за храм», поэтому и наши понты – это плевок в святыню[26]

Мир
без
глаз.

Мир слепых, мир во тьме, в попсе…

Танцы раком, срамом на показ.

«Встань на четвереньки, пришёл твой ковбой, легендарный Плейбой или просто герой. Я буду тебя делать, пока ты не скажешь «ой»…» (Тимати). Ноу комментс. В таком мире мы живем…

Где вразнос, там свара, да донос.

В мире, где «каждый роет свое себе» («Антихрист»), люди готовы за этот сор, который они называют благом, богатством, на все, даже убивать друг друга… Дальше в «Черном» об этом поется так: «Мне вместо глаз все чаще видятся бойницы…»

И каждый орет: «Мне! Сейчас и здесь — все!»
Требы оприходуя на то, на се.

У многих людей в нашем мире даже к религии потребительское отношение. Они приходят в храм, чтобы «зарядиться энергетикой» или поставить свечку за успешную сделку… Конечно, молиться Богу нужно о любой мелочи, и о сделках в бизнесе, но если вся религия сводится к этому – это трагедия. Бог – не супермаркет.

На криминал работает актив,
Без вариантов, то бишь без альтернатив.

В российском фильме «Поцелуй бабочки» главный герой Коля ради любимой идет на войну со всеми. Когда друзья уговаривают его, чтобы бросил свою глупую борьбу, потому что она направлена против системы, а ее не победить, то он отвечает: «Какая система! Есть только люди и Бог!» Но «Коль» мало…

Строем роют по формату норы

Люди-телевизоры, люди-мониторы.

Здесь мне хотелось бы вспомнить выдающегося психолога ХХ века Эриха Фромма, который в книге «Бегство от свободы» утверждает, что люди в таком обществе, как наше, живут в иллюзии, что они – индивидуальности. Эта индивидуальность – только на бумажке, на самом же деле все одинаковы, как дети без лиц из «Стены» П.Флойда, идущие в мясорубку. Он называет людей нашего общества – роботами. «…нет большей ошибки и более серьезной опасности, — пишет Фромм, — чем не замечать, что в нашем обществе мы сталкиваемся с тем же явлением, которое повсюду питает корни фашизма: с ничтожностью и бессилием индивида. Это утверждение противоречит общепринятому мнению, что современная демократия, освободив индивида от всех внешних ограничений, привела к расцвету индивидуализма. Мы гордимся тем, что нас не гнетет никакая внешняя власть, что мы свободны выражать свои мысли и чувства, и уверены, что эта свобода почти автоматически обеспечивает нам проявление индивидуальности. Но право выражать свои мысли имеет смысл только в том случае, если мы способны иметь собственные мысли…»

Способны ли мы иметь собственные мысли? Думаю, да. Но только если выбросим телевизор в окно… Зачем он надо, ведь там все равно круглыми сутками крутят попсу![27]

* * *

Чую гибель!

Лесною стороною
Под ясной звездою
Тропою оленя
Гуляет Емеля.
И все ему рады —
Звери, птицы и гады,
Деревья и травы,
Поля и дубравы.
Покуда есть силы,
Покуда есть духу,
Не порваны жилы,
Не вспорото брюхо.
Покуда есть мочи,
Покуда есть семя,
Орет и хохочет,
Гуляет Емеля.
И славит свободу
Сквозь дыбы изгибы
На радость народу,
Себе на погибель.

Кто-то бьется в поле,
Кто-то в грязь лицом.
Случай правит пулей,
Ворон — мертвецом.
Место лютой сечи
Поросло травой,
Больно жгучи речи —
Бой не за горой.

Кто смел снять с нас чувство вины?
Кто примет огонь на себя?
Кто слышит поступь грядущей войны?
Что оставим мы после себя?

Братские могилы
Переполнены,
Смерть серпом косила
Буйны головы.
Рваную рубаху
Пулями латай,
Топоры да плаха
По дороге в рай.

Чую гибель — вольно-вольно дышится!
Чую гибель – эх, весело живем!
Чую гибель — кровушкой распишемся!
Чую гибель — хорошо поем!

Кости на погосте,
Луч на алтаре,
Страх пылает злостью,
Как звезды на заре.
Распрямлюсь пружиной,
Подниму народ,
Вольная дружина
Собралась в поход.

Кто смел снять с нас чувство вины?
Кто примет огонь на себя?
Кто слышит поступь грядущей войны?
Что оставим мы после себя?

Чую гибель!

Я хотел бы прокомментировать всю песню сразу. Она была написана еще доправославным Кинчевым. Мне кажется, что в ней он выразил тот стремительный полет на дно, который случается с человеком без Бога…

У Достоевского в «Бесах» есть один поразительный герой, Кириллов (кончает жизнь самоубийством), которому принадлежат очень созвучные этой кинчевской песне размышления:

«Я не понимаю, как мог до сих пор атеист знать, что нет Бога, и не убить себя тотчас же? Сознать, что нет Бога, и не сознать в тот же раз, что сам Богом стал, есть нелепость, иначе непременно убьешь себя сам. Если сознаешь — ты царь и уже не убьешь себя сам, а будешь жить в самой главной славе. Но один, тот, кто первый, должен убить себя сам непременно, иначе кто же начнет и докажет? Это я убью себя сам непременно, чтобы начать и доказать. Я еще только бог поневоле и я несчастен, ибо обязан заявить своеволие. Все несчастны потому, что все боятся заявлять своеволие. Человек потому и был до сих пор так несчастен и беден, что боялся заявить самый главный пункт своеволия и своевольничал с краю, как школьник. Я ужасно несчастен, ибо ужасно боюсь. Страх есть проклятие человека… Но я заявлю своеволие, я обязан уверовать, что не верую. Я начну, и кончу, и дверь отворю. И спасу. Только это одно спасет всех людей и в следующем же поколении переродит физически; ибо в теперешнем физическом виде, сколько я думал, нельзя быть человеку без прежнего Бога никак. Я три года искал атрибут божества моего и нашел: атрибут божества моего — Своеволие! Это всё, чем я могу в главном пункте показать непокорность и новую страшную свободу мою. Ибо она очень страшна. Я убиваю себя, чтобы показать непокорность и новую страшную свободу мою».

Человек без Бога впадает в своеволие (потому что он не произносит слов из «Отче наш»: «Да будет воля Твоя!»), и это своеволие является медленным или быстрым самоубийством. У Кинчева оно было медленным (наркомания, алкоголизм), что он и выразил в песне «Чую гибель!»

Здесь стоит сказать еще, как нужно правильно понимать подчинение воли Божией. Его воля – это то, что лучше для человека. И это человек не может реализовать без Бога…

* * *

Крещение

Вечер и ночь, утро и день,

Год за годом греет огонь,

Трепетом надежды томит

Души первых.

Новое вино – новую кровь

Время повернет в посолонь.

Белая рубаха, да крест —

Бремя верных.

Заново в солнце родится

Пламя внимательных глаз.

Жизнь мерить с чистой страницы,

Во крещении тебя, во крещении меня, во крещении нас.

Из семи одну новую дверь

В небо открывает купель,

По миру пускает тоску

Ветхой мути.

Постригом жечь, тайной омыть

Помыслов пожар-канитель,

И себя увидеть иным

В новой сути.

Вечер и ночь, утро и день…

В православной богослужебной традиции сутки начинаются с вечера, потому что она следует библейскому повествованию о сотворении мира: «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет» (Быт. 1:2,3). Свят. Филарет так об этом писал: «Время, протекшее от начала творения и до явления света, есть моисеев первый вечер, сумрак или ночь; явление новосотворенного света — утро».

Год за годом греет огонь,
Трепетом надежды томит
Души первых.

Огонь здесь – благодать, которая дается человеку в крещении. Первые – это христиане. Христос говорит: «Так будут последние первыми и первые последними» (Мф. 20:16). Последние, которые были первыми — это иудеи. Но они отвергли Христа. А язычники, которые оставались в духовной тьме долгое время, наоборот, обратились к Нему. Такова рокировка: поверившие в Бога первыми, в итоге отрекаются от Него, а отвергавшие Его сначала – в конце концов принимают Бога и становятся единственными Его детьми…

Новое вино — новую кровь…

Крещение – это путь к Таинству таинств – Евхаристии (Причастию)[28]. Перед Евхаристией человек должен покаяться в своих грехах. Покаяние – это «метаноя» на греческом, что буквально означает «перемена». У Кинчева есть образ такой перемены – новая кровь, которая вливается в жили… В покаянии человек говорит: я хочу жить по-новому, я отрекаюсь от всего плохого, что делал раньше. Но одного осознания своей грешности недостаточно – нужна операция «переливания крови», нужно реальное изменение природы человека, а не только на словах. И в Таинстве Чаши она случается – Христос как бы «вливает» Свою кровь в причастника[29]

Кстати, если говорить о покаянии, то о нем поют и другие русские рокеры. Например, Борис Гребенщиков в песне «Государыня» раскаивается, что продолжает жить грешно, не смотря на то, что Христос обещал легкость праведной жизни («Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое, на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф. 11:28-30):

Что же мы
До сих пор все пьем эту дрянь,
Цапаем чертей за бока?
Ведь нам же сказано,
Что утро не возьмет свою дань,
Обещано, что ноша легка;
Так полно, зря ли мы
Столько лет все строили дом —
Наша ли вина, что пустой?

Б.Гребенщиков («Аквариум»).

Государыня

А вот что поет Арефьева о блуднице, которая раскаялась, услышав божественную музыку скрипки (кстати, во время исполнения Арефьева старается имитировать голосом звучание скрипки – это очень приятно слушать!):

Плакала девушка, слушая скрипку,
Над пиццикато печальным и зыбким,
Я недостойна милости Божией,
Блудницы — не птицы, им в небо не можно.

Я не увижу сверкания рая —
Скрипка жестоко по сердцу играет,
Я недостойна милости Божией,
Лишь огненный дождь обжигает мне кожу.

Плакала девушка, плакали звезды,
Ангелов крылья стирали ей слезы,
Я недостойна милости Божией,
Но все же, но все же прими меня тоже!

О.Арефьева («Ковчег»).

Плакала девушка

Но вернемся к кинчевской песне «Крещение»…

Время повернет в посолонь.

Есть два толкования слова «посолонь»: 1) поворот от запада на восток; 2) поворот к Солнцу. И оба эти толкования здесь – уместны.

Во время совершения Таинства крещения, человек, который его принимает, становится лицом на запад, произносит отречение от дьявола и плюет на него. Потом отворачивается от сатаны на восток, и становится лицом к алтарю, символизирующему Царствие Божие, чем выражает свое желание жить с Богом[30].

Что касается поворота к Солнцу, то оно в песнях Кинчева означает, как об этом уже писалось, Свет, Истину, Бога…

Но почему поется: «время повернет в посолонь», а не, например, «я повернусь в посолонь»? Поворачивается в посолонь все же человек, но этим «поворачивает» и время. Как понять? Крещение человек принимает после того, как покаялся, отрекся от своих грехов. Он как бы своим покаянием переносится в ту точку жизни, когда грехи не были совершены…

Белая рубаха, да крест —
Бремя верных.

В Древней Церкви крещение принимали в белых одеждах, символизирующих рождение человека в Свет. Крест же и тогда, и сейчас, дарят крещаемому как символ вхождения в Церковь Христову…

Верные – это члены Церкви. В древности были еще и оглашенные – люди, которые поверили во Христа, но пока еще не вошли в Его Церковь, а только готовились к крещению (изучали вероучение, старались жить праведно). Но приняв его, они становились верными…

Заново в солнце родится
Пламя внимательных глаз.
Жизнь мерить с чистой страницы,
Во крещении тебя, во крещении меня, во крещении нас.

Крещаемый заново рождается в Боге, потому что изначально он был с Ним, но своими грехами прогнал Господа. Но теперь человек понял, что нужно «жизнь мерить с чистой страницы», и вернулся в Церковь, которая есть Тело Христово.

Из семи одну новую дверь
В небо открывает купель..

В Церкви есть 7 Таинств: Евхаристия, покаяние, соборование, венчание, миропомазание, рукоположение и, конечно же, крещение, которое открывает доступ к шести другим Таинствами, в первую очередь, к Евхаристии.

По миру пускает тоску
Ветхой мути.

Ветхую природу, извращенную в грехопадении, человек как бы сбрасывает с себя в крещении, как змея – кожу, и облекается в новую, Христову…

* * *

На этом скажу: «Стоп!». Закончу открытием страшной тайны. Творчество Кинчева – не совсем его. Я тоже учувствовал. Потому что размышлять над его песнями – означает сотворить вместе с ним.

И я приглашаю вас быть сотворцами Кинчева! Этой книги — очень мало. Кинчев – шире, чем написано здесь, а вы – шире, чем я.

Так что, давайте слушать и размышлять вместе!

Часть 3

О русском роке

для православных

Русский рок и аскетика гнева

Православие – это не только религия приходских бабушек, но и вера настоящих мужчин. Это – религия воинов. Вполне органичными в контексте православия являются следующие слова преп.Ефрема Сирина: «Воины, ведущие борьбу в… невидимой брани… суть все христиане; военачальником вы их изображается Господь наш Иисус Христос, окруженный и сопровождаемый тысяченачальниками и стоначальниками, то есть всеми чинами ангелов и святых; поприще брани, бранное поле, место, где происходит самая борьба, есть собственное наше сердце и весь внутренний человек; время брани — вся наша жизнь.

Какие же суть оружия, в которые облекает своих воинов эта невидимая брань? Слушай. Шлемом для них служит совершенное себе неверие и совершенное на себя ненадеяние; щитом и кольчугой — дерзновенная вера в Бога и твердое на Него упование; броней и нагрудником — поучение в страданиях Господа; поясом — отсечение плотских страстей; обувью — смирение и немощности своей постоянное признание и чувство; шпорами — терпение в искушениях и отгнание нерадения; мечом, который непрестанно держат они в одной руке, — молитва, как словесная, так и мысленная, сердечная; копьем трехострийным, которое держат они в другой руке, — твердая решимость отнюдь не соглашаться на борющую страсть, отревать ее от себя с гневом и ненавидеть от всего сердца; коштом и пищею, которыми подкрепляются они на сопротивление врагам — частое причастие Богообщения, как таинственного от таинственной жертвы, так и мысленного; светлою и безоблачною атмосферой, дающею им возможность издали усматривать врагов, — всегдашнее упражнение ума в познании того, что право есть пред Господом, всегдашнее упражнение воли в вожделевании одного того, что благоугодно Богу, мир и спокойствие сердца»[31].

В нашей Церкви воспитание мужской, воинственной духовности у мальчиков и юношей – это не только заслуга святых отцов, но и… Константина Кинчева. Андрей Кураев как-то сказал об этом так: «Знаете, что делает сегодня Кинчев? Он воспитывает воинов для Святой Руси. Тут громадный провал в нашей церковной педагогике: у нее сегодня слишком женское лицо. Как воспитывать в мальчике мужчину, если ему все время твердят про послушание и смирение? Вот Кинчев и делает то. Перед чем пасуют в растерянности наши приходские школы…»[32]

Этот дух воинствующей Святой Руси пронизывает песню «Небо славян», которую многие поклонники Кинчева называют новым гимном «Алисы»:

Звездопад, да рокот зарниц.

Грозы седлают коней,

Но над землей тихо льется покой

Монастырей.

А поверх седых облаков

Синь соколиная высь.

Здесь, под покровом небес

Мы родились.

След оленя лижет мороз,

Гонит добычу весь день,

Но стужу держит в узде

Дым деревень.

Намела сугробов пурга

Дочь белозубой зимы.

Здесь, в окоеме снегов

Выросли мы.

Нас точит семя орды,

Нас гнет ярмо басурман,

Но в наших венах кипит

Небо славян.

И от Чудских берегов

До ледяной Колымы.

Все это наша земля!

Все это мы!

За бугром куют топоры,

Буйные головы сечь,

Но инородцам кольчугой звенит

Русская речь.

И от перелеска до звезд

Высится Белая рать.

Здесь, на родной стороне

Нам помирать.

Слова Цоя «весь мир идет на меня войной» православие насыщает более глубоким смыслом. Не только мир попсы (еще раз говорю, для рокера это слово означает не популярную музыку, а пошлость, примтивщину и т.д.) «идет на меня войной», но и… я сам. Для православного человека это очевидность – люди больны грехом. И этот грех воплощается в формы попсы…

Православный русский рок – это гнев против греха. Святые отцы единогласно учат, что гнев, ненависть – это положительные качества человека, но необходимо их уметь правильно направлять. Единственным объектом гнева может быть грех: «Как только ощутишь движения низшей чувственной и страстной воли, тотчас всеусильно воспротивься им и отнюдь не допускай, чтоб твое произволение склонялось на них, хотя бы мало, – подави их, отжени, отрей от себя сильным напряжением воли… Чтоб это успешнее совершилось и принесло добрый плод, спеши возгреть вседушную неприязнь к такого рода движениям, как к врагам своим, ищущим похитить и погубить душу твою, – разгневайся на них… Но они все стоят в глазах, готовые опять к наступлению; восставь потому неприязнь против них, как против врагов, и разгневайся на них, по чувству самосохранения, пока можешь искренно сказать: неправду возненавидех и омерзих (Пс. 118, 163) или: совершенною ненавистию возненавидех я: во враги быша ми (Пс. 138, 22). Это сильный удар им, и они отодвинутся, но не исчезнут»[33].

У архиепископа Костромского и Галичского Александра есть очень точные слова о духовной особенности русского рока: «Что общего между рок-музыкой как жанром современно культуры и Православием? Если воспринимать музыку как выражение духовной жизни православного христианина, то, конечно же, ничего общего. Невозможно молиться под аккорды этой музыки. Под такую музыку можно только протестовать. Рок – это протест. Но протестовать можно против разных явлений и по-разному. С точки зрения православной аскетики, протест – это проявление страсти гнева. Но, по мысли православных отцов-аскетов, гнев может быть направлен против разных явлений. Если против ближнего, то это грех, а если против своих недостатков и несовершенств, то это безусловно благо»[34].

Приобщение к творчеству Кинчева может помочь человеку в борьбе со своими грехами. Слушая его песни, заражаешься этим воинственных духом «невидимой брани». Для примера еще раз приведу текст одной из таких песен под названием «Моя война»:

Если свет, который во мне, – есть тьма,

То какова тогда тьма?

Я худое око без ночи и дня,

Сам себе позор и тюрьма.

Помыслами путан, пороками мят,

Перепачкан пеной молвы,

Я засохший корень, запекшийся яд

В стеблях перепрелой ботвы.

Зависть да крамола, похоть да лень,

Пеленают душу в тартар.

Я жевал покорно страстей дребедень,

Да глушил гордыни отвар.

Сколько не кривляйся, сколько не лги,

Чуриками вечность не взять,

Тухлые болота сжимают круги,

Хохотом заходится тать.

Краснобаи глотки драли

Искушали не видеть в небе огня,

Совесть спесью растлевали,

Подстрекали превозносить свое я.

Я один из тысяч в движении ко дну,

В танце суматошного дня.

Я толком никогда не глядел в пустоту

И пустота вгляделась в меня,

Из вранья был слеплен почестей ком,

Матом урезонили шаг.

Кто в жизни утверждался “подкидным дураком”,

К финишу пришел в дураках.

Время, как солома в топке печи,

Вспышка стала горсткой золы,

Там, где били звонко живые ключи,

Сквозняки считают углы.

Я молился жарко, глазами в глаза,

В небо душу плавил до дна:

Если свет, который во мне есть тьма, —

То какова тогда тьма?

Православный русский рок – это настоящая «аскетика гнева». Перед нами – одно из тех дивных излияний Святого Духа, которыми так полна наша Церковь…

Православные робокопы

Я думаю, что у меня и у Константина Кинчева – при всем нашем возможном разновкусии и несогласии в каких-то деталях – у нас есть одна общая боль: нам больно, что в самой Церкви нет умения понимать и терпеть это разнообразие языков… Беда в том, что очень многие не то что бабулечки, но и священники, и монахи не понимают многоязычия в Церкви, многоязычия проповеди…

Андрей Кураев с грустью в голосе

Евангелие – книга, которая полна миссионерского пафоса. Ученики Христовы призваны своим Учителем благовествовать: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам» (Мф.18:19,20). Само слово «Евангелие» переводится как «Благая Весть», которая была разнесена народам первыми миссионерами – апостолами…

C позиции православия, миссионерство – это не просто распространение веры, но преображение мира (наша религия – религия Фавора). Слово Божие должно вторгнуться во все сферы человеческой жизни, чтобы освятить их, преобразить. У Н.Бердяева есть замечательные слова об этой особенности православия: «Пневматологическая теологоия, ожидание нового излияния Духа Святаго в мире легче всего возникает на православной почве. Это замечательная особенность Православия: оно, с одной стороны, консервативно и традиционно более, чем Католичество и Протестантизм, но, с другой стороны, в глубине Православия есть всегда великое ожидание религиозной новизны в мире, излияния Духа Святаго, явление Нового Иерусалима. Почти целое тысячелетие Православие не развивалось в истории; ему чужд был эволюционизм, но в нем таилась возможность религиозного творчества, которая как бы приберегалась для новой, еще не наступившей исторической эпохи. Это выявилось в русских религиозных течениях XIX и XX века. Православие более резко разграничивает божественный и природный мир, Царство Божие и царство кесаря, и не признает тут возможных аналогий, к которым часто прибегает католическая теология. Энергия Божественная действует скрытно в человеке и в мире. Про тварный мир нельзя сказать, что он есть божество, или что он божественен, нельзя и сказать, что он вне-божественен. Бог и божественная жизнь не похожи на мир природный и природную жизнь, тут нельзя проводить аналогии. Бог – бесконечен; природная жизнь – ограничена и конечна. Но энергия божества переливается в природный мир, воздействует на него и просветляет его. Это и есть православное видение Духа Святаго. Для православного сознания учение Фомы Аквината об естественном мире, утверждающее его в противоположении миру сверхестественному, есть уже форма секуляризации мира. Православие в принципе своем пневматично, и в этом его своеобразие. Пневматичность и есть последовательный, до конца доведенный Тринитаризм. Благодать не есть посредник между сверхестественным и естественным; благодать есть действие Божественной энергии на тварный мир, присутствие в мире Духа Святаго. Именно пневматизм Православия и делает его наименее законченной формой христианства, выявляя в нем преобладание новозаветных начал над началами ветхозаветными. На вершине своей Православие понимает задачу жизни, как стяжание, приобретение благодати Духа Святаго, как духовное преображение твари. И это понимание существенно противоположно законническому пониманию, для которого мир божественный и сверхестественный есть закон и норма для мира тварного и естественного»[35].

Есть дивные формы, порожденные преобразующей деятельностью Церкви. Так, например, в ІІІ веке рождается православное монашество, а в конце первого тысячелетия Церковь прорывается в живопись – рождается «язык» иконописи…

Формула православия – следующие слова Серафима Саровского: «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся»[36]. Это означает, что если человек преображен Христом, то этот фаворский свет будет освящать все, что окружает этого человека, преображающе влиять на ближних и мир… Как сказал Спаситель: «Вы – свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца нашего Небесного» (Мф.5:14-16). Из этого следует, что твое миссионерство, т.е. то, сколько людей ты смог привести в Церковь, является критерием твоей православности…

Но, не смотря на все, что написано выше, в православной среде преобладает как раз антимиссионерская позиция. Сознание многих православных христиан в этом плане пронизано антиевангельщиной – свечу, о которой Христос сказал, что ее не ставят под сосудом, но на подсвечнике, чтобы она светила, они так и норовят спрятать куда-нибудь подальше…

У В.Соловьева есть очень точные размышления по поводу православных по вере, но «неправославных в жизни»: «Восток, православный в богословии и неправославный в жизни, понял богочеловечность Христа, но не мог понять богочеловеческого значения Церкви; он хотел иметь в Церкви только божественное, а не богочеловеческое. Для него церковь была только святыня, данная свыше в окончательной форме, сохраняемая преданием и усвояемая благочестием. И поистине это есть самое первое в Церкви, но для Востока это было и первое и последнее. Для него вся истина христианства, представляемая Церковью, была только над человечеством и прежде человечества. Но христианство есть истина богочеловечества, т. е. внутреннего единения Божества с человечеством во всем его составе. Поэтому Церковь, будучи в своем основании делом сверхчеловеческим, не может ограничиваться одним этим божественным основанием, а должна обнимать собою все здание нашей жизни. Церковь, или царство Божие, не должно оставаться только над нами, быть только предметом нашего почитания и поклонения, – она должна быть также и в нас самих для всего человечества правящею силою и свободною жизнью. Церковь не есть только святыня, она также есть власть и свобода. Без этого триединства святыни, власти и свободы нет истинной жизни в Церкви. Утверждать одну религиозную свободу, отвергая святыню церковного предания и авторитет духовной власти, значит возводить венец здания без оснований и без стен. Но, с другой стороны, крепко держаться за основу и начаток истинной религии в церковном предании, забывая о ее цели – свободном богочеловеческом общении и о главном средстве для этой цели – об организации духовной власти, – это значит, обрадовавшись прочности фундамента, бросить постройку стен и крыши. В этом последнем положении – на крепчайшем основании, но без стен и сводов – оказался христианский Восток благодаря своему одностороннему пониманию церкви. Привязавшись всецело к божественным основам Церкви, он забыл о ее совершении в человечестве. Но, если Церковь основана, это еще не значит, что она совершена и что нам не нужно ничего делать для ее совершения. Церковь есть нечто неизменное, пребывающее независимо от нас, и церковь же есть нечто нами самими совершаемое, изменяющееся и подвижное. То, что неизменно пребывает в Церкви – непрерывная преемственность ее священства, вечная истина ее догмата, действенная сила ее таинств, – все это прямо относится к божеству и от человека требует только признания и восприятия; все то, напротив, что движется и изменяется в Церкви, все, что постепенно и исторически созидается на ее божественном основании, прямо относится к человеку и требует его самодеятельности. Соединение же того и другого в Церкви непременно требуется ее богочеловеческим характером. Как истинное тело Богочеловека Христа, Церковь должна быть, как и Он, не-слиянным и нераздельным сочетанием божественного и человеческого. В Христе Его человеческое – разумная воля, – во всем и до конца подчиняясь воле Отца, чрез этот подвиг самоотречения подчиняет себе Его материальную природу, исцеляет, преображает и воскрешает ее в новом духовном виде. Подобным образом и в церкви святыня Божия, принятая волей и разумом человечества, чрез подвиг самоотвержения людей и народов должна быть проведена во весь состав человечества, во всю его природную жизнь, а чрез это и в жизнь всего мира к его исцелению, преображению и воскресению. В Христе Божество не было пассивным предметом созерцания и поклонения для Его человеческого сознания, но внутренне соединенное с Его человеческою волей, чрез нее действовало, перерождая Его материальную природу. Подобным образом и в Церкви божественная ее сущность, или святыня, не должна быть только почитаемой и поклоняемой, но, соединившись с практическими силами человечества, чрез них должна деятельно проникать во все мирские стихии, чтобы освящать и одухотворять их. Божественное начало Церкви должно не только пребывать и сохраняться в мире, но и править миром. Церковь, будучи неподвижной и неизменной святыней, должна быть вместе с тем и деятельной властью. Эта духовная власть Церкви руководит человечеством и ведет мир к его цели, т. е. к соединению всех в одно богочеловеческое тело, в котором все силы творения деятельно воплощают в себе единое Божество»[37].

Прихожанам Православной Церкви внушается установка: «Необходимо хранить веру, необходимо хранить святыню…» Правильно, но… это сектантство (только часть Истины, выдающаяся за ее полноту), потому что этот призыв не имеет продолжения в евангельском духе. Необходимо хранить веру, но при этом нужно понимать, что вера – это не только зеница ока нашего, но и духовный меч. Вера – это сила, которой побеждается зло и отвоевываются души и мир у тьмы[38]

Но миссионерская активность для многих православных – это что-то греховное… Вот и получается, что в Церкви огромное количество православных «копов», хранящих спрятанную евангельскую свечу с такой же фанатичностью, как в американских фильмах охраняют «закон и порядок» полицейские. И эта антимиссионерская установка настолько сильна среди верующих, что складывается впечатление, будто они запрограммированы на нее, как сектанты запрограммированы на свои заблуждения… Отсюда – такое распространенное явление в Церкви, как православный робокоп…

Для православного робокопа нет других тонов, кроме белого и черного. «Для фанатика не существует многообразного мира. Это человек, одержимый одним. У него беспощадное и злое отношение ко всему и всем кроме одного. Психологически фанатизм связан с идеей спасения или гибели. Именно эта идея фанатизирует душу. Есть единое, которое спасает, все остальное губит. Поэтому нужно целиком отдаться этому единому и беспощадно истреблять все остальное, весь множественный мир, грозящий погибелью»[39].

Православный робокоп – сектант по своей психологии: «В культе, осуществляющем контроль сознания, доктрина группы рассматривается как абсолютная Истина, как единственное решение человеческих проблем. Доктрину культа можно, как правило, выразить простейшей формулой: «Мы – путь! Мы – истина! Вы, те, кто не с нами, погибли. Мы знаем, а вы – нет». Она проповедует черно-белое мышление и делит мир на упрощенные дихотомии – добро и зло, «мы» и «они» [40].

Для православного робокопа все, что за порогом храма – сатанизм. Он не может смотреть на мир глазами апостола Павла, который даже в язычестве увидел проявление Бога: «И, став Павел среди ареопага, сказал: Афиняне! по всему вижу я, что вы как бы особенно набожны. Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел и жертвенник, на котором написано «неведомому Богу». Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам» (Деян.17:22,23).

У В.Розанова есть очень точные слова о православных робокопах: «Главный тормоз истины, правды, праведного очищения от старых исторических нагаров, как я убедился и убеждаюсь все более, из слухов, из разговоров, лежит вовсе не в консерватизме иерархических слоев Церкви, очень просвещенных и вовсе не враждебных критике, а в несносном ханжестве самого общества русского, именно некоторых «любителей церковных дел» в нем. Будучи не знакомы ни с историей Церкви, ни с церковным правом, ни – основательно – с Св.Писанием, но в то же время любя «читать», напр., «Требник» или вообще церковные книги, любя разговаривать с приходским своим священником, вообще – «беседовать по душе», они вырабатывают в себе тип старообрядческого «начетчика», без метода и науки, проникаются всем особенным фанатизмом «любителя домашних спектаклей», отмечая «ногтем» всякие новшества и отступления от их «начитанности». Это люди без веры, без правды, без огня… Вот из этого невежества (здесь подмечена очень характерная черта православных робокопов – невежество. В нашей церковной жизни оно культивируется почти так же, как у перекатной голи. Считается, что разум «не до чего хорошего не доведет», и что он – «голос сатаны». Книжный православный для многих своих собратьев – «модернист» или «еретик», – П.М.) постоянно сыплются частные письма с предложениями вам «исправиться», «исправить мысли свои», почитать, что они читали…»[41]

…На одном православном интернетовском форуме как-то был задан вопрос: «Как относиться православному к рок-музыке, можно ли ее слушать?» Посыпались незамедлительно ответы благочестивых «властелинов православия»: рок – это плохо, православие и русский рок – несовместимые явления. И в том же духе. Вот несколько цитат, принадлежащих верующим: «Православный рок (т.е. рок-песни на православную тематику: о Боге, о Церкви, о вере – П.М.) – это зло… Всякое зло относительно, поэтому я не вижу веских причин, чтобы считать… рок опаснее классики. Как части светской культуры – они равнозначны между собой перед лицом религии…»; «Православный» рок, как и рок «русский», – вообще химера какая-то»; «Русрок – шлак! Кинчев, намазанный маслом как бодибилдер, вопиющий «Антихрист–мегазвезда» – это как сарказм…»; «…рок-музыка – это страсти, а страсти – это зло. Не только рок-музыка, но и все светское искусство, обратите на это внимание! Простая здесь логика. Если человек стремится к совершенству духовному, то он оставит все светское. Кто не отречется от себя, тот недостоин Христа»; «Рок-музыка, как и любая другая, не совместима с благочестивой жизнью… Если вы верите в Бога, то слушайте духовные стихи или богослужебные песнопения… Говоря, что православный может слушать музыку, мы лишь находим оправдания нашему маловерию!..»

Для этих ревнителей православия не имеет значения, о чем поют рокеры. От Бога – это церковный хор, все остальное – от лукавого: «…концерты же… являются некой страстной подменой и карикатурой на литургию»; «рок-музыка не может быть исполнена на литургии, значит, она – зло». И группа KISS, и Константин Кинчев – это равнозначные молитвы к сатане… А что, ведь правы ревнители! Вы только послушайте припев к песне «Никита Рязанский» Бориса Гребенщикова, и поймете, что это полнейший сатанизм:

Смотри, Господи:

Крепость, и от крепости – страх,

И Господи, мы дети у Тебя на руках,

Научи нас видеть Тебя

За каждой бедой…

Прими, Господи, этот хлеб и вино,

Смотри, Господи, вот мы уходим на дно,

Научи нас дышать под водой…

Если послушать других исполнителей, то в их творчестве мы тоже находим зияние ада. Вот, например, отрывок из «Церквушек» Варшавского (группа «Черный кофе»):

Стоят церквушки по Руси забытые, забитые.

Стоят церквушки по Руси ничем не знаменитые

Стоят одни на пустырях, другие плачут у дорог,

Забыли люди о церквях, забыли люди Рок.

Не блещут златом купола,

И скошен набок крест,

И не звонят колокола,

И правит миром бес.

Вздыхают горько но молчат, да неустанно молятся,

И верят будет жив солдат, и лед однажды тронется.

И засверкают купола,

Украсит небо крест.

И зазвонят колокола,

Жених грядет окрест.

И просто не выдерживает благочестивый слух звучание сатанинского рока в исполнении Константина Кинчева, особенно раздражает вот эта песня:

Душа магнитом-замком,

Тревожит вольную грудь,

Как по доброму жить,

Да готовиться в путь,

Как с надеждой глядеть на разрушенный дом,

Как по доброму петь.

Видеть козни врага,

Да по вере прощать.

Посягательства чад

Волей одолевать,

Да гнушаться всех тех, кто порочит Отца,

Да по силе терпеть.

Мы Православные!

Гнать кручину-печаль,

Да с похмелья болеть,

Нараспашку идти,

Да в молитве радеть,

Да собором судить, кому тяжло держать

Во славу нашей земли!

Мы Православные!

А в небе сила – любовь!

Божья воля – закон!

Смертью смерти поправ

Дышит вечность с икон.

Да святится Имя Твое

На все просторы Руси!

Мы Православные!

После прочтения всех этих отрицательных отзывов православных робокопов о русском роке, я спросил у одного из них: «А вы можете сказать, что к вере привели столько же людей, сколько Константин Кинчев?» Ответ был таков: «Не стоит нас с Кинчевым сравнивать, потому что у нас разные возможности…» Странно, а как же тогда удалось простому рыбаку Петру, не имеющему, в отличии от этого ревнителя чистоты веры, даже интернета, распространить Евангелие по всей вселенной?..

Для православного робокопа поистине еретическими кажутся слова протоиерея Владимира Корецкого, написавшего следующее о русском роке: «Я благодарен рок-музыкантам за то, что именно они во многом разбудили нас – священнослужителей и призвали к активным действиям. Не paзpyшая здорового православного консерватизма, мы все же ощутили необходимость искать адекватные ответы на вопросы, которые ставит перед нами XXI век. Вот и летают сегодня над русской землей самолеты, на борту которых совершаются Божественные Литургии. Те же Литургии служились уже на Северном полюсе – в самом центре земного шара и глубоко на дне Мирового океана – на подводной лодке Российского Флота. А по Сибири и Дальнему Востоку курсируют миссионерские поезда, которые останавливаются на забытых всеми станциях и полустанках, в местах, где давно не было и еще не построены православные храмы. Священники массово крестят, совершают требы, беседуют с людьми. А у нас на Украине, на Красной площади Чернигова, где шел концерт ДДТ, местный владыка Амвросий поднялся ввысь на воздушном шаре и окропил площадь святой водой. А потом еще и пролетел 10 километров, благополучно приземлившись на берегу Десны.

Я не утверждаю, что эти действия и инициативы появились в нашей Церкви только благодаря рокерам. Конечно же, нет. Но речь идет о наметившийся тенденции, которая ломает привычные стереотипы мышления. Какая разница, где обращаться к людям со словами добра и любви, с проповедью о Боге? Дух Святой, «дышащий идеже хощет», может быть и в небесах, и на дне океана, и на Северном полюсе, и на рок-концерте. В этой связи разумно будет сказать, что именно музыканты Юрий Шевчук и Константин Кинчев сами предложили отцу Андрею Кураеву выступать на своих концертах с духовными беседами. То есть, в данном случае, совершенно неуместно будет говорить, что «эти попы всюду лезут».

Как профессиональный филолог, в прошлом преподаватель литературы, я благодарен рок-музыкантам за то, что послушав их лучшие песни, наша молодежь вряд ли уже пойдет на концерты Бори Моисеева и других раскрученных поп-звезд. В их душах воздвигается все более надежный заслон попсе всех рангов и уровней. Напротив, оживает интерес к настоящей подлинной культуре. Да в конце концов, и лучшие образцы рока – это уже классика.

Что до «православных страшилок», утверждающих, что рок – музыка сатанистов, наркоманов и т.д., скажу что рок – это всего-навсего язык, выражающий мысли, чувства, эмоции. На языке можно молиться и сквернословить. Как из дерева тоже можно выстругать дубину или ручку для ножа – орудие убийства. А можно и оклад для иконы, либо даже доску, на которой потом будет написан незабываемый святой образ.

Каким языком заговорит молодежь, увлеченная роком, сегодня во многом зависит и от нас – служителей Церкви. Проще простого прятать голову в песок. Не замечать. Или вообще кричать о рок-концертах как о «сатанинских сборищах». А можно и прислушаться к словам того же отца Андрея Кураева, который во время концерта указал одному из священников на двадцатитысячную массу людей, заполонивших площадь, и сказал: «Батюшка! Это ваша потенциальная паства!»[42]

Для протоиерея Владимира Корецкого миссионерство – это важная сторона жизни православного, но не для робокопа, который о нем только болтает, но сам не миссионерствует… В этом робокопстве я вижу не только антиевангельщину, но и потенциальный источник расколов. Об этом говорит история. Например, в XVII веке, когда св.Никон начал упорядочивать обрядовую жизнь в Церкви, православные робокопы, считающие себя хранителями чистоты веры, обильным потоком ушли в раскол…

По мнению В.Соловьева, Антихрист прельстит большую часть православных, сыграв на культивируемом у нас в Церкви робокопстве: «…импepaтop cнoвa вoзвыcил гoлoc: «Любeзныe бpaтья! Знaю я, чтo мeждy вaми ecть и тaкиe, для кoтopыx вceгo дopoжe в xpиcтиaнcтвe eгo cвящeннoe npeдaнue, cтapыe cимвoлы, cтapыe пecни и мoлитвы, икoны и чин бoгocлyжeния. И в caмoм дeлe, чтo мoжeт быть дopoжe этoгo для peлигиoзнoй дyши? Знaйтe жe, вoзлюблeнныe, чтo ceгoдня пoдпиcaн мнoю ycтaв и нaзнaчeны бoгaтыe cpeдcтвa Bceмиpнoмy мyзeю xpиcтиaнcкoй apxeoлoгии в cлaвнoм нaшeм импepcкoм гopoдe Koнcтaнтинoпoлe c цeлью coбиpaния, изyчeния и xpaнeния вcякиx пaмятнякoв цepковнoй дрeвнocти, пpeимyщecтвeннo вocтoчой, a вac я пpoшy зaвтpa жe избpaть из cpeды cвoeй комиccию для oбcyждeния co мнoю тex мep, кoтopыe дoлжны быть пpиняты c цeлью вoзмoжнoгo пpиближeния coвpeмeннoгo бытa, нpaвoв и oбычaeв к пpeдaнию и ycтaнoвлeниям cвятoй пpaвocлaвнoй цepкви! Бpaтья пpaвocлaвныe! Koмy пo cepдцy этa мoя вoля, ктo пo cepдeчнoмy чyвcтвy мoжeт нaзвaть мeня cвoим иcтинным вoждeм и влaдыкoю, пycть взoйдeт cюдa», — И большaя чacть иepapxoв Bocтoкa и Ceвepa, пoлoвинa бывшиx cтapoвepoв и бoлee пoлoвины пpaвocлaвныx cвящeнникoв, мoнaxoв и миpян c paдocтными кликaми взoшли нa эcтpaдy, кocяcь нa гopдeливo вocceдaвшиx тaм католиков»[43].

Тех православных, которые не перешли на сторону Антихриста, возглавлял старец Иоанн. «Тут, как белая свеча, поднялся старец Иоанн и кротко отвечал: “Великий государь! Всего дороже для нас в христианстве Сам Христос – Он Сам, а от не Него все, ибо мы знаем, что в Нем обитает вся полнота Божества телесно…»[44]. В общении и столкновениях с православными робокопами складывается впечатление, что их ревность по святыне заслонила для них… Живого Богочеловека Христа подобно тому, как это описывается в «Краткой повести об Антихристе» В.Соловьева…

Очень стандартное заключение

Нет, заключение все же не очень стандартное. Потому что в заключение, как правило, пишут то, о чем я писать не буду, разное там бла-бла-бла… Но оно – все же очень стандартное, потому что та мысль, которую я написал ниже, очень стандартно вытекает из всей книги…

Буду краток, почти как Путин. Эта книга – о человеке, который поднимается в Небо. И об этом его пути. Так давайте поможем ему молитвой (да он и сам об этом просит в песне «Апрель»: «Всем, кому не вышло петь, помолитесь за меня»)!

Господи Иисусе Христе, Солнце правды, помилуй раба Твоего Константина!

Мы вместе!

Приложение: Н.Бердяев

О любви к Богу и человеку[45]

Xpиcтиaнcтвo ecть peлигия любви. И Дocтoeвcкий пpинял xpиcтиaнcтвo пpeждe вceгo кaк peлигию любви. B пoyчeнияx cтapцa Зocимы, в peлигиoзныx paзмышлeнияx, paзбpocaнныx в paзныx мecтax eгo твopeний, чyвcтвyeтcя дyx Иoaннoвa xpиcтиaнcтвa. Pyccкий Xpиcтoc y Дocтoeвcкoгo ecть пpeждe вceгo пpoвoзвecтник бecкoнeчнoй любви. Ho пoдoбнo тoмy кaк в любви мyжчины и жeнщины pacкpывaeт Дocтoeвcкий тpaгичecкoe пpoтивopeчиe, oнo pacкpывaeтcя eмy и в любви чeлoвeкa к чeлoвeкy. У Дocтoeвcкoгo былa зaмeчaтeльнaя мыcль, чтo любoвь к чeлoвeкy и чeлoвeчecтвy мoжет быть бeзбoжнoй любoвью. He вcякaя любoвь к чeлoвeкy и чeлoвeчecтвy ecть xpиcтиaнcкaя любoвь. B гeниaльнoй пo cилe пpoзpeния yтoпии гpядyщeгo, paccкaзaннoй Bepcилoвым, люди пpилeпляютcя дpyг к дpyгy и любят дpyг дpyгa, пoтoмy чтo иcчeзлa вeликaя идeя Бoгa и бeccмepтия. «Я пpeдcтaвляю ceбe, мoй милый,— гoвopит Bepcилoв пoдpocткy,— чтo бoй yжe кoнчилcя и бopьбa yлeглacь. Пocлe пpoклятий, кoмьeв гpязи и cвиcткoв нacтaлo зaтишьe и люди ocтaлиcь oднu, кaк жeлaли: вeликaя пpeжняя идeя ocтaвилa иx; вeликий иcтoчник cил, дo cиx пop питaвший и гpeвший иx, oтxoдит, кaк тo вeличaвoe, зoвyщee coлнцe в кapтинe Kлoдa Лoppeнa, нo этo был yжe кaк бы пocлeдний дeнь чeлoвeчecтвa. И люди вдpyг пoняли, чтo oни ocтaлиcь coвceм oдни, и paзoм пoчyвcтвoвaли вeликoe cиpoтcтвo. Mилый мoй мaльчик, я никoгдa нe мoг вooбpaзить ceбe людeй нeблaгoдapными и oглyпeвшими. Ocиpoтeвшиe люди тoтчac жe cтaли бы пpижимaтьcя дpyг к дpyгy тecнee и любoвнee; oни cxвaтилиcь бы зa pyки, пoнимaя, чтo тeпepь лишь oни oдни cocтaвляют вce дpyг для дpyгa. Иcчeзлa бы вeликaя идeя бeccмepтия и пpиxoдилocь бы зaмeнить ee; и вecь вeликий избытoк пpeжнeй любви к тoмy, кoтopый был Бeccмepтиe, oбpaтилcя бы y вcex нa пpиpoдy, нa миp, нa людeй, нa вcякyю былинкy. Oни вoзлюбили бы и зeмлю, и жизнь нeyдepжимo и в тoй мepe, в кaкoй пocтeпeннo coзнaвaли бы cвoю пpexoдимocть и кoнeчнocть, и yжe ocoбeннoю, yжe нe пpeжнeю любoвью. Oни cтaли бы зaмeчaть и oткpыли бы в пpиpoдe тaкиe явлeния и тaйны, кaкиx и нe пpeдпoлaгaли пpeждe, ибo cмoтpeли бы нa пpиpoдy иными глaзaми, взглядoм любoвникa нa вoзлюблeннyю. Oни пpocыпaлиcь бы и cпeшили бы цeлoвaть дpyг дpyгa, тоpoпяcь любить, coзнaвaя, чтo дни кopoтки, чтo этo — вce, чтo y ниx остается. Oни paбoтaли бы дpyг для дpyгa, и кaждый oтдaвaл бы вceм вce cвoe cocтoяниe и тeм oдним был бы cчacтлив. Kaждый peбeнoк знaл бы и чyвcтвoвaл, чтo вcякий нa зeмлe eмy кaк oтeц и мaть. «Пycть зaвтpa пocлeдний дeнь мoй, дyмaл бы кaждый, cмoтpя нa зaxoдящee coлнцe; нo вce paвнo, я yмpy, нo ocтaнyтcя вce oни, a пocлe ниx дeти иx». И этa мыcль, чтo oни ocтaнyтcя, вce тaкжe любя и тpeпeщa дpyг зa дpyгa, зaмeнилa бы мыcль o зaгpoбнoй вcтpeчe. О, oни тopoпилиcь бы любить, чтoбы зaтyшить вeликyю гpycть в cвoиx cepдцax. Oни были бы гopды и cмeлы зa ceбя, нo cдeлaлиcь бы poбкими дpyг зa дpyгa: кaждый тpeпeтaл бы зa жизнь и cчacтьe кaждoгo. Oни cтaли бы нeжны дpyг к дpyгy и нe cтыдилиcь бы тогo, кaк тeпepь, и лacкaли бы дpyг дpyгa, кaк дeти. Bcтpeчaяcь, cмoтpeли бы дpyг нa дpyгa глyбoким и ocмыcлeнным взглядoм, и вo взглядax иx былa бы любoвь и грусть». B этиx изyмитeльныx cлoвax Bepcилoв pиcyeт кapтинy бeзбoжнoй любви. Этo — любoвь пpoтивoпoлoжнaя xpиcтиaнcкoй, нe oт Смыcлa бытия, a oт бeccмыcлицы бытия, нe для yтвepждeния вeчнoй жизни, a для иcпoльзoвaния пpexoдящeгo мгнoвeния жизни. Этo — фaнтacтичecкaя yтoпия. Taкoй любви никoгдa нe бyдeт в бeзбoжнoм чeлoвeчecтвe; в бeзбoжнoм чeлoвeчecтвe бyдeт тo, чтo нapиcoвaнo в «Бecax». Hикoгдa вeдь нe бывaeт тoгo, чтo пpeпoднocитcя в yтопияx. Ho этa yтoпия oчeнь вaжнa для pacкpытия идeи Дocтoeвcкoгo o любви. Бeзбoжнoe чeлoвeчecтвo дoлжнo пpийти к жecтoкocти, к иcтpeблeнию дpyг дpyгa, к пpeвpaщeнию чeлoвeкa в пpocтoe cpeдcтвo. Ecть любoвь к чeлoвeкy в Боге. Oнa pacкpывaeт и yтвepждaeт для вeчнoй жизни лик кaждoгo чeлoвeкa. Toлькo этo и ecть иcтиннaя любoвь, любoвь xpиcтиaнcкaя. Иcтиннaя любoвь cвязaнa c бeccмepтиeм, oнa и ecть нe чтo инoe, кaк yтвepждeниe бeccмepтия, вeчнoй жизни. Этo — мыcль цeнтpaльнaя для Дocтoeвcкoгo. Иcтиннaя любoвь cвязaнa c личнocтью, личнocть cвязaнa c бeccмepтиeм. Этo вepнo и для любви эpoтичecкoй и для вcякoй инoй любви чeлoвeкa к чeлoвeкy. Ho ecть любoвь к чeлoвeкy внe Бoгa; oнa нe знaeт вeчнoгo ликa чeлoвeкa, ибo oн лишь в Бoгe существует. Oнa нe нaпpaвлeнa нa вeчнyю, бeccмepтнyю жизнь. Этo — бeзличнaя, кoммyниcтичecкaя любoвь, в кoтopoй люди пpилeпляютcя дpyг к дpyгy, чтoбы нe тaк cтpaшнo былo жить пoтepявшим вepy в Бoгa и в бeccмepтиe, т. е. в Cмыcл жизни. Этo — пocлeдний пpедeл чeлoвeчecкoгo cвoeвoлия и caмoyтвepждeния. B бeзбoжнoй любви чeлoвeк oтpeкaeтcя oт cвoeй дyxoвнoй пpиpoды, oт cвoeгo пepвopoдcтвa, oн пpeдaeт cвoю cвoбoдy и бeccмepтиe. Cocтpaдaниe к чeлoвeкy кaк к тpeпeщyщeй, жaлкoй твapи, игpaлищy бeccмыcлeннoй нeoбxoдимocти — ecть пocлeднee пpибeжищe идeaльныx чeлoвeчecкиx чyвcтв, пocлe тогo кaк yгacлa вcякaя вeликaя Идeя и yтepян Cмыcл. Ho этo нe xpиcтиaнcкoe cocтpaдaниe. Для xpиcтиaнcкoй любви кaждый чeлoвeк ecть бpaт вo Xpиcтe. Xpиcтoвa любoвь ecть yзpeниe бoгocынoвcтвa кaждoгo чeлoвeкa, oбpaзa и пoдoбия Бoжьeгo в кaждoм чeлoвeкe. Чeлoвeк пpeждe вceгo дoлжeн любить Бoгa. Этo — пepвaя зaпoвeдь. A зa нeй cлeдyeт зaпoвeдь любви к ближнeмy. Любить чeлoвeкa толькo пoтoмy и вoзмoжнo, чтo ecть Бoг, eдиный Oтeц. Eгo oбpaз и пoдoбиe мы дoлжны любить в кaждoм чeлoвeкe. Любить чeлoвeкa, ecли нeт Бoгa, знaчит чeлoвeкa пoчитaть зa Бoгa. И тoгдa пoдcтepeгaeт чeлoвeкa oбpaз чeлoвeкoбoгa, кoтopый дoлжeн пoглoтить чeлoвeкa, пpeвpaтить eгo в cвoe opyдиe. Taк нeвoзмoжнoй oкaзывaeтcя любoвь к чeлoвeкy, ecли нeт любви к Бoгy. И Ивaн Kapaмaзoв говopит, чтo любить ближнeгo нeвoзмoжнo. Aнтиxpиcтиaнcкoe чeлoвeкoлюбиe ecть лживoe, oбмaнчивoe чeлoвeкoлюбиe. Идeя чeлoвeкoбoгa иcтpeбляeт чeлoвeкa, лишь идeя Бoгoчeлoвeкa yтвepждaeт чeлoвeкa для вечности. Бeзбoжнaя, aнтиxpиcтиaнcкaя любoвь к чeлoвeкy и чeлoвeчecтвy — цeнтpaльнaя тeмa «Лeгeнды o Beликoм Инквизиторе»… Дocтоeвcкий мнoгo paз пoдxoдил к этoй тeмe — oтpицaнию Бoгa вo имя coциaльнoгo эвдeмoнизмa, вo имя чeлoвeкoлюбия, вo имя cчacтья людeй в этoй кpaткoй зeмнoй жизни. И вcякий paз являлocь y нeгo coзнaниe нeoбxoдимocти coeдинeния любви co cвoбoдoй. Coeдинeниe любви co cвoбoдoй дaнo в oбpaзe Xpиcтa. Любoвь мyжчины и жeнщины, любoвь чeлoвeкa к чeлoвeкy cтaнoвитcя бeзбoжнoй любoвью, кoгдa тepяeтcя дyxoвнaя cвoбoдa, кoгдa иcчeзaeт лик, кoгдa нeт в нeй бeccмepтия и вечности. Hacтoящaя любoвь ecть yтвepждeниe вeчнocти.


[1] В фильме «Сталкер» Тарковского есть один удивительный образ человече­ской души: в воде – мусор. Вода – это очищение, но в ней – грязь…

[2] Дым в некоторых песнях Кинчева – это то, что «блокирует» человеку выход в Небо. Но это не только грехи людские, но и бесы. С позиции православия, место обитания духов тьмы – это не подземелье, как это считается в массовом сознании, а воздух – пространство между землей и Небом. Именно в воздухе – кинчевский дым…

Над землей городов крыши,

А над крышами дым сажей,

А над сажей небес выше

Солнца белая рать.

К.Кинчев («Алиса»). Дурак

[3] Но а тех, кто встал глазами к огню,

Кто рискнул остаться собой,

Кто пошел войной на войну,

По земле веду за собой.

По земле, где в почете пни,

Где мошна забрюхатела мздой,

Где тоской заблеваны дни…

…Там, где срам верой наречен,

А поклеп – правдой-совестью,

Где позор знает, что почем,

Где стыд сосет вымя подлости.

К.Кинчев («Алиса»).

Ветер водит хоровод

[4] Вот как Кинчев поет об этом:

Оскал и дым, разгул и чад,

Обычный вечер городских волчат.

За тупиком тупики, и только тени врагов.

Я тоже жил наперекор,

Сам за себя рубил отказ в отпор,

На сотни судеб легли следы моих сапогов.

За годом год – угара муть

На бездорожье замыкала путь,

Я даже не замечал, что рою хляби болот.

В моей душе шаманил мрак,

Но, слава Богу, мне открылось как

Пороки под жернова ведут слепцов в отмолот.

Там, где синяя даль разлилась по края,

Я увидел, как травы росой напоила заря,

И мой табор двинулся в ночь от насиженных мест,

С тех пор по дорогам пылит R- n -R -крест.

Топтать, не греть, любить, не мять,

Дарить от сердца, по душе терять,

Разгулы прожитых лет и тут кричи – не кричи,

Смотреть вокруг и видеть луч

За черной гарью, за бетоном туч,

И сдюжить, не пережечь огонь в огарок свечи.

Когда закат накроет тень,

А звезды снами заморочат день,

Я встану ближе к огню под лики Силы Небес.

И будем жить, и станем петь,

В соленый пот, пережигая смерть.

Смотри – нас снова в центр луча вплетает R-n-R -крест.

К.Кинчев («Алиса»). R-n-R -крест

[5] Строруп, доктор, сотрудник Университета Упсалы, пишет: «Дол­лар, гамбургер и евангелие от Билли Грэма идут рука об руку. В своей последней книге американский социолог Джордж Рицер при­водит свою версию рационализации американского общества, на­зывая ее макдональдизацией. Он имеет в виду различные формы тех индустрий, которые обслуживают американцев в их повседнев­ной жизни: быструю еду, быстрое обслуживание автомобилей, бы­стрые покупки в магазинах, быстрое здравоохранение и т. д. Эти виды повседневного обслуживания функционируют так же, как бю­рократизация и другие виды рационализации, как механизм для по­степенного сооружения железной клетки рациональности вокруг че­ловека, от которой он не может ни избавиться, ни отвлечься для ра­ционализации самого себя.

Евангелические кампании, нацеленные сегодня на Восточную Ев­ропу, имеют, по-моему, сходство с кампаниями по учреждению рес­торанов быстрой еды, которые сейчас открываются в этой же части мира. И те и другие представляют собой признаки идеологического крушения социализма и как таковые с энтузиазмом приветствуются теми, кто в этой идеологической системе был самым обделенным. Легко приветствовать ресторан империи Макдональдса в Москве как осуждение прежнего способа производства…

Евангелический “продукт”, поступающий на рынок Восточной Европы, обнаруживает сходства между сбытом на рынке гамбургеров и рели­гии».

[6] О печати зверя впервые написал апостол Иоанн: «Он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число чело­веческое; число его шестьсот шестьдесят шесть» (Откр. 13:16-18).

[7] «В этом мире промывки мозгов, зомбирования, все, что учит не шагать строем, в ряд, плыть по течению, а воспитывает культуру мысли, это, в конце концов, союзник Церкви. Потому что Церковь тоже не плывет по течению в современном мире…» (из выступления дьякона Андрея Кураева).

[8] Еще задолго до русского рока почти такими же словами обраща­лись к людям библейские пророки…

[9] И если ты когда-нибудь

Почувствуешь пульс великой любви,

Знай –

я пришел помочь тебе встать.

К.Кинчев («Алиса»). Мое поколение

[10] Где нет веры, места нет любви.

К.Кинчев («Алиса»). Пересуды

[11] У раннего Кинчева есть потрясающая песня «Ветер водит хоровод». Она – о тех людях, которые проснулись, чтобы пуститься в хоровод Ветра – в хоровод борьбы с тьмой на стороне Света…

К закату сны из дома прочь!

Несло кружило по земле,

Всех тех, кто вздохом принял ночь

И до рассвета был в седле.

Кресты им метили пути,

Следы их хоронил туман.

По небу землю пронести

Созвал их ветер-ураган.

К.Кинчев («Алиса»).

Ветер водит хоровод

Доправославный Кинчев интуитивно нащупывает борьбу Бога со злом. «Военное наступление» Света он выражает в образе Ветра в песне «Ветер водит хоровод»; Ветер – это «стихия Солнца», «волна Добра», которая разрушает мир лицемеров… Но если ты проснулся, когда Ветер водит хоровод, но не пустился в него, то зачем просыпался?..

[12] Я уверен, что та боль, которая пронизывает песню Александра Непомнящего «Стекло (Отчуждение)», должна быть прочувствована всеми рокерами как личная боль, ведь не о «внешних» же он поет только, но и о нас же самих, представителях «контркультуры»!

На смерть всем ад разъединения:

Между живыми и мёртвыми — стекло,

Между живыми и любимыми — стекло,

Между сердцем и умом — стекло,

Между небом и землей — стекло

Стекло, стекло отчуждения,

Оскудения любви,

Отчуждения.

А.Непомнящий.

Стекло (Отчуждение)

[13] Здесь стоит оговориться, что воцерковление русского рока – это не значит, что верующие рокеры должны будут петь песни только про Бога и православие. Я не призываю трансформировать рок-группы в церковный хор. Православный Достоевский не писал жития святых, а православный Шевчук пел про осень…

[14] Кстати говоря, такую улыбку я часто замечаю у атеистов, высту­пающих против православия. Они обвиняют Церковь во всех грехах, но когда я начинаю защищать ее, они «награждают» меня своей вы­сокомерной улыбкой: «Мы знаем жизнь, и только глупцы могут ве­рить во всю эту чушь»…

К слову, иногда кичливое «знание» христианства некоторых перерастает в глупое хамство. Это особенно прослеживается в журналистике. Ну не понимает, например, Анатолий Стреляный, насколько примитивен его «Дневник для избранных» (скромностью повеяло…), где он пишет (газета «Комментарии», №15 (122)): «Есть, есть такие христиане, особенно из образованных, что впадают в смущение, а то и в ярость, если напомнить им о Символе веры. Они ведь втайне считают, что современный человек верить в эту сказку не может. Ну не в силах он поверить… не то что поверить – он просто уразуметь не в состоянии, что значит «рожденного от Отца прежде всех веков: Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, не сотворенного, одного существа с Отцом, Им же все сотворено».

Ну не угоден журналюгам Христос! Как не угоден и русский рок (Кинчев поет о журналюгах: «Ну а я у них считаюсь фашистом!» («Грязь»). Не зря же родилась песня А.Непомнящего «В защиту свободы совести»…

Свобода слова — это высоко.

Ее осуществляли апостолы, пророки

Под пытками и муками, ударами камней

Летело слово над землей свободной птицей.

Но причем здесь либеральный журналист,

Что обличая, знает — он в оплаченной «массовке»

И пуля не грозит ему, а в начале был

Иуда, что «сказал всю правду» — как в передовицу

Осины помнят про его правдивый дар —

Так был получен первый журналистский гонорар…

Свобода слова — это высоко —

Ее вершил солдат, что повторял слова присяги

Под дулами карателей на площади села —

Был голос его тверд, его прервали автоматы.

Но при чем здесь либеральный журналист,

Мэтр грязного белья, любитель красного словца

И он не первый — первый видел пьяного отца.

Поскольку звали его Хам, он был доволен «компроматом»

Спокоен Хам — раз и на солнце пятна есть,

Найдет он что по «освещать», кому стучать, на что поесть.

А.Непомнящий.

В защиту свободы совести

[15] Саму песню «Красный смех» написал Роман Неумоев, но я впер­вые ее услышал именно в исполнении Летова…

[16] Проф. В.П.Шестаков в статье «Философия любви Н.А.Бердяева» вкратце выражает ту мысль, которую подробно аргументирует вели­кий русский философ в своих работах: «Когда сладострастие становится самоце­лью, оно приводит не только к разврату, но и к разрушению лично­сти, огонь любви сменяется ледяным холодом эгоистического оди­ночества, неспособности найти выход к другому». Именно так Бердяев выражает взгляд православия на «свободную любовь»…

[17] Бурлаков рассказывал нам, что на протяжении жизни он верил в разные вещи (одна из них – национализм – он был националистом), но не мог отдать свою жизнь ни за одну из вер. Но когда стал православным, то понял, что за Бога – го­тов умереть. Об этом же поет и Кинчев:

Каждый день приближает час «ч»,

В каждом праве сургуч да печать.

Я мечтал быть мишенью в луче,

Но не видел, за что умирать.

Кинчев («Алиса»). Все, что я хочу

[18] Протестовать нужно против пахабщины, а не самому впадать в нее. Протестовать нужно, например, против того, что в газете с ог­ромнейшим тиражом «Аргументы и факты» печатают мсье Коклюшкина. Вот что он пишет в №23 (616): «Ругаться матом нехорошо – если живешь хорошо. А если проблемы? А если до Бога высоко, а до царя – далеко? Да наше правительство должно памятник мату поставить! Потому что только он и помогает преодолевать трудно­сти. Зимой лопаются трубы. Кто помогает не замерзнуть? Мат! Ска­жет человек несколько теплых слов в адрес мэра или префекта – и уже согрелся…»

Вот и думаешь, как же все же актуален Кинчев со своей песней «Грязь»:

Грязь в руках у ростовщика,

Грязь в глазах у юмориста,

Грязь в словах телезвонаря,

И в сердцах там тоже нечисто.

К.Кинчев («Алиса»). Грязь

У другого русского рокера Александра Непомнящего есть такие слова по этому поводу:

Дегенеpаты-юмоpисты с анекдотами

Совpащают улыбки-солнца в шуточки,

Hа смех люду подлому, как пьянь pаздетую,

Выставляют на помост-показ бедную любовь.

К.Непомнящий.

О нашем поражении (Танцуй пока)

[19]

[20] По учению святых отцов, грешник похож на собаку, которая лижет пилу, но не понимает наносимого ей вреда, потому что пьянеет от собственной крови.

[21] Кинчев не всегда поэт в чистом смысле этого слова. И не все, что вышло из-под его пера, претендует на высокую поэзию. Часто он больше певец, и его тексты оживают именно под музыку, но не в сыром прочтении. Те песни Кинчева, которые я буду разбирать ниже, не во всех случаях могут претендовать на поэзию с большой буквы, но они интересны и занимательны, и производят неизгладимое впечатление в исполнении Кинчева!

[22] А на часах уже – без пятнадцати три,

Время, как река, не воротишь назад.

А ты хоть раз попробуй, оглянись да посмотри,

Что сумел, что сделал, и кто этому рад.

Кинчев («Алиса»). Мама

[23] Такое название песни – протест против «Тату» с их «Не верь, не бойся, не проси»…

[24] Кстати, у Кинчева есть песня «Суд» на стихи А.Толстого, которая не входит ни в один из альбомов, но при желании ее можно найти в акустической записи в Интернете…

[25] «Всматриваясь в глаза вечности можно сойти с ума от беспечности глядящих под ноги» (расшифровка слов Кинчева перед песней «Власть»), от беспечности измученных томлением духа и живущих в суете…

[26] «Семь понтов» может, кроме этого, означать еще и семь смертных грехов: гордыню, алчность, похоть, гнев, чревоугодие, зависть и лень (или уныние).

[27] Не могу не отметить того, что почти все песни из кинчевского альбома «Изгой», в особенности «Бойся, проси и верь», «Моя война» и «Черный», во многом перекликаются с песней Александра Непомнящего «О нашем поражении (Танцуй пока)». Не удержусь, чтобы не привести фрагменты ее текста здесь с несколькими комментариями:

Знамения вpемени говоpят

Что на поpоге великая война,

Все предыдущие — лишь репетиции,

Такой войны не знала Земля.

(Здесь речь идет о последних событиях в истории, которые описаны в библейской книге Апокалипсис — о войне Бога и святых с дьяволом… — П.М.)

И будет Hюpенбеpг обязательно

Hад всеми победителями,

И над каждым, кто сдал свой Бpест на милость

Последним земным хозяевам.

Узрят совочками для песочницы

Все утопии, все pеволюции,

Все бинаpные оппозиции,

Экономики и пpости-конституции

Лишь пpизванные в списки pасстpеляных,

Удостоеннные чести замученных,

Увековеченные забвением,

Все, кто веpнулся на Родину с дискотеки…

Танцуй пока молодой, мальчик.

Танцуй пока молодой…

(Это слова из песни Газманова «Танцуй, пока молодой»… Апостол Павел почти два тысячелетия назад писал: «Будем есть и пить, ибо завтра умрем!» (1 Кор.15:32). Это – не идеология жизни апостола Павла, так он говорит о неверующих людях, которые почитают потребительский образ жизни за бога и все к нему сводят… Иными словами, Непомнящий в припеве песни издевается над стремлением брать от жизни все, прожить ее так, «чтобы потом было, о чем вспомнить». Это стремление порождено неверием в Бога и обусловлено небольшой продолжительностью жизни, после которой, по вере безбожников, не будет Вечности… — П.М.).

А слюнявые хит-паpад-мальчики,

Вагиностpадатели о Лилит,

Hазывают свои изделия

Hе соплями, но песнями пpо любовь.

А базаpные донны куpицы

Тpиста сеpий несут яйца семейных гнезд

Бpызжут ядом от похоти собственности

Якобы в истоpиях пpо любовь.

Дегенеpаты-юмоpисты с анекдотами

Совpащают улыбки-солнца в шуточки,

Hа смех люду подлому, как пьянь pаздетую,

Выставляют на помост-показ бедную любовь.

Куда ни глянь — то DJ Сволочь, то детектив,

Куда ни плюнь — то Фpейд, то ляжки pекламных див,

Ой, не ждут свого конца гоpода-гоpода,

Hо не бывает поpугаема Любовь…

…А в дуpдоме сегодня снова танцы, о-е!

А после всей тусовкой мы пойдем на выбоpы.

Ах, что за сексапил этот кандидат,

Он похож на солиста моей любимой гpуппы!

Я да ты, да мы в натуpе пацаны,

Еще две пpобки «спpайт», и мы получим пpизы:

Путевку на Багамы, кpутую pэп-кассету

И солнцезащитные очки!

Ты пpав! Отоpвись, сегодня pок до утpа!

Киндеp-сюpпpиз, Мумий Тpолль, М с медведями и Шуpа,

Hе забудь пpедохpанись — все pавно не будет мамы —

Тетя Ася не пpишла, мама неделю моет ванну.

Родpиго бpосил Саpу — все мужчины — козлы,

Геpоин — это кpуто, но пpосветляют гpибы.

Мама, мама! Пpавда, когда я умpу

У меня не будет больше пеpхоти?..

К.Непомнящий.

О нашем поражении (Танцуй пока)

[28] «Званых свобода крылатит силой Причастия, открывая двери в чертоги избранных» (расшифровка слов Кинчева перед песней «Апрель»).

[29] Покажите чудо, чтобы видно было многим,

Как перевоплощается в кровь твое вино.

Твое вино Шевчук («ДДТ»). Вальс

Кстати, у Кинчева есть очень покаянная песня «Новая кровь», которая относится к его раннем творчеству, но на интуитив­ном уровне в ней он нащупывает идею Евхаристии:

Гроза похожа на взгляд палача,

Ливень похож на нож.

И в каждой пробоине блеск меча,

И в каждой пощечине дождь.

(Как потрясающе описан дождь! Он, приходящий с неба в виде воды (очищение) – судия… – П.М.)

Начну с начала и выброшу вон

Все то, что стало золой.

Я вижу ветер отбивает поклон

Крестам над моей головой.

(Про Ветер Кинчев поет очень много («Ветер водит хоровод», «Ветер», «Вот так» и т.д.), как и про Солнце. Этот образ означает разное, в зависимости от общего контекста песен: свободу, борьбу с мраком, стремление к Солнцу, жизнь «в ритме Солнца» и т.д… – П.М.)

Новая кровь!

Слышишь стон роженицы ночи?

Новая кровь!

В крике рожденного дня.

Новая кровь!

Дорога домой могла быть короче.

Новая кровь!

Вновь наполняет меня.

Дорогу выбрал каждый из нас,

Я тоже брал по себе.

Я сердце выблевывал в унитаз,

Я продавал душу траве.

Чертей, как братьев, лизал в засос,

Ведьмам вопил: «Ко мне!»

Какое тут солнце? Какой Христос?!

К.Кинчев («Алиса»). Новая кровь

[30] А Правда там, где Царские Врата,

А на западе — по прежнему тьма.

А.Непомнящий.

В защиту свободы совести

[31] Невидимая брань старца Никодима Святогорца. К., 2005. – С.6.

[32] Диакон Андрей Кураев. Церковь и рок-музыка. Беседы с Богословом. Выпуск 3. – С.47.

[33] Невидимая брань старца Никодима Святогорца. К., 2005. – С.74-75.

[34] Диакон Андрей Кураев. Церковь и рок-музыка. Беседы с Богословом. Выпуск 3. – С.101.

[35] Бердяев Н. Истина Православия // vehi.net

[36] Афоризмы и религия. К., 2004. – С.56.

[37] Соловьев В. Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории, со включением краткой повести об Антихристе и с приложениями. М.: АСТ. – С.258-260.

[38] Здесь нужно оговориться, что западное христианство, активное в миссионерстве, впало в этом плане в крайность, потому что то светское, с которым оно «работало», иногда пагубно влияло на саму Западную Церковь, т.е. происходил процесс не воцерковления тех или иных светских сфер, а наоборот – секуляризация… Совсем не о таком миссионерстве речь в этой статье. Церковь должна воцерковлять, но не обмирщаться…

[39] Бердяев Н. О фанатизме, ортодоксии и истине // vehi.net

[40] Хассен С. Освобождение от психологического насилия. СПб.: ПРАЙМ-ЕВРОЗНАК, 2003. – С.93-94.

[41] Розанов В.В. Религия. Философия. Культура. М.: Республика, 1992. – С.288-289.

[42] Протоиерей Владимир Корецкий. Я благодарен за многое / Опубликовано в группе «Самый молодой профессор богословия о.Андрей Кураев» сайта «В контакте»: http://vkontakte.ru/board.php?act=topic&tid=5985620

[43] Соловьев В. Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории, со включением краткой повести об Антихристе и с приложениями. М.: АСТ. – С.178-179.

[44] Там же. – С.181.

[45] Я более чем уверен, что у некоторых моих читателей эта книга вызовет много вопросов. Например, как совместить любовь к человеку и миру с осознанием того, насколько сильно все погрязло во зле? В качестве ответа на этот вопрос, как мне кажется, следует разместить небольшой отрывок из книги Бердяева «Миросозерцание Достоевского», в котором он размышляет о любви в контексте творчества великого русского писателя, духовным наследником которого в какой-то степени является и Кинчев…

No tags for this post.
 

One Response to Рок в Небо

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика