Автор: Дарья Кучинскайте, студентка НПУ им. Драгоманова

“Возлюбленные! Не всякому духу верьте,

но испытывайте духов, от Бога ли они”.

(1 Иоанна 4:1)

Говоря о музыке, которая звучит «за кадром» последнего романа Михаила Булгакова, чаще всего проводят параллели с «Фаустом» Гуно. Возможно, этот стереотип сложился из-за того, что литературоведы ориентируются больше по либретто, а с произведениями симфоническими малознакомы. Но если в «Белой гвардии» действительно присутствуют нотки этой любимой Булгаковым оперы (даже партитура, всю зиму сиротливо простоявшая на пианино, ведь ей пока звучать «не время»), последний его роман, похоже, сопровождают иные мелодии – «Фантастическая симфония. Эпизод из жизни художника» Гектора Берлиоза, за столетие до написания «Мастера и Маргариты» предвосхитившая все основные коллизии его сюжета…

В самых ранних черновиках «романа о дьяволе» с еще не утвержденным названием (то ли «Черный маг», то ли «Копыто инженера») не было ни Мастера, ни Маргариты, а несчастливый однофамилец композитора присутствовал с первых строк. Остается лишь догадываться, что с помощью такой неожиданной аллюзии (бунтарь – приспособленец) хотел сказать автор. Гектор Берлиоз, проклятый родной матерью за упорное желание стать композитором, так и не получивший признания парижской публики при жизни, оставленный своей рыжеволосой музой Гариэттой (какое созвучие с Маргаритой!), умерший в нужде и одиночестве… Этот трагический образ скорее отвечает неприкаянному Мастеру, а не председателю «МАССОЛИТа», погибшему под колесами трамвая, но возможно, композитор, любивший пошутить (порой неудачно – что непростительно в рассуждениях о свете и тьме), оценил бы насмешку Булгакова. В любом случае, Гектор вполне заслужил такую карикатуру за злые шутки своего «музыкального романа». Позже был Скрябин с черной мессой «Девятой симфонии» и сонмы мелких бесов, рокеров всех мастей, но Берлиоз – основоположник демонизма в европейской музыке.

«Фантастическая симфония» не только программна, но и автобиографична. Молодой, безнадежно влюбленный музыкант решил отравиться, но, не рассчитав дозу опиума, вместо смерти впадает в тяжелое забытье. Даже во сне его преследует idee fixe – лейтмотив любимой, красной нитью связующий все пять частей симфонии. Еще до знакомства она уже видится ему в грезах (I часть, «Мечтания. Страсти»), а после встречи образ любимой не оставляет его ни среди людей (II ч., «Бал»), ни на природе (III ч., «Сцена в полях»). Необходимо отметить, что в сцене бала Г.Берлиоз впервые симфонизирует бытовой вальс, а Булгаков, описывая подготовку Маргариты к празднику весеннего полнолуния, упоминает «громовой виртуозный вальс», «обезумевший вальс», сопровождающий ее сборы и полет, на самом же балу играет оркестр под руководством Иоганна Штрауса, «короля вальсов».

Музыка симфонии становится тревожной – прозрачные краски оркестровки сгущаются, чувствуется приближение грозы, соло литавр имитируют отдаленные раскаты грома… Может, «тьма пришедшая с востока накрыла ненавидимый прокуратором город», или это нечисть кружит над златоглавой некогда, ныне же потемневшей Москвой…

Звучит марш – ему снится, что он убил свою возлюбленную и теперь его ведут на казнь под крики толпы (IV ч., «Шествие на казнь»), но и среди плакатных революционных мотивов последний раз появляется ее нежная мелодия, оборванная страшным «tutti» оркестра – ударом гильотины. «Покатилась» – отметил в партитуре Берлиоз. «Голова подскакивала по мостовой» – напишет Булгаков…

Смертью героя история не заканчивается. «Маргарита провожала глазами шествие, прислушиваясь к тому, как затихает вдали унылый турецкий барабан, выделывающий одно и то же «Бумс, бумс, бумс», и думала: «Какие странные похороны… И какая тоска от этого «бумса»!» Под траурные звуки на похоронах Берлиоза (V ч., «Ночь на шабаше ведьм») среди нечести появляется Гариэтта-Маргарита в своем истинном облике ведьмы. Мелодия любимой исказилась, стала почти неузнаваемой – от благородства не осталось и следа, кларнет-пикколо звучит гнусаво, она вместе с нечистью кружится в пошлом танце. Однако композитор не ограничивается развенчанием любимой, он теряет не только любовь, но и веру. Слышны колокола и напев «Dies irae» (католической заупокойной гимн), который при повторном проведении со смещенными акцентами деформируется в оргию, окарикатурено повторяется нечистью и растворяется во всеобщем шабаше… Симфония завершается черной мессой и торжеством зла.

Когда Воланд в традициях гностического дуализма утверждает, что добро не самодостаточно («что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?»), он, конечно, лжет, ведь дьявол «лжец и отец лжи». Согласно святоотеческому учению, зла, как бытийной сущности, вообще нет. Точно так же, как тьма – отсутствие света, зло не является самостоятельной величиной, это всего лишь отсутствие добра, и тот, кто творит зло, по определению свт. Григория Нисского «существует в несуществующем». Итак, зло, будучи неполноценным, может лишь паразитировать, искажая существующее творение Божье, которое «добро есть». В таком свете откровенное зло советского безбожия не так опасно, как тонкий соблазн зла, «творящего благо» на фоне пассивного, безвольного добра (Иешуа Га-Ноцри).

М.Булгаков, как и его музыкальный предтеча, не просто отрицает, а переворачивает учение Церкви, смещая акценты (вставные главы – «евангелие от Воланда») и, как кульминация, откровенно пародируя Литургию. Литургическим центром церковной жизни является таинство Евхаристии, когда под видом хлеба и вина верующие причащаются Тела и Крови Христовых. Вместо бескровной жертвы на черной мессе приносят в жертву сатане животное или человека и пьют его кровь. На балу у Воланда Маргарита участвует в убийстве барона Майгеля и ритуально пьет кровь жертвы из черепа ранее убитого Берлиоза-«не композитора».

После всего происшедшего слова ведьмы «а прогнать меня ты уже не сумеешь» звучат зловещим приговором (вспомним навязчивый лейтмотив симфонии, от которого невозможно избавиться). С точки зрения ортодоксального богословия, такой «покой», заслуженный Мастером, и есть ад, но в обществе постатеизма этот «рай без Бога» воспринимается положительно… Нельзя не согласиться со словами С.Аверинцева о том, что это «гораздо страшнее, чем атеизм» [1].



[1] «Радикальный релятивизм и прагматизм в сочетании с практикой модного образа жизни порождают весьма специфическое состояние души, при котором вопрос о бытии Божием, не получая отрицательного ответа, утрачивает — заодно со всеми остальными «последними» — всякую серьезность. В перспективе феноменологии человеческих типов это гораздо страшнее, нежели атеизм.» (Сергей Аверинцев, «Несколько соображений о настоящем и будущем христианства в Европе»)

No tags for this post.
 

7 Responses to Отображение идей «Фантастической симфонии» Гектора Берлиоза в романе М. Булгакова «Мастер и Маргарита»

  1. Алиска:

    Я диплом писала по средневековым Пляскам смерти и фантастической симфонии, для меня эта статься просто находка,спасибо автору!

  2. //Странно видеть подобную статью на страницах православного сайта//

    а статью монаха о сексе на этом сайте вам не странно видеть? статьи об инаугурации Януковича — не странно?

    //изобилует фактическими неточностями//

    приведите примеры.

    //Тема шабаша в искусстве, тем более романтическом, тем более среди молодых художников, популярна, не более того.//

    Вы можете назвать другие музыкальные произведения романтиков, где происходит черная месса, муза оказывается ведьмой и т.д.?

    Михаил Reply:

    «Вы можете назвать другие музыкальные произведения романтиков, где происходит черная месса, муза оказывается ведьмой и т.д.?»

    Дарья, упомянутая Вами опера Гуно «Фауст» завершается балетными сценами на тему Вальпургиевой ночи.
    Одним из первых подобных произведений приходит на ум «Ночь на Лысой горе» Мусоргского.

    Если брать самое начало романтической эры — вспоминается опера К.М. фон Вебера «Вольный стрелок», где в Волчьей долине Каспар сначала вызывает Самиеля, а затем они с Максом отливают волшебные пули.
    Джакомо Мейербер. Опера «Роберт-дьявол» — когда там пляшут монашки-демоны. Кстати, Ференц Лист сочинил произведение по мотивам этой оперы и, в частности, именно этой сцены — «Valse infernale». Кстати, Лист сделал фортепианное переложение «Фантастической» Берлиоза.
    В опере Верди «Макбет» — чем это там ведьмы в начале первого и третьего акта занимаются? ))))))

    Дарья Reply:

    —Одним из первых подобных произведений приходит на ум “Ночь на Лысой горе” Мусоргского.

    Приведу цитату из воспоминаний княгини Урусовой: «Кто знает эту музыку, тот помнит, наверное, как под Киевом в полночное время бушевала нечистая сила, такая реальность чувствовалась в звуках, что в воображении под свист и рев беснования представлялись летающие ведьмы, стукались друг о друга черные рога и в пляске вертелись хвосты. Но вот в самый разгар торжества темной силы над Киевом раздается мощный удар церковного колокола к утрене. Заметались ведьмы, заметались врассыпную нечистые, страшные звуки затихают. В Ббожественной тишине зарождающегося утра мерно удар за ударом уже звуки колоколов не в одной, а многих церквях и святых монастырях. Чудно передал Мусоргский ВСЮ КАРТИНУ ПОБЕДЫ МОЛИТВЫ НАД АДОМ».

    В традиционном ключе силы зла (побеждаемые добром) представлены и в других упомянутых Вами произведениях. Но не так у Берлиоза и Булгакова…

    Михаил Reply:

    Дарья, представленную Вами интерпретацию, если с ней соглашаться, можно отнести, скорее к «Ночи» в редакции Римского-Корсакова, наиболее часто исполняемой, но не к оригинальному произведению Мусоргского, сюжет (и, естественно, финал) которого совершенно отличен от «Ночи» Римского-Корсакова.
    «В традиционном ключе силы зла (побеждаемые добром)» — Дарья, Вы ведь прекрасно понимаете, что не только у Берлиоза и Булгакова есть произведения, где «силы зла» представлены в таком «нетрадиционном ключе».
    Но дело даже не в этом. Мастер и Маргарита обрели покой – роман окончен. А сюжет «Фантастической» ПРОДОЛЖАЕТСЯ в монодраме «Лелио, или Возвращение к жизни». Почему в своем разборе симфонии Вы совершенно упустили это из виду?
    P.S. Да, кстати, Дарья, а как Вам финал берлиозовского «Осуждения Фауста»? Там вроде в конце «добро», и ангелочки на небе поют… :-)

  3. IKOPYTINA:

    Странно видеть подобную статью на страницах православного сайта. Параллель мало сказать натянута. Анализ поверхностный, изобилует фактическими неточностями. Тема шабаша в искусстве, тем более романтическом, тем более среди молодых художников, популярна, не более того. Булгаков же, совсем другое… Роман — итог жизненного пути… Никакой связи с Берлиозом нет совершенно. Глупая, поверхностная, вычурная статья. Напоминает вопросы неискушённых студентов музыкантов, которые , увлечённые литературной программой симфонии Берлиоза, всё время меня спрашивают: «Убил он её или нет?»

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика