Политика – дикий зверь, поедающий молодой виноградник Божий

Архиепископ Леонид (Краснопевков, секретарь св. Филарета Московского)

Что дает право мне, маленькому мирскому человечку, прихожанину скромного, незаметного православного храма в провинциальном городке на Западной Украине говорить о такой глыбе как Московская патриархия? Да, собственно, никакого права на это я и не имею, ни морального, ни юридического. Кто я такой, чтоб судить да рядить о действиях Патриарха Кирилла? Быть может, он нас даже от чего-то спасает своими противоречивыми действиями и смущающими совесть словами, а мы этого не понимаем?

Несмотря на все это недопонимание и ограниченность, я все-таки человек, и мне свойственно мыслить и переживать всё то, что происходит с моим народом и в Украинской Церкви. В сегодняшней сумятице понятий и противоречий попробую сформулировать те мысли, которые лично мне помогают остаться любящим свою Украинскую Церковь и очень близкую по душе Русскую Церковь христианином, уважающим свое государство законопослушным гражданином, и, в конце концов, просто патриотом той Родины, которую не выбирают.

После всего уже написанного и сказанного на эту тему можно спросить: «А не дерзко ли Патриарха подвергать критике?» В этом случае стоит вспомнить слова преп. Иоанна Лествичника, который сказал, что дерзость — это когда настаиваешь на своем, унижая другого человека, а дерзновение – когда заступаешься за ближнего, унижая себя. Может быть, писать о Московской патриархии и было бы критикой и осуждением, если бы я говорил о ней в духе противопоставления, но сказать хочется о нас, русских и украинцах, об истории наших ошибок в нашей Церкви.

Лет эдак двадцать назад, уже отслужив в армии, я пришел в Православие. Поступив в институт на кафедру культурологии, изучая всемирную культуру и историю и пребывая при этом в состоянии неофитства, я выделил для себя рядом с украинской русскую культуру, буквально влюбился в Русскую Церковь, как юноша в девушку. Конечно же, мое научное учреждение было полностью проникнуто духом украинского национального приоритета, но при этом царила атмосфера свободного диспута. Я рьяно отстаивал непогрешимость Московской патриархии, сам же организовывал диспуты, брал активное участие в научных конференциях и всё на одну тему – «Православная духовная традиция и каноническая Церковь на Украине».

Мои замечательные учителя-профессора практически все ставили мне пятерки, что, впрочем, говорит об их снисходительности и милосердии. Я же старался всегда говорить без листочка, аргументированно, при этом был практически единственным «москалем» на кафедре. Они все уважали мою веру и говорили, что ревность должна быть разумна, и всё время добавляли: «Ничего, в скором времени ты всё увидишь сам». Сейчас, в горькое время разочарований, я вспоминаю эти слова с благодарностью, потому что хорошие ученые научили мыслить, рассуждать и не впадать в крайности, что так неоценимо важно, дабы не потерять уважения и любви к людям с другим мироощущением. Но в благодарность им я, конечно же, не побегу в храмы УПЦ КП…

После благословения батюшки на поступление в семинарию я пришел за одобрением этого нелегкого решения к институтским преподавателям. Они все в один голос сказали: «Мы рады, что в УПЦ МП появляются молодые мыслящие кадры, они ей очень необходимы, чтобы быть на равных с другими конфессиями и протестантами».

К сожалению, преподаватели были правы, патриархия сейчас – это государственное церковно-бюрократическое учреждение, и оно печется больше о геополитических интересах российского государства, чем об окормлении своих чад в Украине. Если ты любишь православие и живешь при этом в Украине, то не можешь не замечать, не чувствовать смущения от исходящей из патриархии политической риторики, которая проповедуется на церковном языке.

Во всем том, о чем не могу не писать, не собираюсь выискивать сучки мелких погрешностей, вспоминать давно забытые исторические неурядицы, подымать наружу очень модный сейчас в примитивной беллетристике жанр «разоблачения секретных документов». Постараюсь высказать то, что переживаю, и опираться на то, что всем доступно для чтения и восприятия. «Прилично твоему великодушию, – писал в одном из своих писем св. Василий Великий о неурядицах своего времени, – уступить любопрительность другим, лучше же сказать, если возможно, истребить её и в их душе, самому истребив огорчительное терпением». Есть такие вещи, о которых не только нужно говорить, но даже преступно молчать, потому что рана, нанесенная россиянами украинцам, кровоточит, и слова льются, как слёзы.

Церковь – это, прежде всего, жизнь живых людей во Христе, каноны и догматы исходят из этой жизни и стараются освятить, направить, объяснить неизреченные её основы. Искусственно перетасовывая нормативные акты Церкви в политических интересах России, используя живую евхаристическую связь между нашими Церквами для влияния в определенных целях на прихожан УПЦ, Московская патриархия попросту топчется по живой ткани веры людей во Христа. Как говорится в народе, не был бы яд ядом, если б не казался вкусным вином. Напиться «политического православия» за последние лет двадцать мы уже успели, и опьянение ужасно.

Прибегает как-то ко мне с самого утра прихожанка одного из ровенских храмов, целую ночь не спавши, с мрачным взглядом, руки трусятся, и прямо орет: «Бандеровцы истребляют наших священников, кругом банды нацистов вешают русских, на улицах холокост (это был февраль месяц), а ты спишь». Я спросонья только и успел спросить: «А где, собственно, убивают, в каком конкретно месте и кого конкретно? Голову никто не разбил, а то ведь скользко?» «Какая разница, – воскликнула она в ответ, – батюшка так говорил!» Она ушла, а потом ещё долго убеждала меня в невидимом, как в видимом, а со временем и вовсе перестала звонить, считая меня пропащим для Христа. Я не обиделся, конечно, потому что угар пройдет, и появятся обычные житейские проблемы, которые всё равно придется решать вместе. Эта ложь обличается жизнью.

Но я не могу благочестия ради жить в таком ужасном, искусственном, ограниченном московским православием, особенном, доступным только для избранных, мире. У меня складывается впечатление, что высшая церковная власть, церковно-бюрократические структуры и высшие духовные школы это такая гора Парнас, на которой живут богословы и проповедники, слухом не слышащие и глазом не видящие, что творится там, доле, в мире простых смертных, на обычных приходах. «То, во что веруется просто, должно исповедоваться просто» (блаж. Иероним). Они говорят, может быть, правильные вещи, не спрашивая, нужно ли это простому большинству паствы Христовой. Их не волнует, что происходит в душах верующих людей от их блестящих идей и озарений о симфонии власти и государства, о «Русском мире», о чудесном умножении синодальных отделов, о борьбе с ветряными мельницами растленногоЗапада …и о всех церковных «измах», имже несть числа.

Человек живет в Божием, разнообразном мире Церкви, которая открывает для него красоту Вселенной, а не её враждебность. Православных МП легко обнаружить даже подслеповатым слугам антихриста по вечно подозрительному виду, по унылой тоске о святом несбыточном прошлом Руси и легко распознаваемым слоганам: «Всегда готов за Русь святую, за царя и отечество восстать в годину роковую». Государство старается ограничить Церковь в рамках некой структуры, вместить в себя и внушить: «Мой враг – это твой враг, моя борьба – это твоя борьба, мой бог – это твой Бог».

Церковь – это просто жизнь Христа среди людей, и никакая организация не может это ни контролировать, ни направлять. Ведь центр, главный нерв церковной жизни — это духовная семья на приходе, об этом просто кощунственно писать отчеты в патриархию. В советские времена для эффективного контроля над Церковью был создан Совет по делам РПЦ, который, в свою очередь, и сотворил патриархию в её теперешнем виде как структуру, направляющую церковную жизнь в необходимом для партии русле. Как раньше, так и теперь она в большинстве случаев может только отягощать лишними проблемами и без того проблемную жизнь прихожан, а батюшек обременять отчетами о работе, например, с молодёжью, которой заниматься просто некогда и незачем. Ведь нельзя же людей считать материалом, с которым работают, из которого можно слепить гражданина по подобию, заказанному сверху. Человека Господь создал как образ Свой, у него есть своя собственная, Богом управляемая жизнь, и ее призвана Церковь освятить. Господь лишь в силах сотворить вечную обитель из материала, который предоставляет человек, приходящий в храм. «И Мы придем к нему, и обитель у него сотворим» (Ин. 14, 23).

Пастыри — только свидетели, соработники в том труде, который в бумагах не зафиксируешь. В бюрократических раскладках церковной жизни всё как-то по-советски быстро – ставим цель и достигаем спасения до Пасхи следующего года. Церковь исповедует постоянство и надежду, жизнь невозможно спланировать, её невозможно создать или возродить, она дается Богом, просто, в таинствах, в добродетели, во всем том, что составляет природу Церкви, да и бытия человека в целом. «Если жизнь зависит не столько от естественных условий, сколько от теорий и произвола отдельных лиц, то подобные случайности подчиняют её себе существенно и неизбежно, и становятся для этой искусственной жизни как-бы законом», – так описывал А.П. Чехов в своих публицистических записках «Сахалин» характер русской души, бытующей в русской Сибири. Какое-то недальновидное безразличие. Сидишь себе в Санкт Петербурге, чаек попиваешь и преспокойно управляешь людьми, которым на Сахалине приходится лезть в угольные шахты за пять километров от бараков. А за сто метров находятся точно такие же залежи угля, но сверху не предписано, значит, иди, замерзай до смерти и делай то, что в голову взбрело людям, безразличным к человеку, а значит, наплевавшим на Родину. Все наносное выветривается на перекрестках исторических путей, на сквозняках социальных веяний, и все эти госпроэкты патриархии, я уверен, никогда не станут частью Предания.

Нельзя продуцировать подделки духовной жизни, подменять ее жизнью общественной, подвиг повседневной борьбы со страстями – деятельностью на благо Родины, патриотическими клубами, культивирующими ненависть к врагам Отечества, в том числе к украинцам. На сайтах патриархии, куда ни глянь, одни военно-патриотические темы, а о Христе напоминает лишь Лик Его на знамени очередного православного воинства, казачества, какого-то военизированного формирования… Нельзя размыкать родственные, дружественные, общечеловеческие, общекультурные связи людей и народов и замыкать истину в одном человеке, в отдельно взятом народе, в рамках заученного понимания Церкви отдельным священником или епископом. «Епископат – вот орган внешнего единства вселенской Церкви. Епископ до тех пор имеет власть епископства, пока он согласуется со всеми другими епископами. Собор епископата и есть главный орган внешнего единства Церкви», — писал святой московский богослов архиепископ Иларион (Троицкий). Владыка имел в виду епископат не одной лишь страны, а рассеянный Богом по всей Вселенной, ведь не может быть ни епископа без Церкви, ни Церкви без епископа, а Глава – Христос. Святоотечская аскетика говорит, что если человек замыкается в самом себе, он встречается там с бесом; то же касается и народов.

Церковь за всю историю своей жизни в разных обществах и культурах вынесла очень серьезный опыт, к которому стоит прислушаться современникам. Когда во время приезда в Украину Патриарха всенародным гласом звучало «Наш Патриарх – Кирилл!», я вместе с народом со всей искренностью выкрикивал эти слова, а краешком памяти своей вспоминал другую историю. Вот точно так же — «Наш Патриарх Кирилл!!!» — скандировали толпы александрийских монахов-монофизитов на улицах Константинополя под предводительством Патриарха Александрийского Диоскора и архимандрита Евтихия, родом из Египта. Они таким способом согнали православную иерархию Византии на разбойничий собор в 449 году. В догматических разногласиях с Патриархом Константинопольским Флавианом они исповедовали не соборный голос Церкви, а авторитет св. Кирилла Александрийского, и всех несогласных с мнением их национального героя подвергали, с помощью светской власти, пыткам и принуждали повиноваться. Точно так же скандировали на улицах Александрии поклонники Петра Монга, Гайяны, архимандрита Варсумы… в Антиохии – Иоанна Талайи и Севира Антиохийского, в Иерусалиме – лжепатриарха Феодосия, погибая при этом сотнями и даже тысячами от рук властей, наводивших порядок, и, в свою очередь, убивавая несогласных с ними.

Они упорно отстаивали свои убеждения, будучи уверены, что совершают подвиг мученичества: «Истина у Кирилла, потому что он из Египта и после него и за границами Египта, и у всех, кто не преклоняется перед авторитетом Александрии, – всё ересь». Ересь — это всегда часть от целого, и когда какой-то народ затворяет в своих границах Церковь, он теряет эту полноту. Когда военно-патриотические движения, которые вполне присущи всякой нации, возглавляются религиозными лидерами, тогда собственный голос звучит как догмат и нетерпение становится законом. Первородный грех монофизитства состоит отнюдь не в богословских ошибках, а в порче духа, в поклонении нации, возведении святых в ранг национальных героев. Только единицы разбирались в тонкостях богословских определений, а восставали за «истину» тысячи. Монофизитство возникло «в религиозной жизни именно народных, некультурных манер, ставящими на первый план не логичное убеждение, а веру и чувство», – писал дореволюционный богослов проф. Бриллиантов. Патриарх Кирилл обращался в начале своего служения к интеллигенции, по сути — к единицам, и они его слушали и ему внимали, а когда он обратился к народным массам России, они начали действовать.

С тёплым чувством вспоминается для украинцев приезд в Украину тишайшего (как теперь понимаешь) Патриарха Алексия II. Его так называемая пассивность принесла больше пользы в смутные времена развала СССР. Его молитва и осторожность не позволили расшириться границам уже неизбежного тогда раскола, в противовес бурной деятельности Кирилла, вызывающей восторг в массах, а потом разочарование, и провоцирующей раскол, только уже по линии русского шовинизма.

Мирные киевские будни периодически беспокоят так называемые «крестные ходы». В действительности эти шествия можно охарактеризовать вполне эпически: поход крестоносцев на Верховную Раду Украины, а ведь крестный ход по сути своей литургичен. Его происхождение связано с традицией служения литургии в Константинополе, когда епископ с центральной площади города шествовал во главе клира к церкви, где будет совершаться литургия. Вокруг него собирался верующий народ, и так происходило собирание Церкви в собрание для совершения таинств. У славян это шествие происходило вокруг храмов. А что же мы видим сейчас? Толпа людей с иконами Николая II, с крестами и хоругвями, портретом Патриарха, с транспарантами, изобилующими слоганами из политического словаря Московской патриархии — «За Русь святую, за Отечество! Кто нас спасет от электронного концлагеря?» и т.п., — причем все это происходит не только без епископа, но и вопреки неоднократным просьбам священноначалия УПЦ МП прекратить это безобразие. К чему же призывают народные проповедники у стен ВРУ? К покаянию перед Николаем II, а не перед Христом, к искуплению народом преступления клятв, данных на Московском Соборе 1613 года, которые постулировали отлучение от Церкви за непослушание Царю. Обычные прохожие, созерцая это действо, делают вполне закономерные выводы: «Все это УПЦ – пятая колонна Москвы, кучка маргиналов, купленных Москвой, живущих утопическим прошлым, а не Христом». Это искусственно созданный очаг распространения духовных болезней в УПЦ МП. Может ли так сказать воспитанный Церковью христианин: «Весь ваш епископат УПЦ – предатели святой Руси, которые продались жидо-масонам». А это слова православного священника!

Попробуйте обратиться к этим людям с церковной проповедью и разумной речью. Я однажды слышал, как это тщетно пытался сделать владыка Митрофан (Юрчук) в Киево-Печерской Лавре, где собирались митингующие. Они понимают только демагогию и идут, куда укажет «некто», ведь объявления «Внимание! Всеукраинский крестный ход» никем не подписаны. Московская патриархия воспитала целое поколение людей, живущих прошлым и нашедших приют для своих страстей в Церкви. Газетки, журналы и листовки типа «Мир», «SOS (Спасите наши души)» и тому подобная православная «Искра» в один момент разжигают такие страсти, которые потом приходится очень долго тушить. Попробуйте сейчас завести речь о каноническом статусе УПЦ вне Московской патриархии, и бомба взорвется, создав множество новых расколов. Эта субкультура никогда не станет частью нашей национальной культуры, она не имеет ничего общего с церковным Преданием. Эти фанатично настроенные люди делают УПЦ медвежью услугу, ну а тот, кто оплачивает беспрепятственный проход по центральной артерии столицы, улице Грушевского, получает за это политические дивиденды.

Один здравомыслящий священник как-то мне сказал: «Ты знаешь, я давно подозревал, что все эти патриотические крестные ходы и стояния перед памятником Николаю II, все эти ИНН и движения против глобализации, расползающийся страх перед жидо-масонами и секулярным Западом, возглавляемым антихристом, всё это проекты патриархии. Это какой-то агитпроп, такое впечатление, что только вчера с «Комсомольской Правды» передёрли, и в виде православных листовок размножили. Не отжила ещё свое советская озлобленность холодной войной и жажда политических реставраций. Раньше ещё сомневался, а теперь убедился, потому что люди-то ссорятся друг с другом, а значит, нет там Христа, они не слышат Евангелия. Ни канонический священник, ни канонический местоблюститель УПЦ уже и вовсе не авторитет, они слепо идут за Кириллом и надеются на Путина, как на мессию».

(Продолжение следует)

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика