Юрий Черноморец, доктор философских наук
19 июня исполняется 100 лет со дня рождения выдающегося современного православного богослова митрополита Антония Сурожского. Митрополит всегда подчеркивал, что не приобрел богословского образования, и по своему университетскому диплому был врачем. Однако по своей церковной культуре митрополит Антоний был верным наследником парижского богословской школы русской эмиграции. Можно сказать, что после второй мировой войны мысль этой школы продолжилась с полной силой только в творчестве Ольвье Клемана и митрополита Антония.

К митрополиту Антонию полностью подходит суждение французского философа Анри Бергсона, согласно с которым любое творчество мыслителя есть объяснение какой-то одной интуитивно познанной истины, познанной обычно в состоянии озарения или даже откровения. Будущий митрополит Антоний в 14 лет пережил опыт живого присутствия Христа. Я, говорит о своем опыте владыка, «начал читать Евангелие от Марка, которое было предназначено для таких мальчиков, как я, для дикарей. Я начал читать, и между первой и третьей главой, которые я читал медленно, потому что не привык к устарелому языку даже русского перевода, вдруг почувствовал, что по ту сторону стола, за которым я читаю, стоит живой Христос. Я Его не увидел, я не обонял ничего, не слышал ничего. Я откинулся на своем стуле, убедился, что это не видение, не галлюцинация, а совершенно простая уверенность, что Он тут стоит. И тогда я подумал: если это так, то все, что сказано о Нем, должно быть, правда; если Он умер и теперь живой, значит, Он – Тот, о Котором говорил отец Сергий».

Владыке Антонию приходилось проповедывать в среде инославных, для которых личное обращение к Богу – начало любой религиозной жизни. Он свидетельствовал о своем опыте эмигрантам, для которых православное христианство было традицией, а не живой реальностью их повседневного духовного опыта. Он вновь и вновь говорил о встрече с живым Богом как начале христианства тем верующим, которые давно утратили понимание того, что Бог – это Жизнь которая жительствует, Жизнь с избытком, Жизнь, в причастности к Которой только и возможна наша жизнь.

Митрополит Антоний предлагал христианство, построенное на личном опыте, не только потому, что современные люди привыкли доверять только опыту: своему личному опыту, научному эксперименту, очевидности для всех. Владыка Антоний имел то же самое переживание, которое двигало апостолами. «Мы, говорит св. Иоанн Богослов своим ученикам, проповедуем вам, что слышали, что видели своими очами, что рассматривали, и что осязали руки наши, проповедуем о слове жизни, ибо жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам эту вечную жизнь» (1 Ин 1:1)». Митрополит Антоний как священник и епископ ощущал себя наследником апостольской благодати не только в смысле возможности совершать таинства, но именно в обязанности свидетельствовать об опыте личной встречи с Богом, опыте, преображающем всю жизнь человека.

Владыка Антоний называл этот опыт «опрокидывающим» человека. Встреча с Богом останавливает обычное течение жизни человека, опрокидывает его «Я», делает человека тем, кто перестал действовать-чувствовать-говорить. Человек останавливается в молчании и переживании того, что с ним происходит и над чем он сам не властен. Вместо «Я думаю», «Я говорю», «Я действую», «Я переживаю» возникает другой модус жизни, жизни в модусе: «Меня» — «Бог позвал меня», «Бог затронул меня», «Бог открылся мне». Митрополит Антоний говорит об этом переживании, в котором нет никакой нашей активности, но только наша затронутость активностью Бога, как о состоянии уязвимости. Каждый человек живет в своей крепости самозамкнутого «Я» до тех пор, пока не встретит своего Другого. Этим другим может стать невеста или жених, дети, родители, ближний, дальний, и даже – враг. Но Другим по преимуществу для любого человека становиться Бог. Он нас любит, даже когда мы еще не родились. Ни на минуту Он не перестает поддерживать нашу жизнь. Ни на минуту Он не перестает в нас верить, как бы далеко мы не были от Него. Потому, согласно с владыкой Антонием, Бог – наш Отец и наша Мать, а мы – все Его дети. Он – наш Жених и Невеста, а мы Его «половинка». Наша душа постоянно устремлена к Богу. Но не потому что Он – наше счастье, как думали средневековые мистики, и не потому что Он – наша естественная цель и полнота жизни, как думали античный философы. А потому что Он всегда уже окликнул нашу душу, позвал ее к бытию, к жизни, к счастью, к общению.

Принять Бога как Жизнь с избытком, жить как настоящий человек и настоящий христианин я могу только тогда, когда научусь принимать всякого другого таким, как он есть. Только тому открывается Бог как его Другой, кто сам открылся своему другому, посланному ему на дорогах этой жизни. В этой открытости другому – вся тайна человечности, вся тайна христианства.

Состояние встречи с Богом дает человеку пережить мир. Не зря в еврейской культуре при встрече говорили: «Мир Вам!», а в греческой «Радуйтесь!». Состояние мира и радости – естественное порождение встречи с Богом, естественное следствие настоящего принятия другого как своего ближнего.

Не зря в первой проповеди в Лавре после своего избрания Местоблюстителем Киевской кафедры митрополит Онуфрий сказал, что неумение принять ближнего, каким как он есть, – причина всех проблем на Востоке Украины. Мир может вернуться на украинскую землю только тогда, когда мы научимся принимать другого таким, как он есть, и уже потом ждать его преображения в лучшую сторону. Принять детей такими, как их послал Бог – просто и естественно, хотя человек сопротивляется и этому. Такова бывает злая воля – она и есть настоящий грех, настоящее зло. Сопротивление естественному порядку вещей, сопротивление жизни сегодня приобрело катастрофические размеры. Непринятие детей родителями, родителей – детьми. Неприятие другого в отношениях между людьми и народами стало нормой не только в мире земном, но и церковной ограде. По словам св. Николая Касавилы, жизнь в этом мире – это период духовной беременности перед нашим рождением в вечную жизнь. Отгораживаясь от живого Бога, человек перерезает пуповину прямо в чреве матери. Страшно, трагично, болезненно для всех, когда человек умирает внутри естественной для себя среды тут – или в семье, или в церковной общине.

Митрополит Антоний не уставал призывать к восстановлению целостности человека, которая – в умении быть открытым к другому, в умении жить в лоне Матери-Церкви, в умении признать и принять Небесное Отцовство и Материнство Любящего нас Бога. Сам он явил пример крайнего долготерпения в принятии ближнего и дальнего, и терпел все, что было возможно и невозможно вытерпеть. Бог, особенно в конце жизни, испытывал владыку: а способен ли ты до конца понести все немощи ближнего, претерпеть все острые углы его жизни, вторгающейся в твою жизнь? Очень страдая, митрополит Антоний претерпел все до конца. И показал: с Богом невозможное – возможно. Нужно лишь только встретиться с Богом и жить в свете опыта этой встречи.

Фото Facebook

 

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика