Автор: Андрей Смирнов

«И  познаете истину и истина

сделает вас свободными»

Евангелие от Иоанна 8гл. 32ст.

Когда мы смотрим на предмет, то он как  бы попадает внутрь нас через зрительное отображение, но можем ли мы сказать об истинности этого предмета. Далее, мы можем, к нему приблизится, притронутся, ощутить рельефность или субстанциональность, но что нового нам откроет это действие об истинности этого предмета? Далее мы изучим состав предмета, произведем анализ, рассмотрим через микроскоп, и что, что мы узнаем? Мы еще более утратим истинность этого предмета, т. к. увидим атомы, из которых он состоит, из них же состоит весь мир. А может истинности этого или другого предмета на самом деле не существует, или, по крайней мере, объективной истинности?! Мне кажется, что мир наполнен множеством субъективной истинности, а объективность вся относительна.

Объективная истина, скорее всего, проста, но по удивительным обстоятельствам ее местонахождение  является во всех субъективизмах, и поэтому нам людям, каждый предмет кажется настолько очевидным, что мы его именуем истинным, и особенно тогда, когда такое мнение высказали много субъектов. Мы и не подозреваем, что каждый представленный нам предмет не является истинным по объективности, но так как в нем содержится она, мы, шестым чувством, чувством подсознания встречаемся с ней и создаем впечатление истинности о целом предмете.

Когда человечество заявляет, что обладает объективной истиной, то тут, предполагаю, верно, наполовину. То, что мы имеем, это совокупность субъективных истин и этот общий опыт в итоге называют объективным знанием. Тут происходит такая же история как с частным познанием, т. е. в этой сумме находится объективная истина, но когда ее называли именно «объективная истина» тогда не имели в виду то, что в ней она находится, а только лишь то, что в силу опытности многих ее так называют.

Хочу  отметить, что каждый эмпирический объект только обладает объективной  истинностью, но не в силу субъективного  знания, не в силу совокупного опыта, а в силу собственного местонахождения ее, как бы от себя, независя не от кого. Она присутствует в этом мире и собой весь его наполняет, мы же прикасаемся ее через мир и где-то в глубинах нашей сущности мы соединяемся с ней и присовокупляем информацию тех объектов, в которых она прибывает. Это самый совершенный проводник в мире от одной вещи к другой, и в целом созерцается иная картина отличная от той, которую изображает мир. Она нам открывается Сама и Она, только Она обладает объективизмом, всей полнотой знания ибо на Ней стоит все и Ей все существует.

Истина  нам открыла, Кем есть Божество (и  что Оно вообще есть), кем есть Человек и как есть весь мир. Эти  Знания являются точнейшими в самом  прямом смысле этого слова, т. е. Знания эти воистину объективные и безупречные ибо исходят от Самой Истины. Такие Знания требуют для его восприятия всего одно условие, для эмпиристов самое безумное – это пневматологический путь, путь веры. Это не путь убеждений, которым идут философы, и у которых их мыслеформы близки к истине и даже обладают мистическими проявлениями, но, ни один их вывод не может претендовать на истинность, т. к. ничем не подтверждается, и нет крепкого основания. Объективные знания философа зиждутся лишь на совокупном мнении его коллег. У нас же детей Истины истина прибывает не благодаря мыслительным компиляциям сложенных понятий, но благодаря тому, что даже не от нас исходит, а нами принимается, благодаря вере. Верой все работает и лишь она, как увеличительное стекло нам помогает взглянуть на истину, как она есть и приблизится к ней и всегда так приближаться. Чем больше мы будем приближаться к истине, тем смелее будут наши утверждения о бытии Бога, Человека и Природы, мы будем утверждать полноправно, не как гости, а как Семья.

Все знания, базирующиеся на эмпирической платформе, каждый раз будут казаться безсмысленными, особенно в том плане, когда на это тратится вся энергия, целый интеллект, на протяжении всей жизни и в итоге – безсмыслица. Без объективного знания всякая опытность становится безрезультатной и безсмысленной, не наполненной бытийностью, но  лишь смертоносной пустотой, привязанностью к внешней оболочке.

Многие  говорят о вечных ценностях, но часто  эти ценности «вечны» только в  эмпирическом мире, не в реальном, том  который объективен на самом деле, но в мнимом. Постоянные поиски человечества в мире в виде научных открытий, скорее всего не дают четкого формирования видения объектов, но только свидетельствуют о мизере знания, о безпомощности в этом мире, о своей несостоятельности. Эти открытия еще более запутывают человека, повергая в страх перед неизвестностью, делая его тупее по отношению к объективизму.

Не  признавать существование Божества ныне самый распространенный «объективизм», но если и признавать, то только бога философов, бога агностиков, т. е. удобного всем бога или его принцип, который недоказуем опытом, любой вариант, но только не Того Бога, Который Сам нам пришел эмпирически и открылся в полноте. Они спрашивают возмущенно об эмпиричности явления нашего Бога, как можно подтвердить Откровение и можно ли подходить к нему вообще эмпирически. Мне же кажется, что в этом плане нет никаких сложностей для хорошего исследователя христианства, и если говорить конкретно об Откровении, то оно нам явилось вполне эмпирическим путем подтвержденным историей.

Достаточно  изучить все факты  с обстоятельствами всех существующих Богоявлений в  истории религии, подойти непредвзято  без фанатизма и, думаю, тут наступит неминуемая ясность, что конкретная Божественная личность являет что-то, что отличается от других кардинально. Это безсомненно будет простота и новизна, без путаницы и долгих теорий, это не анимистическая концепция и не идеология, это явление Самой любви и так никто до того не являлся. Это и есть Откровение, но только, как я уже замечал, оно начнет работать после принятия благодати веры, которая не от нас, как и Откровение не от нас. От нас же требуется упование, полное упование и отдача событию, которое изменило мир. Без этих условий Откровения как факта не достаточно. При включении в работу частного живого контакта с Откровением происходит органическое раскрытие, формирование собственного взаимоотношения, личных откровений и вообще мистическое событие с ним.

Путь  веры, это обязательно и путь метанойи, т. к. взаимоотношения с Откровением полны динамики и прогресса, которые формируют твердую жизненную позицию, неотделимый животворящий дух, он же преображает человека, делая его участником бытия Божественного. Это путь постоянного, вечного приобретения, это открытие за открытием, объективность за объективностью. Здесь происходит личная встреча с Истиной, Которая помогает Себя воспринять во всем Своем присутствии в объектах, спасая нас от зациклинности на субъективном характере вещей, о которых так «объективно» говорят философы и ученые.

Истина  может дать философу твердый и  безупречный фундамент для построения дальнейших мыслеформ, в которых  сокрыта творческая мозаика бытия. Пусть даже это будет в целом  неверно, не страшно здесь ошибаться, мы же творцы иллюзий, но они дают толчок к действию, которое в итоге ведет к Небесам. Это лучше, чем фантазировать бытийные концепции на нечем, потому что такое творчество приведет, в конце концов, к полному замешательству, к неуверенности ни в чем, к агностицизму.

Истина  помогает также и ученому адекватно совершать опыт в природе, сдержанному подходу к открытиям не придавая глобальности, не устанавливая фундаментальный характер для мира. Ученый в дружбе с истиной понимает сложность и простоту мироздания, восхищается разнообразием и через это самим источником всего. Также осознает свое реальное положение в мире как личностно-волевое начало Природы, свою динамику, статичность, свой регресс и подъем, свой опыт от первого шага человечества, свой выбор сейчас. Он осознает, что им открытое только среда для исполнения своего выбора, для временного апробирования, что это только внешнее и субъективное, что есть объективная внутренняя истина, и она лишь и нужна для осмысления всего и это цель. Он понимает, что не стоит зацикливаться на этом бытии, а с помощью него перейти как по мосту к вечному высшему бытию, освободившись от иллюзорного восприятия.

Можно оценить эти временные вещи по достоинству и изъять из них самое  ценное, те истины, которые помещены не нами.  Принести их к Нему, Который все положил, к Истине и Источнику всех объективных истин, которые в совокупности усваиваются лишь только в Нем. Это и есть те вечные истины, о которых так пафосно говорят эмпиристы. Я говорю о тех, которые объективную истину не могут или скорее не хотят воспринимать объективно через тоже опытное осознание. Этот опыт некоммуникативный и, наверное, сложно его констатировать как факт подобно фиксации атома.

Даже  через все трудности, но нужно  признаться всем о своем опыте, мы можем его совокуплять, утверждая одну объективность, истина есть как и тот видимый атом, но Этот Атом дает всему быть и Он есть более чем есть все остальное. Он прост и есть во всех сложных вещах, на которых базово зацикленн мир, и мир не познал Его, мир познал только мир, т. е. себя, но субъективно. Через свою самость он не оценил достоинство творения и тем умертвил себя, прибыв в неблагодарении. Эта мертвость и безразличность не дает вечному Атому поселиться в сердце навсегда, ибо оно полюбило пустоту и поэтому к пустоте и придет. Но временная жизнь такого сердца все равно обладало присутствием Этого Атома, иначе оно не пробило бы не разу. Никто из нас не остался без Его присутствия, оно и сейчас есть и сейчас еще не поздно все начать с нового листа, записать на нем хоть одно истинное слово – Иисус!

Нам очень важна именно открывающаяся истина, а не открываемая. Без этого условия мы остаемся вечными философами, вечными язычниками, которые постоянно ищут истину, много о ней говорят, так близко стоят с ней, но не видят ее и по этому лгут о ней, на уровне лишь интуиции составляют представления,  каждый раз меняя его, в зависимости от эпохи, и каждый раз преподносят это как истину. Истина у них как скользкая рыба в воде, как песок в решете, как то, что очень осязаемо но быстро растворимо как дым. Открыть истину путем только личностных предприятий утопично, по крайней мере, не возможно точно что-то утверждать как фактическую, объективную истину, такая «истина» все равно будет оставаться колеблющейся и нестабильной. Даже если допустить, что какая-то личность будет стабильно идти путем интуиции, не меняя представления об истине, то он поступает мудро, но удерживается только на убеждении. Человек, который имеет живой контакт с истиной, удерживается на вере.

У философа истина мертва, ибо он стоит  на догадках, хотя ему она дорога и выше всего, ради нее он посвящает  всю жизнь, но вся его динамика трансцендентна по отношению к истине. У человека веры истина жива и созерцаема, он, однажды узрев ее, стал на путь с ней и идет путем метанойи, уже не ища ее, а качественно приближается к ней. Философ скажет воистину, что он знает, что ничего не знает, человек же веры утвердит, что знает, что уже знает, и это существенное различие в познании объективной истины. Убежденному философу истина не явна, но призрачна, и завидев однажды ее призрак, придет и к самой сущности, ибо он достоин ее узреть, и она сама стремится открыться, не ища избранных, ибо она откроется, в конце концов, каждому, тогда же отсечется всякая лож и придет четкое осознание истины и ее безценная цена.

Философ хорош своей частой близостью  к объективной истине, но она не может ему открыться, противореча  сама себе, ибо здесь происходит работа двух сторон, должны произойти  некоторые обстоятельства с личностью для возможности ей открыться. Самое важное событие – это познание Традиции Богообщения и личное участие в нем. Из этого он извлечет ценнейшие мыслеформы, позволяющие отбросить множество сомнительных компиляций о Боге, Человеке и Природе.

Философ плох тем, что увлекается стереотипами, которые давно уже пахнут старой плесенью, идет за ними, мыслит заблуждения, создает корявые образы и передает дальше в красивой обвертке. Это пропаганда инстинктов спрятанных за масками умных терминов, чистый анимизм и паганизм. Он не застрахован от зацикленности в убеждениях, которые пресекают динамику, стабилизируя субъективизмы, и при встрече с объективной истиной он может с легкостью отвергнуть ее, ибо увлечен страстью к себе, к своим взглядам, притупивши интуицию, он заглушил, и совесть и так потерял возможность жить в соответствии с истиной. Ему лучше жить в своей идее, а она в мире самости, в несуществующем мире, где ценности иллюзорны полнящиеся эгоизмом, «ценности» не имеющие вечного основания, они ценны не от мира истины, а от мира субъекта, который находит цену во времени, а не в вечности. Вечность у философа – это среда его мыслей, т. е. голова, и отходя из мира, отходят, и его мысли, и среда исчезает в могиле. Где вся его надуманная истина? Куда собирал от туда и имеет!

Ученый  в ситуации с истиной поступает  еще банальней. Он в исступлении  смотрит на открытие и заключает  истину. Этот человек смертельно зациклен на эмпиризме,  для него объективная  истина буквально очевидна и научно обоснованна, другого быть не может. Ученый может быть хорош тогда, когда будет оставлять интимность всем открытиям, не абсолютизировать, не создавать иллюзий о близости к разгадки мира. Можно удивлять и впечатлять человечество тайной окружающей реальности, признать, что цивилизация не конечная цель совершенства, что прогресс не состоит в том, что мы лучше познали механизм мироздания, но от того, как мы познаем мастера всего устройства.

Само  устройство нам еще не так важно, мы ведь его не складывали и не вкладывали законов, и не мы сами его откроем, это сделает Бог. Неспешно, но последовательно первым делом мы познаем Устроителя через Его устройство, а затем нам ясным становится и устройство. В познании «через» нам может помочь наука как светильник, освещающий детали в темноте, таким образом, она приводит всех к осознанию великого путем малого.

Наука открывает, прежде всего, Материю, а  из нее все сложено и мы в  ней берем участие. Она нам  родна по сути, даже по сущности, т. к. в Материи она выявляется, но она  сама по себе не открывает истину, через нее мы приоткрываем ее, заключая в субъективизмы. Что бы этого не произошло, мы приходим к Откровению и тогда и то, что приоткрываем адекватно воспринимается в объективном свете. Здесь важна работа с двух сторон, но работа из «вне» важнее, а наша задача принять или отвергнуть. Приоткрывая Материю в жизни с Истиной в сердце, мы правильнее осмысляем мир, и здесь обратная связь, наши усилия помогают также осмыслять уже открытую истину. Здесь Откровение работает на личностном эмпирическом уровне, некоммуникативном, поэтому недоказуемом и здесь в полноте проявляется дар веры, как необходимость для истинного познания. Тогда в такой жизни наступает объективность, тогда человек видит лучше все вещи, дает правильную оценку всему, тогда приходит мир в сердце и то, что называется исихией, тогда является счастье и мы правильно радостны. Радость наша не от мира сего, а от мира того.

Мы  уверенны, что стоим не на плоту, а на твердом сплоченном не нами, но из нас корабле надежды, курс которого «вечная истина». Мы сотворены, что бы явить Истину и всю славу Ее, поэтому будем совершать в наших сердцах подвиг несения Истины, что бы мы как Ее свидетели могли правильно указать на воистину вечные ценности.

No tags for this post.
 

One Response to Трактат об объективной истине или «Я знаю, что я уже знаю»

  1. Firiel:

    Nice, только нужно чуть-чуть отредактировать.

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика