Вы нашей земли не считаете раем,

А краем пшеничным, чужим караваем,

Штыком вы отрезали лучшую треть.

Арсений Тарковский

Вечные истины и древние идеи

 

Есть в жизни такие вещи, в которые верить необходимо, несмотря на то, что истина неправдоподобно выглядит, и ей не очень-то хочется следовать. Речь идет о вечных ценностях, запечатленных в облике святых и воплощенных во Христе – сии догматы засвидетельствованы опытом поколений и утверждены Церковью на Соборах. И наоборот, есть то, во что очень хочется верить, что самому себе так обоснованно объясняешь и так логично формулируешь, утрата чего вызывает острую жалость, а сомнение в этом – фонтан противоречивых чувств и вполне предвиденных решительных действий, – это страсть. Сия древнейшая хворь души может охватить как отдельного человека, так и целый народ, посеять соблазн и довести до греха, войны, голода и разрухи. Историческая пыль политических страстей всегда летела в никуда, засыпая глаза и оставляя за собой лишь слезящееся неведение и боль.

Со страстью нужно бороться, дабы на беса не напороться. Как же именовать соблазн, окутавший славянские народы – России и Украины – в нынешнее время? Это то, о чем так много говорят теперь в России, что проповедует Патриарх с амвона, но объяснить толком да с расстановкой, увы, бессильны не только простые верующие люди, но даже некоторые русские богословы. Речь идет о доктрине «Русского мира». Все нестроения в древней Церкви, связанные с монофизитством или арианством, имели политическую подоплеку, совершенно понятно, что есть она и сейчас. Но речь пойдет не о политике. В фокусе моего внимания лежат священные для меня слова и богословские термины, к которым люди теряют благоговейное отношение, пользуясь ими по меркантильной нужде.

Как нынешнее время похоже на Византию, которую описывал Василий Великий! Куда ни глянь, даже на базарах и в банях, крикливая прачка и проныра-делец, – все судят да рядят об одной или двух природах во Христе. И все наблюдают, словно за бойцами на ринге, чья партия возьмет верх, та ли, что исповедует православный догмат, или та, что придерживается ереси. На Украине нечто похожее, кто кого – УПЦ (КП) или УПЦ (МП), а словами, путями и делами уж и не брезгуем. Но слова о Божестве – ведь это святыня, словесная икона Христа! Мне кажется, российские церковные политики и украинские православные шовинисты, как в древней Византии, так и сейчас, недобросовестно и лукаво пользуются православным Преданием. Вместо того, чтобы оставаться в истине и молиться об отпавших от Церкви людях, все мы перетягиваем одеяло на себя: «Как можно определить это общее цивилизационное пространство Русского мира, несмотря на то, что у него отсутствуют сегодня общие политические институты? В основе Русского мира лежит православная вера…» (Патриарх Кирилл).

 

Патриарх Кирилл и его оппонент Филарет (Денисенко), хотя, безусловно, и не одним миром мазаны, но одного поля ягоды. Ведь они наследники церковно-административной структуры, построенной в советские времена КГБ и митрополитом Никодимом (Ротовым). Что один, что другой одинаковыми категориями мыслят, ведь одну школу прошли. Только широта охвата церковной власти, конечно, разная. У одного политическим меморандумом является экклезиологически спорная идея «в независимом государстве – независимая Церковь», у другого идея-фикс – «Русский мир». Мы попытаемся размыслить о последнем – может, тогда и первое станет понятнее. Как представляется, подмена мира Церкви некой, по выражению Патриарха Кирилла, «системой ценностей» под названием «Русский мир», является грехом против истины. Заявочка, конечно, громкая, но попытаемся спокойно её обосновать.

 

Мысль, слово, действие

«Ну и что же, что о «Русском мире» святые отцы не писали и русские церковные соборы не вспоминали, – возразят нам уважаемые дипломированные оппоненты, кривя душой, но козыряя перед властью, – ведь слова «единосущный» тоже не было в Библии, но есть в Символе Веры». Термин омоусиос (единосущный) родился в древней эллинистической культуре, которая торжественно на Первом Вселенском Соборе преподнесла его в дар Церкви. Он уже был готов к «употреблению», и вполне обоснован в «Метафизике» Аристотеля, но заиграл разными оттенками смыслов лишь в церковной мысли. А локальный «догмат», утверждающий примат единства нации «Русский мир» какого происхождения? Наверное, из ничего конкретного был создан для чего-то определенного?

 

Святой Иоанн Златоуст говорил, что в Церкви только Евхаристия объединяет распавшееся человечество во Христе. Единство Церкви совершенно не зависит от сплоченности народов или внутренней мощи нации. Такие выражения как «Русская Православная Церковь, объемлющая народы России и Украины», «наша единая и многонациональная Церковь»…, употребляемые в Московской Патриархии, существуют только в контексте истории русской государственности. Но история Церкви всё-таки иная, «Ибо что восхитительнее как видеть, что разделенные таким множеством стран – пишет св. Василий Великий в одном из своих писем, – единением любви связуются в единый стройный состав членов в теле Христовом?».

 

«Ну не фарисействуйте, – возразят мне, – не придирайтесь к словам! О православной миссии Руси, русской монархии и государственности писали наши великие русские святые!» Нет уж, если вы предлагаете слоган, имеющий такое огромное влияние на умы тысяч людей, так потрудитесь найти ему обоснование в предании Кафолической Апостольской Церкви. Не создавайте вместо конкретного исторического содержания альтернативную мифологию, дабы оправдать свою собственную утопическую идею. Одно дело, когда мы используем слова, рождённые в современной культуре. Но совсем иное, когда мы объясняем мир Божий, исходя из современной философии жизни, из каких-либо интересов или идеалов. Мы не к словам придираемся, и не противопоставляем одни мнения другим, а стараемся разрешить для себя противоречия смыслов.

 

Нельзя свою мечту о единстве русского мира называть святыней и заставить силой в неё верить людей, которые совсем с иной стороны смотрят на мир Божий. Если мать любит ребенка, то не убьет же она его только за то, что женился не на той: «Ах, ты на американке женился?! Какой ужас! Тебя нужно срочно спасти. Не будешь жить со мной в одной хате, так получай, фашист, гранату!». Это «делание» из мухи слона имеет простое определение – ложь. То есть вбивание в форму слова того смысла, который ему чужд. «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» (Мф 5,37). Одна ложь порождает другую. Именно лукавством будут выглядеть проводящиеся в России публичные молебны о мире на Украине, пока Русская Православная Церковь не скажет «нет» агрессивной российской политике в отношении к Украине.

 

Я не говорю сейчас под давлением «правого сектора» или под влиянием украинских СМИ. О «западенцах» толкуют, что они, мол, зомбированы кем-то, вроде американским ЦРУ, ну а россияне, значит, сильны в вере, и КГБ покаялось, и несет подвиг безмолвия, хотя переименовалось в ФСБ. С детства испытывал к телевизору неприязнь. Я, хоть и по всем параграфам немощный, но верующий человек, и просто описываю, как выглядит российская государственно-церковная пропаганда непосредственно у нас, на Украине, в глазах верующих людей. Патриарх предстает как один из активных государственных спикеров, а его «Русский мир» как обычная государственная программа, которую практически реализуют органы государственной власти России. Ведь с его молчаливого созерцания местное российское духовенство благословляет ратников на бой за «Русский мир», присутствие российских войск на Украине уже вполне очевидно, и к нам привозят погибших и беженцев из Донбасса. Как тогда должны восприниматься заверения Патриарха о печали за «любимый украинский народ»!? Ведь архипастырь не призывает к покаянию, в том числе, и свой народ, для него те, кто воюет за «новороссию» – это горячие приверженцы «Русского мира», идущие «путем отцов», а для нас это просто террористы.

 

В христианской богословской традиции существует выработанная веками определенная аскетика мысли. Каждое слово имеет свой смысл, а словосочетание – мысль, которая к чему-то подготавливает человека, как мотыга почву перед посевом. И это очень важно, так как слово не просто звук и порождение мысли, но и носитель духа, а дух не просто колебание воздуха, а водитель жизни человека. «Историю двигают идеи и страсти, а пушки уже потом стреляют», – писал митр. Вениамин (Федченков).

 

Всероссийский амвон

Если батюшка на проповеди ничего иного не может поведать, кроме того, что за ночь в интернете на «правильных» сайтах прочитал, или по «праведному» российскому телевидению посмотрел, то скажите, чем это отличается от политрука в рясе? Нынче интернет и телевидение это такая «святыня», на которую почти повсеместно и ежечасно христиане православные возливают елей внимания своего так, как никогда не удостаивали ни Христа, ни Его Евангелия, ни Его пророков и святых. Что ж вселяет нам такую уверенность и твердость в стоянии за православие? Если раньше люди знали о происходящем в мире исходя из того, что батюшка на проповеди скажет, то сегодня ТАСС – это всероссийский амвон. Украинские СМИ не лучше, просто новые власти ещё не умеют эффективно использовать Церковь для своих целей.

 

Пропаганда нагло врывается в храм Божий и искажает церковную культуру общения среди верующих людей. Мы, православные Украины и России, члены единого Тела Христова, уже друг другу не доверяем, по сути, не верим Христу. Что ж, такая «проповедь», изливаясь из разнообразных информационных стоков, и наполняя горы и долы наших стран, обильно напитывает наши земли идеологией, словно бензином. Потом нужно только выбрать время, когда на эту пропитанную горючим землю бросить с «амвона» легкую искорку определенного патриотического воззвания или обращения и… молиться о прекращении междоусобиц и братоубийства. Не побоюсь назвать это огниво «Русским миром». Только не спешите негодовать, это не мир России, не «Мир дома моего» Т. Флоренской.

 

Не трудитесь, вы не найдете даже тени идеи «Русского мира» ни в русском богословии, ни у русских писателей, и не откопаете её в закромах богатейшей русской культуры. Сам термин «система ценностей», лежащий в основе идеологии «Русский мир» родился в современном модерном пространстве, а не в Предании. Это технологический термин – обладать, дабы эффективно управлять. Церковная проповедь Христоцентрична, она пронизана ощущением своей благодатной подвластности и внутренней свободы. В программных выступлениях Патриарха Кирилла на Третьей Ассамблее Русского Мира имя Христово практически не упоминалось. В центре его проповеди поставлено словосочетание «славянская система ценностей», которая будет распространяться «от моря и до моря». Только если «американский разврат» вы можете выбирать или не выбирать свободно, то от «постсоветского рая» просто так не отделаешься. Если государство заинтересовалось православием, то будет как в императорской России, без справки о Причастии и на работу не возьмут. Не зря же именитые иерархи дореволюционной России свщмч. Владимир (Богоявленский) и Арсений (Стадницкий) после отречения императора Николая II от престола торжественно вынесли императорский трон из зала заседаний Синода, отслужив предварительно благодарственный молебен.

 

Вряд ли бы я обратил внимание на эту тему, если бы обычные политические прокламации не преподносились как проповедь. Они проникают в сознание верующих христиан постепенно, вместе с плавным внедрением российских вооруженных формирований на Украину, рождая смущение и возбуждая неприязнь друг ко другу не только между православными украинцами и россиянами, но и между самими украинцами внутри страны. В Украине последнее время православие было на периферии политических процессов, в России же сегодня оно стало в центре государственных интересов. Поэтому не удивительно, что украинские националистические силы смотрят на УПЦ как на «москалей».

 

Дух политической риторики, как бы благозвучно он ни назывался, становится заметным по одной характерной примете – «разделяй и властвуй». Он разделяет целое, а потом пытается управлять единицами. У нас даже такой своеобразный пароль появился среди «законспирированных» верующих на Западной Украине: «Русский мир! – Воистину мир русский!». Как ты к этому вопросу относишься, такой ты и православный, и если даже ответишь: «Навеки слава Богу», твое православие могут посчитать сомнительным, ибо вчера ты пел государственный гимн Украины. Смотрите под ноги на лукавые тропы современной политики, дабы увидеть этот новый «символ веры», который предлагают современной России её современные политики: «Верю, что сплоченный Русский мир может стать сильным субъектом глобальной международной политики, сильнее всяких политических альянсов» (Патриарх Кирилл).

 

Церковь в истории

Есть широченный мир русского культурного наследия, есть неподражаемый внутренний мир Русской Церкви, есть мир русской душевности, непроницаемой в своей глубине и непредвиденной в своих порывах. А есть такое явление как «Русский мир». Это такое скопище идеологических императивов и, часто, суеверий, всплывших из недр нашей общей непопулярной истории, и не истлевшей до сих пор социалистической действительности. Оно как тень забытой всеми субмарины, которая кружит глубоко под нагруженным скорбями славянским кораблем, сопровождает его тихо и награждает миной тех, кто забыл включить радары покаяния и не почтил её вниманием.

 

Не следует думать, что это теоретическое словесное строение возникло как плод богословской интуиции поиска выражения христианских смыслов. Вы не найдете его корней в классической русской философии и литературе. Судя из того, что написано и сказано на эту тему, можно сделать вывод о некой доктрине, убеждении, совокупности понятий, которые, как костыль, – и бросить жалко, и таскать уже незачем, и как-то неуверенно без них себя чувствуешь. Я понимаю и разделяю душой духовную поэзию Святой Руси как словесное выражение и молитвенную жажду того потерянного нами идеала христианской жизни, который воплощен в образе святых в русской земле просиявших. Мне близок тот былинный образ русского Небесного Иерусалима, – града Китежа, как олицетворения идеального образа жизни людей на русской земле. Но «Русский мир» совсем не об этом говорит, это некое новое выражение уже знакомых внимательному наблюдателю идей, но идей не Евангельских, а прагматических и политических.

 

Его воинственный настрой, увы, ничего общего не имеет даже с традиционным движением русских патриотов-черносотенцев. Не ищите его корней в достойном памяти и почитания культурном, духовном движении под названием Союз Русского Народа, возникшего в смутную революционную эпоху национального упадка. Такие исторические явления всегда исходили из потребностей времен в те моменты, когда уже внешне очевидным становилось то внутреннее гниение, о котором предупреждали святые в благоприятные для народов периоды. Вспомните «Доктора Живаго» Пастернака. Он писал о людях, которые, потеряв в революционной катастрофе все дороге их сердцу, духовно умирали, как цветы без почвы. Роман начинается панихидой, а заканчивается смертью без отпевания, с какой-то отчаянной тоской о молитве.

 

Это были люди, которые так и не смогли смириться с болью утрат, но и не умели истово молиться о врагах своих. Они пошли в ряды черносотенцев или Белой гвардии, записывались в Союз Русского Народа с печалью и злостью за все отобранное и убитое в их Родине и душе. Они были, по сути, иммунитетом нации. Лучшие люди из числа духовенства и интеллигенции объединялись для того, чтобы сохранить облик России, мужественно противостоять темным разрушительным силам. В свое смутное время на Украине это было казачество и православные братства. Но в том, что сегодня именуют «Русским миром», идет речь не о выживании или защите сильными слабых. Здесь акцентируется внимание на борьбе за расширение жизненного пространства: «Может ли Русский Мир» обеспечить для себя роль значимого игрока на мировой арене – сегодня и в будущем? Уверен, что сможет. Пример того, что надо делать для этого дают наши предки» (Патриарх Кирилл).

 

Святой Иов Почаевский, прожив сто лет, умер в тот самый день, когда казаки в 1651 году почти все погибли в битве под Берестечком. Среди убитых ляхами и турками казаков был Коринфский Митрополит Иоасаф, а на стороне противников молился униатский митрополит. И что же, молитва униатского епископа оказалась сильнее, чем молитва православного иерарха? Воистину, что Бог разрушает, тому человек не может препятствовать, хотя и ближних любит, и Богу угождает. Размышляя об этой трагической страничке нашей истории, я подумал, а не по молитвам ли преподобного нас враги одолели? Может быть, есть в нас такое, что нашу душу услаждает, а Богу противно?

 

Святой Игнатий Брянчанинов говорил, что страсть гордыни тем и опасна, что она себя всегда за благодать выдает и побуждает воевать с ближним ради «правды». Гордыня всегда убеждает, что все должно быть именно так, как ты понимаешь, и тех, кто не понимает и не разделяет, например, твоей мечты о Русском мире, она не может терпеть, а со временем и вместе с ними жить. В пример можно привести двух братьев из чеховской новеллки «Убийство», один – строгий блюститель православия, а другой так себе христианин. И все было бы ладно, кабы младший брат все делал так, как старшему угодно в их общем доме. Но младший брат жил своей жизнью и это стало ему приговором. Старший убил нерадивого христианина, так и не поняв, что совершил преступление. Бес питал его душу эйфорией от сознания своей праведности. В гордости есть такое свойство: ни на миг в себе не сомневаться, и очень часто мы, думая, что стоим в истине, просто настаиваем на своем. Например: православие – это РПЦ, а РПЦ, соответственно, – это Патриарх Кирилл; кто с ним не согласен, тот и отпал от Христа. Патриарх категоричен в своих высказываниях, и этим подставляет православных на западной Украине под плаху политиканов-раскольников.

 

На месте битвы под Берестечком в ХІХ веке был воздвигнут скит Почаевской Лавры. Несмотря на то, что тут ныне находится раскольничий монастырь, люди молятся до сих пор о почивших православных воинах. Молитва преподобного Иова направляет и ныне путь православных христиан на Волыни. После смерти своего покровителя князя Константина Острожского в то сложное время совершенной политической и религиозной неопределенности местных феодалов он оказался в ситуации, требовавшей не только твердой веры, но и рассудительности. Он ездил в католическую Польшу на сеймы, чтобы юридически защитить свой монастырь от нападок разнузданных протестантских князей, и в Киев на соборы, дабы иметь заступничество православного востока от притязаний польских католиков. Если бы он тогда открыто стал на сторону востока, то погубил бы простых беззащитных прихожан обычных украинских маленьких церквей.

 

Тогда, как и сейчас, для людей необходимо было сохранить Евхаристию, ведь это сердце и дыхание Церкви. Любой ценой нужно было сберечь нить апостольского преемства, а не честь принадлежности к какой-либо юрисдикции. Прп. Иов, конечно же, сам решился бы на крест и страдания за свои убеждения, но есть нечто большее собственных убеждений. Если бы все зависело только от него! Но святой больше думал о других, о тех, кто по немощи не устоит, но и без Церкви духовно пропадет. «А в большом доме есть сосуды не только золотые и серебрянные, но и деревянные и глиняные; и одни в почетном, а другие в низком употреблении» (2 Тим 2,20). Преподобный пошел путем верности Преданию и Богу, все попускающему для нашего спасения. Он просто жил и молился со своими людьми, в своей Церкви на своей земле и сохранил Православие для всех своих потомков. «Предание не есть верность старине или внешнему авторитету, но неизменная и живая связь с полнотой церковной жизни» (прот. Георгий Флоровский).

 

В V веке, когда блаженный Августин сделался епископом Иппона, он сразу же столкнулся с противостоящим ему в этом городе епископом-донатистом. Донатисты в то время в православной Африке были церковными раскольниками. Августин тут же нисходит на грешную землю с высот неоплатонизма и высокого богословия, и вступает в равноправный диалог. Он встречается, общается, увещевает, старается понять оппонентов, потому что расколом болела его праведная душа. В его восприятии это не враги Церкви, а заблудшие ее чада. Он встретился в их лице с горьким последствием греха раскола – обособления от Бога и ближних, нечувствием к благодати и безразличием с кем и как молиться. Он позднее сказал, что в расколе призывающая благодать Божья ждет умягчения закосневшего в своем упорстве сердца отступника. В расколе было много простых заблудших людей, которые старательно исполняли заповеди Божии, но были лишены утешения. «Господин сказал рабу: пойди по дорогам и изгородям и убеди придти, чтобы наполнился дом мой» (Лк 14,23). И пастырь добрый убеждал любовью и снисхождением, а не жестким требованием отречения от своих убеждений. На Иппонийском соборе 411 года православные епископы написали обращение, которое подписал Августин: «Достоинство епископа не должно препятствовать единству Тела Христового».

 

Московский Патриарх шлет резолюции и энциклики, как будто Церковь – это какая-то бюрократическая система, где все должно функционировать как часики. Вместо живого диалога он ставит нынче ультиматум: верность России – это верность православию, и в этом главная ошибка, за которую мы нынче расплачиваемся расколом. А ведь чтобы преодолеть раскол нужно идти путем блаженного Августина, ведь так хочется обычной пастырской опеки, вместо всех этих ура-глобальных проектов и уважительных слов издалека, чада заблудшие жаждут посмотреть в глаза своему пастырю. Ведь не все же мы «правый сектор», из-за которого главу негде приклонить на Украине. Патриарх призывает идти «путем отцов». Да, но этот путь описан не в исторических хрониках, а в Добротолюбии, в учении о вечном внутреннем делании человека, если мы, конечно же, о святых отцах говорим. История учит, в чем каяться, а не куда идти. Ведет неизреченно Бог неизведанными тропами людей и народы.

 

Византийский урок

Патриарх говорит, что в «Повести временных лет», написанной в Киеве, ничего не говорится об украинцах. Это классическая историософская ошибка конструкторов идеологии «Русского мира». Империям суждено распадаться на страны, содержащие отдельные этносы, с хоть и похожими, но разными культурами и языками. Дробление это не всегда плохо, это означает ещё и разнообразие, как дерево дарит разные цветы, которые в разные стороны мира глядят. Господь часто препятствует единству людей по культурному или этническому критерию, дабы люди не возгордились, и были едины во Христе. Любовь возможна в диалоге, а диалог происходит тогда, когда люди бесконечно разные. «Другой опорой Русского мира является русская культура и язык. К русской культуре может принадлежать и русский, и татарин, и украинец, и грузин, потому что она впитала традиции многих народов» (Патриарх Кирилл).Это направление мыслей похоже на монолит: разнообразие здесь какое-то промежуточное, а не конечное явление.

 

Вспомните Византийский урок. Каждый Византиец называл себя ромеем, позиционируя себя представителем древней римской языческой цивилизации, а не новой христианской. Мне кажется, это закваска гордыни в мехах христианской культуры. Что же мы имеем на сегодняшний день? Византия исчезла с лица земли, потому что попыталась построить христианскую цивилизацию на закваске старой древнеримской системы ценностей. А Рим остался существовать, может быть, потому что откололся? Очень не хотелось бы, чтобы сия унаследованная от Византии хворь поразила и славян. Вроде русским человеком себя называешь, а по духу православным христианином, увы, не являешься.

 

История Церкви показывает, что Господь не дает воздвигнуть Вавилон славянской цивилизации, как и любой иной, ради того, чтобы сохранить для мира чудо – Русское Православие – вот в чем главный «Византийский урок». «Россия принадлежит к цивилизации более широкой, чем Российская цивилизация. Эту цивилизацию мы называем Русским Миром… И мы знаем, что очень многие не связывают себя ни с русской традицией, ни с духовностью, ни с культурой, а живут иными взглядами, убеждениями и теряют связь с своей собственной цивилизацией» (Патриарх Кирилл). Вот она, окончательно сформулированная, фундаментальная ошибка этой доктрины. Если это слова Патриарха, то он должен говорить о том, что причастным можно быть только к Церкви, что страшно потерять главное – связь со Христом.

 

Многие тысячи православных христиан Украины и мира слухом не слыхивали, и органично не принимают этой идеологической мути, но причащаются Таинств и читают святых отцов. Да и как верить в то, в чем нет такой кровной необходимости для спасения, чего обычные люди не понимают, да и не вникают. Безучастно слушать и активно действовать – это определение фанатизма. Возможно, государство Америки как-то влияет на политику Российского государства, но на Церковь это никак не может повлиять. «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?» (Рим 8,35). «Церкви могут исчезать, но не Церковь. Церковь не умрет никогда, – писал св. Николай Сербский, – ибо не церкви дело Христово, а Церковь. Более того, если церкви как учреждения и изгладятся из истории, сущность Церкви не может исчезнуть. Она – как реки, море и вода: реки, впадая в море, исчезают, а море остается; но даже если море испарится, то вода навсегда пребудет в виде пара».

 

Нравственный выбор – с Христом мне жить или без Христа, не цивилизация определяет за меня, а я лично. И если мне как-то непонятно как это быть русским, и что для этого нужно делать, то каждому, независимо от места положения на земле, естественно быть христианином. Христианство – это малое стадо, как определил Господь, молящееся за огромный мир, страдающий без Христа.

 

И что же, подавляющее большинство наших прихожан лишены Церкви? Источник Церкви не Россия, а Христос, Который Один и Тот же во всей вселенной, там, где Его имя призывает правильно рукоположенный епископ. Нельзя обуславливать единство государства, какое бы оно ни было, единством Церкви, ибо сие несовместимо, как Христос и мамона. Я отнюдь не симпатизирую украинской политике. Думаю, что не было, да и не будет в едином государстве единой Церкви, а судьбы моего народа отнюдь не станут более благоприятными от количества воздвигнутых политиками православных храмов.

 

Мазепа, например, был очень популярен в народе в свое время, потому что множество церквей поставил, практически всю Киево-Печерскую лавру отстроил, но это не помешало ему подписать с протестантом Карлом ХІІ политическое соглашение. А он-то не только завоевывать киевские земли шел, он считал, что идет сюда с евангельской миссией. Церковь и государство разноприродны: повозка будет стоять и ломаться, если две лошади будут тянуть её в разные стороны. «Таинства и составляют Церковь. Только в таинствах христианская община выходит за пределы чисто человеческих измерений и становится Церковью». (прот. Георгий Флоровский)

 

Не люди создают Церковь, а Господь её насаждает где хочет, и может, если захочет, нас её лишить. И вряд ли стоит повторять снова и снова заранее обреченную на неудачу попытку воздвигнуть двуглавого орла, и американцы тут ни при чем. Если они чем-то и вредят, то только потому, что Бог попускает, дабы держать нас в рамках человечности. Нельзя так категорически ставить штампы – если ты не в Русском мире, значит с Америкой и на американскую мельницу воду льешь. А может быть, и не с теми и не с другими, а просто хочу жить в мире под покровом Церкви Святой со Христом…

 

Окончание см. здесь.

Добавить комментарий

Яндекс.Метрика