Нередко от сторонников идеи социализма и, особенно, от горячих адептов исторического СССР можно услышать интересное утверждение о том, что после смерти И. Сталина все реальные жертвы репрессий, организованных в его правление, были реабилитированы и получили компенсации за конфискованные средства и потерянное имущество. Тем самым, справедливость была восстановлена, а люди смогли жить так, как они жили до большого террора, получив не только отобранное, но и сверх того от государства. На самом деле, к концу 1950-х годов по СССР прокатилась волна освобождения в рамках «развинчивания культа личности». По разным оценкам специалистов, было реабилитировано от 850.000 до 2.000.000 человек, как незаконно репрессированных в 30-е и 40-е годы, так и тех, кто оказался в тюрьме ранее по политическим мотивам. Однако, при освобождении вся эта масса людей ни справок о реабилитации, ни даже о факте освобождения так и не получила, что автоматически лишало их возможности требовать не только положенной по закону компенсации, но и возвращения отнятых карательной системой средств.

Возмещение стоимости изъятого или конфискованного имущества и ценностей предлагалось производить в порядке, предусмотренном инструкцией Минфина №35 от 30 января 1956 года, а также в соответствии с особым письмом Министерства финансов СССР. Причем, раздел о возврате имущества оказался откровенным обманом, целью которого было удержание отнятых средств. В частности, ст. 64 вышеуказанной инструкции указывала, что возврат конфискованных денежных сумм, облигаций и вкладов производится в следующем порядке: «наличных денег – из расчета одной десятой части суммы, подлежащей возврату», а вместо ранее конфискованных облигаций госзаймов должны были выдавать облигации государственного 2-процентного займа 1948 года «из расчета три рубля прежних займов за один рубль займа 1948 года».

Что же касается денежных вкладов, то, если вклад не превышал 3.000 рублей, рубль за рубль, до 10 тысяч рублей – в части, превышавшей 3-тысячерублевый лимит, «за три рубля старых денег два рубля новых денег», а если вклад больше 10.000 рублей, то превышение возвращалось по курсу новый рубль за два старых. Причем ведь еще надо было доказать, что у тебя эти деньги, облигации и вклады были, но их официально изъяли при аресте. Вот только зачастую это ни в какие описи изъятого вообще не вносилось, испаряясь в «неизвестном» направлении – сразу по попадании в здание НКВД. Сберкнижки же вовсе просто уничтожали, так что бывшим арестантам доказать наличие у них вкладов оказывалось практически невозможно.

Возврат же стоимости конфискованного имущества, согласно всё той же инструкции, должен был производиться «в размере сумм, фактически полученных от реализации этого имущества». Поскольку то конфискованное имущество, которое не разворовывалось самими чекистами, реализовали в комиссионках фактически за бесценок, получается, что вместо полноценной компенсации предлагалось сунуть «реабилитантам» в зубы пару грошей. Если же, «реабилитированные граждане или их наследники обращаются с заявлениями о низкой оценке принадлежащего ранее им имущества», то финансовые органы должны были «непосредственно, на основании документов о первоначальной оценке изъятого или конфискованного имущества, полученных от райгорфинотделов или органов Комитета госбезопасности, произвести совместно с представителями соответствующих органов Министерства торговли тщательную проверку обоснованности поступившего заявления». Сотрудники же внутренних дел подобные документы о конфискате выдавали редко, ссылаясь либо на их отсутствие, либо на секретность дела, в котором находился этот документ. Если же какой-то счастливчик умудрялся добыть заветную справку об изъятом у него, а комиссия представителей КГБ, Минфина и Минторга все же производила «тщательную проверку», в результате которой устанавливала, что «имущество оценено по явно заниженным ценам», то разрешалось «в виде исключения, произвести переоценку этого имущества применительно к уровню действующих государственных розничных цен с учетом износа имущества». Всё выше сказанное даёт основание говорить о том, что никакой обязательной и всеобщей компенсации не существовало.

В случае отсутствия заявления, которое подавалось в рамках 6-ти месячного срока после освобождения из места лишения свободы, человек лишался права вернуть конфискованное имущество хоть в каком-то виде.

Почти во всех случаях реабилитированное лицо не могло потребовать компенсации, так как конфискованное имущество не было официально зафиксировано или же было зафиксировано с явными нарушениями. Так, часто золотые вещи в описи превращались в железо золотого цвета, а рубины и алмазы в стекло зеленого/красного и белого цвета, а компенсация за грошовые изделия вообще не полагалась. Необходимо отметить, что реабилитированным также полагалась и особая денежная компенсация, которая выплачивалась единожды в размере двухмесячного должностного оклада на момент ареста. Однако эта выплата по принятому решению производилась не за счет государства, а за счет организации или предприятия, в котором лицо трудилось в момент его ареста. В случае же если подобное предприятие не существовало на момент освобождения, лицо лешалось данной компенсации.

Интересно, что по общей практике в 30-40-х годах арестованные увольнялись отделом кадров задним числом, чтобы не навлекать на администрацию лишние подозрения, что лишало людей права требовать подобную компенсацию. Да и размер её был не очень велик, так как оклады того же 37-го года были ничтожно малы. В результате таких усилий, компенсацию смогли получить ничтожное количество человек, в основном тех, за кого было кому «замолвить словечко».

Ни о какой справедливости не было и речи. Большевицкое государство, ограбив и уничтожив десятки миллионов человек, сохранило всё награбленное в руках партийных работников и сотрудников различных безопасностей.

Tagged with:
 

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Яндекс.Метрика