Церковь и нация

Поверхностное отношение народов Европы к христианской Церкви привело к глобальному кризису христианской культуры. Этот кризис возник в ХХ веке и ознаменован появлением коммунизма, фашизма и нацизма. Именно христиане разных церквей должны сегодня дать честный ответ о двух наиболее бесчеловечных за всю историю мира режимах.

В Италии, где государственной религией являлся католицизм, возник фашизм; в Германии, где государственной религией являлось лютеранство, нацизм стал основополагающей идеологией страны; в Российской империи, где государственной религией являлось православие, коммунизм стал господствующей идеологией для советского народа.

Для того чтобы выяснить сущность тоталитаризма и предупредить его возникновение, необходим, прежде всего, богословский анализ. Идеология коммунизма и фашизма хотя и отрицает в своей теории христианскую этику, все же имеет форму религии. Необходимо честно признать, что тоталитаризм стал возможен благодаря поверхностной религиозной жизни общества, которая воспитывалась веками.

Основные понятия, фигурирующие в доктринах тоталитарных диктатур ХХ века, рождены личным атеистическим мировоззрением множества религиозно воспитанных людей. Коммунизм и фашизм – это своего рода вероучения, которые формулировались на протяжении столетий и крепко вошли в народную душу.

Христианство без Церкви родило понятие коммуны – все Божье, а значит, наше общее, и должно справедливо принадлежать всем и никому конкретно. Обязательное исполнение общественного религиозного культа без личных нравственных обязанностей перед Богом и людьми подготовили почву для новой проповеди – эффективной пропаганде тоталитарных доктрин, сакрализации жестокости и насилия. Привычка к общественным молебнам и массовым религиозным действам без личного опыта сердечной молитвы родила массовые шествия, напитывавшие людей агрессией. Бездумная покорность «духовному авторитету» родила привычку усердно исполнять «послушания», за которые никто не нес ответственности: «Это не я убивал, это нам так сказали делать, и мы делали, мы верили своему Вождю…».

Внешнее благочестие без внутреннего содержания родило общественный культ, идеально подходящий для политической доктрины – парады вместо крестных ходов, мавзолей с трупом Ленина вместо мощей святых, съезды КПСС вместо поместных соборов… Бытовавшее в Российской империи преследование и ссылки еретиков, иноверцев продолжило КГБ, действовавшее по старой формуле «Просветителя» прп. Иосифа Волоцкого – «лучше погубить тело, дабы душа спасена была». Религиозное воодушевление, в котором нет христианского смирения, родило «духовные скрепы» – товарищеское единство взглядов, сил и стремлений в борьбе с общим врагом – либералами, «американцами», людьми с другим мировоззрением. Христианство без Христа обрело нового мессию – императора, вождя и фюрера, – «хранителя правоверия».

В 1917 Церковь от государства была отделена в России, а в 1919 году – в Германии. Незаконные дети, рожденные от содружества Церкви с государством, – христианские народы, обретя свободу, пожелали убить своих матерей. Общество, которое не умело жить свободно по совести, хотело сбросить со своих плеч довлеющую над ним веками государственную Церковь, если её невозможно было использовать в своих целях.

Те, кто не прогибался под идеологию, становились мучениками, вдохновителями «движения сопротивления». У немецких католиков это был кардинал Фаульхабер, у немецких протестантов пастор Бохенфеллер, у православных – митрополит Киевский Владимир (Богоявленский)… Жизнь этих единиц выражала сущность Церкви и определяла духовный путь для тысяч их соотечественников и наших современников: «Вы – свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф 5,14) . «Но если страдальцев – тысячи, то отступников – миллионы… » (С. Аверинцев).

«То, что это стало возможным, – писал евангелический дивизионный священник Ф. Круммахер в своем докладе «Моральная катастрофа и её преодоление», – общая вина, которую несем и мы проповедники, и все христиане в нашем народе. Холодные сердца, бессовестные и хорошо обдуманные действия, которые раньше каждому из нас казались невозможными».

Семя фашизма есть во всяком народе, как и семя гордыни во всяком человеке. Лишь в развитой империи с глубокими религиозными корнями и высокой культурой это семя разрастется в фашизм. Если есть чем гордиться, то почему бы и не помечтать о себе?

В России мировые войны ХХ века уничтожили стебли этого смертоносного зелья, а корень остался в глубинах народной души, в умах современных интеллектуалов, в замыслах ведущих политиков мира, в сердцах христиан, в несбыточных мечтах советских граждан России.

В 1945 году один из вариантов фашизма – русский коммунизм – победил немецкую разновидность фашизма – нацизм. После разгрома немцы пережили метанойю, осознали свою вину перед человечеством, немецкие Церкви призвали свой народ к покаянию и исправлению. Советская же Россия, преобразовавшись в современную, до сих пор верит в свою непогрешимость, и Русская Церковь эту веру в социальной среде культивирует. Фашистская идеология Третьего Рейха пала, фашистская идеология Третьего Рима продолжает свое существование. Русская Церковь в лице Патриарха Кирилла и других спикеров является её двигателем через апологию «русского мира». «Большевизм – это красный русский фашизм со всеми его атрибутами: тоталитаризмом, жестоким террором, антидемократизмом, насильственной ассимиляцией, централизацией всех национальностей, насильственной прививкой русской культуры всем другим национальностям, которые входят в состав СССР, культом русского народа, его величия, избранности…», – писал поэт Иван Багряный.

Третий Рейх. Третий Рим. Третий Интернационал

20 июля 1933 года между Ватиканом и НСДАП был заключен Конкордат, в котором Католическая Церковь провозгласила клятву верности «немецкому рейху и стране», выразила уважение к «конституционно» образованному новому правительству Германии, клир обещал самоотверженно соблюдать интересы государства. Третий Рейх должен стать «Единством христианского Запада во главе немецкой нации» (Шрамм).

Гитлер был католиком по вероисповеданию. Большинство немецких католиков во время выборов в Рейхстаг проголосовали за НСДАП. «Рабочее содружество католических немцев», а также «Католическое объединение за национальную политику» высказывались за синтез нацистского и христианского мировоззрений, за национальное обновление в смысле данного Богом немецкому народу особого «исторического послания». Ими был подписан меморандум к нацистскому правительству, в котором выражалась готовность бороться с большевизмом, либерализмом и «панъевропейской демократией» вместе с Гитлером. Католическую Церковь и нацистское государство, по мнению католиков, сближала «дисциплина, иерархия и чувство авторитета», она вместе с народом боролась за духовное возрождение будущего рейха. Практически во всех частях Вермахта действовали католические и протестантские капелланы.

***

Евангелические круги Германии с восторгом восприняли установление фашисткой диктатуры: «Немецкий народ охватили невиданное до сих пор патриотические чувства, – говорил в своей проповеди саксонский евангелический епископ Иммельс, – протестантская Церковь, как истинно народная Церковь выражает свою радость по поводу невиданного подъема, посланного Богом немецкому народу».

Первыми членами Гитлерюгенда были протестантские молодежные движения. Пронацистское движение, возникшее в 1932 году в лютеранских кругах, «Немецкие христиане» утверждало, что Христос есть истинный ариец, а немцы вместо евреев стали народом-мессией, народом, избранным Богом, чтобы преобразовать мир. «Немецкие христиане» называли себя штурмовыми отрядами Христа. Протестантский теолог Хоссенфёльдер утверждал, что новую немецкую единую Церковь, Рейхскирхе, необходимо создать на принципах расы и крови.

«Немецкие христиане» заявляли, что новая христианская община должна быть основана на вере Адольфа Гитлера, который является посланником Бога на земле. Новое «позитивное христианство» должно являть «дела Бога в национал-социалистической революции». В программе была прописана вера в единую, национальную имперскую Церковь арийской расы, члены которой обязаны признавать все принципы национал-социалистического государства.

В программном труде «Немецких христиан» «Наша борьба» подчеркивается: «Борьба является законом Бога, которым Он отметил наше время, а свастика – символ этой борьбы». Главный вектор этой борьбы был направлен против «растленного запада», «американского Нового Мира» и «мировой буржуазии», которую спонсирует Америка, и которая обескровила немецкий народ в Первой Мировой войне; против демократии и либерализма, которые расслабляют дух немцев; против дьявольского порождения – коммунизма; против мирового жидо-масонского сионизма, который хочет овладеть всем миром и которому противостоит одна лишь Великая Германия – носитель истинных христианских ценностей. Немецкие протестанты выпускали Боевой листок под названием «Евангелие в Третьем Рейхе».

«Как Бог со своим войском борется с Люцифером и его приспешниками, – писал лютеранский теолог Штапель, – так же борется Государство со своими врагами…. Единство Империи – это цель человеческой истории, она положит конец губительному разделению светской и духовной власти и приведет к слитию их в личности христианского императора. Через немцев все народы приобрели новую жизнь… Германия есть матерью народов, которая в муках и страданиях дает миру новую жизнь и новое благословение…». Империя немцев – Царство Божье,- пишет протестантский теолог Шаувекер,- Империя – это истина веры. Эта вера есть исключительно верой немецкого народа». Третий Рейх – это и есть завершительный этап Божьего многовекового строительства Рейхскирхе, ибо империя – это и есть Церковь.

«Государство выше человека», – писал теолог Гогартен. В послушании идеальному государству он усматривал спасение от греховной развращенной воли человека. Фюрер знает, как направить волю человека, частью и смыслом существования которого является народ, к высшей духовной цели. Соответственно, кто противится вождю, тот противится Богу. Немецкими христианскими публицистами проповедовался социальный аскетизм для укрепления «воли немецкого народа против силы врагов, избранных против массы, воли к осуществлению своего высшего призвания против общества потребления. Это – величие» (Веннинг).

***

Идеология «Москвы – Третьего Рима» пропагандирует исключительное призвание России – сильное Государство во главе с сильным Царем, который есть «наместником Бога на земле»: «Противляйся власти, Богу противиться; и еще кто Богу противиться сии отступник именуется, еже убо горчайшее согрешение» (Иоанн Грозный).

Спасительная миссия России в мире – в распространении православия. Границы Империи – границы Церкви. В идеологии Москвы – Третьего Рима роль Церкви заключалась в созидании и укреплении государства. Петр І, которого называли «большевиком на троне», Церковь национализировал. Он учредил Синод по немецко-лютеранскому образцу. В течении двух веков Церковью фактически правил обер-прокурор, который полностью переформатировал её жизнь и проповедь под запросы царя-императора. «Третий Рим представлялся как проявление царского могущества, мощи государства, сложился как Московское Царство, потом как империя и, наконец как Третий Интернационал» (Бердяев).

К 1917 году в России было официально зарегистрировано 115 миллионов крещеных православных христиан. Это была самая религиозная страна в мире. И подавляющее большинство этих жителей страны поддержало большевиков и приняло атеистическую идеологию коммунизма с религиозным воодушевлением.

«Постепенно под влиянием новых норм жизни происходило формирование нового общественно-христианского сознания, которое способно синтезировать глубокую православную веру, преданность традициям с социалистическим образом мышления, с сознательным и ответственным служением в Церкви, обществе и государстве», «Бог, Творец и Промыслитель всякого совершенства, направляющий движение человеческой души и деяния людей ко благу мира… как мы веруем, благословляет день шестидесятилетнего юбилея Советского государства как день, в который верующие должны радоваться и веселиться, ибо этот день является одним из дней, которые сотворил Господь…» («Журнал Московской Патриархии», 1977, №11).

За первые несколько лет советской власти руками народа был практически полностью разрушен многовековой уклад России. При этом, по приблизительным подсчетам российской общественной организации «Мемориал», количество жертв политических репрессий в СССР составляет около 40 миллионов человек. В контексте коммунистической идеологии все эти жертвы воспринимаются как неизбежные и даже необходимые потери в процессе преображения страны (индустриализация, рост международного авторитета, сплоченность народа, военные успехи). «А в советское время? Как только начинаем говорить о советском времени — одни идеализируют, другие демонизируют. А было нечто такое, что это время породило и что сегодня мы смело можем принять, включить в свою собственную философию жизни? Было — солидарность. И никогда не надо забывать подвиг нашего народа, и не только военный подвиг. А те самые комсомольцы, которые на целину ехали, БАМ строили, не получая за это никаких наград и привилегий? Это чувство локтя, желание общими усилиями сделать добро для своей страны» (Патриарх Кирилл).

Алтарь и власть, или Что сближает Третий Рейх с Третьим Римом

К товарищу Сталину иерархи РПЦ обращались как к «мудрому, Богопоставленному Вождю народов». По приказу Сталина митрополит Сергий (Страгородский) был возведен в сан Патриарха «всея Руси». Его предшественники именовались Патриархами «всея России». В 1946 году с позволения Сталина была откорректирована и издана служба «Всем святым в земли Русской просиявшим». Советская пропаганда обосновывала происхождение советской империи от исторической Руси, земли корой смог объединить во всей полноте лишь гениальный Сталин. Советский период в современной религиозной пропаганде России считается не только органическим этапом развития русского народа, но и его высшим проявлением: «Нравственность была компонентом Советской Власти. Советская Власть – это органический этап жизни Святой Руси… Когда люди стремились к добру и боялись поклониться мамоне и подняли на щит коллективизм и коллективный труд «один за всех и все за одного» – это было совершенно библейские вещи! Тогдашние комсомольцы гораздо легче находят Бога, нежели сегодняшние развратники… Мы жили в прекрасной стране, нам говорили о добре и зле, нас учили уважать старших… И это была библейская эпоха, просто Бог не назывался по имени!» (протоиерей Андрей Ткачев).

Алтарь и трон

Невозможно скрыть того факта, что Церкви Европы приняли нацистов с восхищением и верой в то, что кратковременное зло допустимо ради большего блага – свержения коммунизма для религиозно-национального возрождения: «Кровавая операция свержения Третьего Интернационала поручается искусному, опытному в науке своей германскому хирургу. Эта армия, прошедшая своими победами по всей Европе, сейчас сильна не только мощью своего вооружения и принципов, но и тем послушанием Высшему Зову, Провидением на нее наложенному сверх всяких политических и экономических расчетов. Сверх всего человеческого действует Меч Господень… Это будет «Пасха среди лета» , о которой сто лет тому назад, в прозрении радостного духа пророчествовал великий святой русской земли, преп. Серафим. Лето пришло. Близка русская Пасха…» (свт. Иоанн Сан-Францисский).

Православные Церкви Белоруссии, Украины, Прибалтики, Гора Афон, РПЦЗ слали Гитлеру телеграммы с благодарением об избавлении от безбожного коммунизма и просьбой взять под свою опеку верующих и преданный Рейху клир: «Ваше Превосходительство, с глубоким почтением нижеподписавшиеся представители двадцати священных царских, патриарших и ставропигиальных монастырей Святой Горы Афонской, имеем исключительную честь обратиться к Вашему Превосходительству с горячей просьбой соблаговолить взять под свое высокое личное покровительство и попечение священное сие место, игуменами и представителями коего мы являемся, наследуя в этом основателям и благодетелям Священного этого места – византийским императорам и их преемникам».

Некоторые из православных святителей фактически поддержали нацистскую политику холокоста: «Сейчас Европа — это поле битвы евреев и их отца — дьявола — против Небесного Отца и его Единородного Сына…Евреи сначала хотят юридического равноправия с христианами, чтобы затем подавить христианство, превратить христиан в неверующих и наступить им на шеи. Все современные европейские лозунги были придуманы распявшими Христа евреями: демократия, забастовки, социализм, атеизм, веротерпимость, пацифизм, мировая революция, капитализм и коммунизм. Все это изобрели евреи и их отец – дьявол» (свт. Николай Сербский, 1943 г.).

О провиденциальном значении воцарения фашистов в мире говорили христианские публицисты, маститые иерархи, выдающиеся мыслители, которые хорошо понимали, кого они поддерживают и могли бы дать надлежащую оценку фашизму: «Ваш подвиг за германский народ и величие германской Империи сделал Вас примером, достойным подражания, и образцом того, как надо любить свой народ и свою родину, как надо стоять за свои национальные сокровища и вечные ценности. Ибо и эти последние находят в нашей Церкви свое освящение и увековечение… Да пошлет же Он Свое благословение и на дело Вашего государственного строительства, на создание Вашей народной империи. Бог да укрепит Вас и германский народ в борьбе с враждебными силами, желающими гибели и нашего народа. Да подаст Он Вам, Вашей стране, Вашему Правительству и воинству здравие, благоденствие и во всем благое поспешение на многая лета» (митрополит Анастасий (Грибановский)).

Строительство «народной империи» Третьего Рейха сопровождалось религиозным подъемом. В одной лишь Украине, где до 1941 года не было практически ни одного действующего храма, после захвата Германией её территории открылось 4000 церквей, В России немцами была организована Псковская миссия, спасены от уничтожения отходившей красной Армии сотни храмов, на молитву собирались полные храмы, происходило национальное возрождение.

Алтарь и власть, или Что сближает Третий Рейх с Третьим Римом

Как же могла мириться христианская совесть с реальными злодеяниями нацистов на оккупированных ими территориях? Неужели все те «блага», которые обещал Гитлер, настолько заслепили глаза верующим людям? Известный русский германист Л. Бровко в своей книге «Церковь и Третий рейх» писала: «Мало кто из простых немцев понимал различия между христианством и национал-социализмом, что свидетельствовало о плохом усвоении населением простых христианских принципов, – чаще всё находилось, впрочем, как это наблюдается и в настоящее время практически у всех народов, на уровне почитания внешней, обрядовой стороны церковности».

Церковь, увы, научила людей лишь требоисполнению, прилепившись к государству, она оторвалась от людей. Главная тема общественной проповеди – алтарь и власть: «Преданность Отечеству русского и других, населяющих Россию племен, – писал митрополит Антоний (Храповицкий), – поддерживается главным образом идеализацией Царя, как единственного на земле носителя правды вместе с силой и силы вместе с правдой и милостью, какового сочетания нельзя найти на земле ни в каком другом учреждении».

Вся трагедия имперской Церкви в том и заключалась, что она грезила великими идеями государственных масштабов и не замечала тех самых маленьких людей, которых и пришел спасать Христос.

Европейская философия заменила собой церковную проповедь. Вместо «евангельских мифов» умами людей завладели мировые идеологии. Русские славянофилы, которые в большинстве своем жили в Европе, создали образ идеального русского народа, который есть носителем идеальной Церкви. Именно такую народную Церковь, какую они себе вообразили в салонах на французский манер, должна Россия явить миру. Русские помещики-социалисты создали образец «идеального государства», который-де неосуществим нигде в мире, как только в «русском поле экспериментов». В своих загородных имениях они разыгрывали в ролях очередную социальную утопию, ломая при этом судьбы живых людей «ради пользы общего дела». Все они говорили народу о христианских ценностях, но молчали о Самом Христе.

А что же было на уме у русских людей? «Земля – крестьянам». «Фабрики – рабочим»… Все то, что обещали подарить людям большевики, и на что мало обращали внимания русские философы, мечтая в Стамбуле возродить православие, а в России православное царство-государство. «Стамбул рано или поздно будет нашим» (Ф. Достоевский). Все то земное, необходимое для нормальной человеческой жизни, русские гуманисты называли «мамоной», попивая кофе все в тех же французских салонах. Церковь в свою очередь призывала к послушанию, успокаивала народный гнев, просила «потерпеть ради Христа». Лишь только русские святые утешали простых людей, они взывали, но их мало кто слышал.

В ответ на официальную проповедь Церкви возникло «революционное богословие». Ещё в середине ХІХ века выходец из крепостных крестьян Нечаев написал свой «Катехизис революционера», в котором есть нечто похожее на монашеские обеты. Так, в нем говорится, что революционер не должен иметь ни интересов, ни дел, ни личных чувств, ни связей, ничего своего, даже имени. Нужно пожертвовать множественным, ради единого во имя божества – революции».

Идеология оказалась намного эффективнее Евангелия. Неопределенное «Царствие Небесное» сменилось вполне определенной целью, непонятное «возьми свой крест и иди за Мной» сменилось вполне доступными методами быстрого достижения этой цели: «Русский народ несомненно религиозен, – писал в 1906 году русский генерал А. Киреев, – но когда Церковь дает ему камень вместо хлеба, читает непонятные простонародью молитвы, когда ему рассказывают про фантастические чудеса, – все это торжественно рухнет перед первой умелой поверкой, перед первой иронией даже грубо нахальной, он переходит или к другой вере, говорящей его сердцу, или делается снова зверем. Посмотрите, как христианская хрупкая, тоненькая оболочка легко спадает с наших мужичков… Зверек родился, его окрестили, да так и бросили, может быть, он прошел не только сельскую школу, но и высшую, но остался все тем же зверем, но уже с когтями и зубами, и вот обстоятельства складываются иначе, и о крестинах никто не помнит. Зверь встает…».

Слово «фацио», от которого происходит слово «фашизм» с латинского означает «розги». Этими розгами представители муниципалитета могли публично наказывать всякого нарушителя общественного спокойствия. Тоталитаризм родил фашизм, ведь это ничем не сдерживаемая власть контролировать не только поведение людей, но и образ их мыслей.

Церковь в империях, внутренне не переставая быть Телом Христовым, евхаристической общиной, внешне стала общественным институтом, органом государственной пропаганды. Из гонимой она превратилась в гонителя. В таком положении Церковь находилась множество веков и лишь в ХХ веке эти скрепы были разрушены и Церковь начала возвращаться в свою естественную среду обитания. И она должна возвращаться к людям уже внутренне крепкой, имея опыт не внешней, а внутренней борьбы с грехом гордыни. За этот опыт духовного рассуждения она заплатила жизнью сотен тысяч мучеников не от язычников, а от крещеных пострадавших: «При первом моем ответе никого не было со мною, но все меня оставили. Да не вменится им! Господь же предстал мне и укрепил меня, дабы через меня утвердилось благовестие и услышали все язычники» (1 Тим. 4,16-17).

«Человек – это звучит гордо!»

Соблазнившись гордыней, человек перестал замечать скромного и смиренного Бога. Ему стало тесно в Раю. Он ушел из своего дома в поисках «жизненного пространства». После изгнания из Рая человек научился жить в стаде. Инстинкт выживания стал для него законом жизни. Вместо нежного Божьего голоса в своей совести он в древности воспринимал авторитетный рык вожака стаи, а в Новое время – идеологические лозунги вождя.

Алтарь и власть, или Что сближает Третий Рейх с Третьим Римом

Христианство даровало человечеству величайший дар – свободу от богов и предрассудков. Но человек, не имея смирения, воспользовался этим даром во имя собственного величия. Христианство – это дар быть личностью, делать добро даже тогда, когда все кругом делают зло, быть другим тогда, когда все одинаковы, быть образом Христа тогда, когда мир охватывает лихорадка безобразия. «Он есть камень, пренебреженный вами зиждущими, но сделавшийся главою угла, и нет ни в ком ином спасения, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян. 4, 11-12).

Денис Таргонский