О христианской нелюбви

19 Авг 2010

Автор: Виталий Каплан

Двенадцать лет назад я купил модем — и влип в мировую паутину. Жизнь сразу стала разнообразнее: скольких новых людей я узнал, во сколько дискуссий ввязался — об истории и о фантастике, о воспитании детей и о программировании баз данных, о правах потребителя и о глюках винды. Ну и, разумеется, о Православии, о Церкви. В 90-х, правда, православных сайтов и форумов было совсем немного, зато спустя несколько лет они размножились в геометрической прогрессии.

Но еще тогда я обратил внимание на странную закономерность: чем более возвышенным был предмет дискуссии, тем более нервным становился ее тон, тем больше случалось обид, тем чаще звучали личные оскорбления. О базах данных говорили спокойно, о книгах — уже эмоциональнее, о педагогике — на повышенных тонах, о политике — тут уже звучала артиллерия, о Православии… — вот тут уже бабахало оружие массового поражения. Православные воцерковленные христиане демонстрировали такое презрение к оппонентам, такую жестокость, так лихо швырялись обвинениями в ереси (а то и в сатанизме), что волосы вставали дыбом. Где же любовь к ближним, не говоря уж об элементарной воспитанности?

За двенадцать лет, впрочем, лучше не стало. Более того, с появлениемблогосферы это «оружие массового поражения» стало поистине ядерным. Примеры у каждого перед глазами. Обличают постоянно. В экуменизме, в антисемитизме, в иудействе, в младостарчестве, в миссиофобии, в миссиофилии, в филокатоличестве, в апостасии, в апокатастасисе, в обновленчестве, в ретроградстве, в монархизме, в либерализме, в уранополитизме… и, конечно же, в ереси! Каждый сам себе Вселенский Собор, каждому видно, какой гнусный ересиарх расселся по ту сторону экрана!

Может показаться, что я сгущаю краски. Немало ведь есть в православном интернете замечательных, добрых, тактичных людей, никому не сказавших ни единого злого слова! Да, это правда. Может быть, таких даже и большинство. Только вот голос их почти не слышен, а крики, оскорбления, насмешки — этого «добра» в избытке.

А еще может показаться, что автор — «весь в белом», что он с неких заоблачных высот скорбно смотрит на все эти безобразия и пускает слезу. Увы, я сам во всё это давным-давно вляпался. Я тоже встревал в дискуссии, отпускал насмешливые комментарии, видел в оппонентах напыщенных ничтожеств или злобных врагов, которым спуску давать нельзя! Всё, что я наблюдал в сети, я мог бы увидеть и в зеркале — будь такое зеркало, которое показывает не тело, а душу. Самое печальное — что я вовсе не готов начать с понедельника новую жизнь и стать образцом корректности.

А речь ведь не только об интернете. В реальной жизни происходит все то же самое. Не столь, быть может, громко, не столь ярко — но происходит. Меньше скандалов — но ничуть не меньше равнодушия. Нам порой вообще наплевать, кто вместе с нами стоит в храме, кто вместе с нами, скрестив руки, подходит к Чаше. Интернет — это лишь надводная часть айсберга.

Стоит, однако же, разобраться, отчего всё это происходит. Почему православные люди зачастую так отвратительно, безлюбовно и бессовестно ведут себя и с ближними, и с дальними?

Ответ, лежащий на поверхности: грехи. «Стандартный набор джентльмена»:гордыня, честолюбие,  властолюбие… Ответ, столь же верный, сколь и банальный. Да, все мы, христиане, грешны. Да, наши грехи проявляются в наших отношениях с ближними и дальними. Да, с ними надо бороться, причем способы борьбы давно известны.

Но только ли в грехах дело? Нет ли каких-то других причин, относящихся уже не столько к состоянию души каждого из нас, сколько к окружающему нас пространству? Как в песне Галича: «Что-то нехорошее в воздухе». Ведь воздух (понимаемый, конечно, метафорически) влияет на душу, он либо провоцирует ее болезни, либо, напротив, исцеляет их. Апостол Павел писал: «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы» (1 Кор. 15:33). Мне кажется, это не только про какие-то конкретные коллективы, но и про ту культурную среду, в которой мы все варимся.

А воздух — он ведь прозрачен. Одно дело, когда ты видишь в себе, допустим, грех осуждения, борешься с ним, следишь за собой, каешься — и все равно срываешься. И совсем другое — когда ты вовсе не замечаешь в себе осуждения, потому что на привычном тебе языке это уже называется иначе: принципиальность, гласность, гражданская позиция, «не могу молчать», «на войне как на войне», «называть вещи своими именами», и так далее, и тому подобное. Ты привык к этим словам, они на слуху, на языке и в сердце. Умом понимаешь, что существует такой грех — осуждение, но тут же успокаиваешь себя, что когда ты называешь X садюгой-инквизитором, Y — тупицей и неучем, а Z — тайным обновленцем, ты не осуждаешь людей, а обличаешь зло, и успокаиваешь себя словами апостола: «и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте» (Еф. 5:11).

Думаю, здесь дело не в какой-то особой повышенной личной греховности (как известно, каждый из нас «из них же первый есмь аз»), а в тех стереотипах, что мы, воцерковившись, принесли с собой (и в себе) в Церковь.

А принесли мы — партийное мышление. Печально, но факт: оно свойственно большинству из нас, причем молодежи — не в меньшей степени, чем тем, кому за сорок. И неважно, как мы двадцать лет назад относились к коммунистической идеологии — партийное мышление было у всех. У кого-то советским, у кого-то антисоветским, но чертилось оно по одним и тем же лекалам. Есть мы — правильные, знающие истину, вооруженные передовым учением, призванные всех сделать такими же. Есть они — враги, отщепенцы, темные силы, замышляющие козни, им присущи все мыслимые и немыслимые пороки. Они — это, по сути, все, кто не мы. С ними — война до победного конца. Если враг не сдается, его уничтожают. Если сдается, тоже — для вящей безопасности. Лес рубят — щепки летят. Цель оправдывает средства. Грядущие поколения нам спасибо скажут.

Абсолютно неважно, какие конкретные формы такое умонастроение принимает. Неважно, коммунизм ли это, национал-социализм, демократия, либерализм, плюрализм, космополитизм, монархизм, постмодернизм или любой другой «изм». Важно, что мы, пропитавшись партийным мышлением, и Церковь мыслим по тому же принципу. Конечно, мы на словах всецело за любовь, милосердие, прощение, покаяние и так далее — но как доходит до дела, мы ощущаем себя «бойцами невидимого фронта», которые «на войне как на войне» и которым ради блага церковного все можно. Оскорбить, унизить, обмануть, предать — для блага же, не хухры-мухры!

Благо это, впрочем, мы — как это и свойственно партийному мышлению — понимаем весьма своеобразно. То есть  чисто рационально. Чтобы больше было храмов, чтобы рос процент воцерковленных, чтобы заткнулись наши противники, чтобы власть нас слушала и слушалась. Словом, даешь план по валу!

А кто с нами не согласен… Тот, разумеется, или враг, или дурак. Партийное мышление не предполагает права на ошибку. Как это так — признать, что вот этот человек, говорящий столь очевидные для меня глупости, может быть умным, честным и порядочным? Как это так — признать, что его заблуждения по данному вопросу еще не означают, что он заблуждается абсолютно во всем? И уж совсем невозможно — признать, а вдруг в тех глупостях, что он несет, есть какая-то частичная правда. Кстати, по той же причине мы так редко извиняемся перед неверующими за какие-то явные обиды, причиненные им церковными людьми. Нельзя же! Извиниться — это значит уронить партийный… то есть церковный авторитет! Мы не можем показать слабину! «Сила Моя совершается в немощи» (2 Кор. 12:9) — это же про апостола Павла, а не про нас.

Отсюда же — то, что я про себя называю «маркировка». Это когда, слушая оппонента, мы вовсе не вдумываемся в суть его позиции, а ищем в его словах некие «маркеры». Ага, прозвучало выражение «общечеловеческие ценности»! Ну теперь все ясно, это либераст, это космополит, мы на него наклеим соответствующий ярлычок и словесно уничтожим. А как иначе с этими либерастами? Или, к примеру, он процитировал Нилуса. Все понятно, черносотенец-антисемит, сейчас будет бить-жидов-спасать-россию, наклеим на него ярлычок и подвергнем остракизму. Наклеили ярлычки — и успокоились. Вписали для себя происходящее в некую схему, поступили по шаблону. А что перед нами живой человек — ну так где же его за ярлычком разглядеть?

И это вовсе не «детская болезнь левизны», не «неофитство». Партийное мышление сплошь и рядом демонстрируют люди, пришедшие в Церковь еще в советские времена. Демонстрирует, впрочем, и молодежь, которая с младенчества росла в церковной среде. Демонстрируют, причем не так уж редко, и священнослужители.

Такая вот болезнь нашего времени, «такой по столетию ветер гудит» (вновь цитирую Галича). Такой вот воздух — и вовне нас, и внутри. А вы думали, семьдесят лет советской власти остались в учебнике истории?

Вопрос: как будем лечиться. Вновь на поверхности ответ: молитвой, покаянием. Смирением и постом. И вновь все совершенно верно — с одной лишь оговоркой: партийное мышление прекрасно умеет приспосабливаться к любой форме. Можно молиться по три часа в день, исповедоваться за каждой всенощной, поститься до обмороков — и оставаться тем же несгибаемым борцом невидимого фронта. Не воином Христовым, а солдатом партии.

Наверное, для начала нужно понять: а хотим ли мы вообще лечиться? Партийное мышление — штука ведь психологически очень комфортная. Напрягаться особо не надо, и душу греет чувство высшей правоты, и совесть не царапается, и сердце не болит. В раю место забронировано — только вибрируй синхронно с линией партии… ой, то есть Церкви.

А вылечиться — это как выйти из душного теплого мирка на морозный воздух, где всё рядом: и горы, и пропасти, и ад, и рай, и ненависть, и любовь.

И Христос.

Царь царей, а не генеральный секретарь генеральных секретарей.

http://www.pravmir.ru/o-xristianskoj-nelyubvi/

Заповеди Интернет-общения

19 Авг 2010

В 2008 году блоггеры-христиане  Великобритании опубликовали 10 заповедей, призванных оградить верующих от соблазнов интернет-общения. Интернет-заповеди были озвучены на лондонской конференции Евангелического альянса в качестве меры против «грехопадения» блогов религиозной направленности.

1. Не ставь блог выше себя;
2. Не сотвори из блога кумира;
3. Не злоупотребляй своим ник-неймом, пользуясь анонимностью во грех;
4. Помни день субботний, один день в неделю к блогу не приближайся;
5. Почитай других блоггеров больше себя самого и не придавай их ошибкам чрезмерного значения;
6. Не убий чужую честь, репутацию и чувства;
7. Не используй интернет, чтобы изменять супруге или супругу;
8. Не кради контента чужого;
9. Не возводи хулу на сетевых товарищей своих;
10. Не завидуй высокому рейтингу соседа своего, довольствуйся собственным местом.

Правила для христианина-блоггера

В 2010 году аналогичная попытка была предпринята украинским изданием «Глас народа», в работе над правилами приняли участие активные блоггеры из нескольких христианских конфеcсий. Плод коллективного творчества – тот краткийперечень правил, которые следует помнить христианину, имеющему собственный блог:

1. «Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицом Моим» (Исх 20:2).
Интернет и ведение блога не могут заменить общения с Богом. Интернет и ведение блога не должны стать препятствием для молитвы, для посещения Церкви, чтения Священного Писания и отцов Церкви, реальных дел милосердия и помощи ближним, для общения с семьей и качественного исполнения своих обязанностей по работе. Необходимо регламентировать время, отводимое на блоги и социальные сети, и стараться не превышать установленного себе лимита.

2. «Вы – свет мира» (Матф.5:14). «Все делайте во славу Божию» (Римл. 10:31).

Главная цель истинно христианского блога – свидетельство о Господе и Спасителе Нашем Иисусе Христе и его Евангелие. Каждый свой пост христианин должен сопоставлять с этой целью.

3. «Возлюби ближнего своего, как самого себя» (Мф. 22:39). «И так во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки.» (Мф. 7:12) «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1-е Коринфянам, глава 13:4-8).
Задача христианина в Интернет – откликаться на просьбы людей, на их боль, стараться помочь – советом, делом, иногда и финансово. Не быть равнодушным к их личным вопросам и проблемам.

4. «Непрестанно молитесь. За все благодарите, ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе» (1 Фее. 5:16-18).
Перед выходом в ЖЖ необходимо помолиться. Необходимо молится за своих друзей в ЖЖ в том числе оставлять о них записки в Храмах (собраниях) и просить о них Бога.

5. «Потому что, как говорит Апостол, не может из одних уст исходить благословение и проклятие, как один источник не может изливать соленую и сладкую воду» (Иак. 3:12). «Михаил Архангел, когда говорил с диаволом, споря о Моисеевом теле, не смел произнести укоризненного суда, но сказал: `да запретит тебе Господь’».
(Иуд.1:9)

Не оскорбляй ближнего, не ругайся матерными словами, следи за речью. Если нечего сказать хорошего – лучше промолчать: «Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек молчит» (Притчи, глава 11:12).

И частный случай этого правила:

«Недопустимы оскорбления в адрес инославных».
Из принятых в 2000 году на Архиерейском соборе РПЦ Основных принципов отношения Русской Православной Церкви к инославию. Не оскорбляй христиан других конфессий.

6. «Итак, братия мои возлюбленные, всякий человек да будет скор на слышание, медлен на слова, медлен на гнев, ибо гнев человека не творит правды Божией»
(Иак.1:19-20).

Дай собеседнику высказаться. Слушай то, что говорит тебе оппонент. Это позволит ответить ему по сути.

7. «Не ходи переносчиком в народе твоем» (Левит 19:16).
Не распространяй слухи и сплетни. Пиши о том, что твердо знаешь.

8. «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал.6:2).
Помогайте друг другу в дискуссиях с людьми из мира и другой веры. Вступайтесь за истину Христову, не оставляйте брата (сестру) в дискуссии с атеистом либо иноверцем – подсказывайте и помогайте. Но помните, при этом про то, что нельзя оскорблять ближнего, но лишь увещевать.

9. «Не подавайте соблазна ни Иудеям, ни Еллинам, ни церкви Божьей» (Римл 10:32).
Это означает – не соблазняй другого человека на грех в Интернете. Не оставляй ссылки на порталы, где собеседник может увидеть неприличный (эротику, порнографию) или оскорбительный (богохульный, матерный) контент. Прежде чем оставлять ссылку – подумай, на что ты ссылаешься.

10. «Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда: ибо от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Матф. 12:36-37).
Не дискутируй, если в этом нет необходимости. Дискутировать необходимо только тогда, когда ты убежден, что тема действительно важна. Никогда не нужно стремиться к дискуссии ради дискуссии. Дискутировать необходимо только о том, что знаешь, о том же, чего не знаешь, дискутировать и даже просто высказываться не следует.

11. «Для Иудеев я был как Иудей, чтобы приобрести Иудеев; для подзаконных был как подзаконный, чтобы приобрести подзаконных; для чуждых закона – как чуждый закона, – не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу, – чтобы приобрести чуждых закона; для немощных был как немощный, чтобы приобрести немощных. Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере, некоторых. Сие же делаю для Евангелия, чтобы быть соучастником его» (1Кор.9:20-23).
Когда приводишь аргументы в дискуссии, то помни, что должен приводить не те аргументы, которые убедительны для тебя, а те аргументы, которые убедительны для собеседника. Разбирая ошибки вашего оппонента, старайся разбирать их таким образом, чтобы оппонента не обидеть, потому что, если ты его обижаешь, то тем самым прерываешь дискуссию и ничего доказать уже не сможешь. Спор превращается в ругань.

12. «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу [Божию]. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» (Рим. 12:19).
Не нужно обижаться на собеседника, но нужно его любить. А если он все же тебя оскорбил, то прости его.

Спорьте поменьше

Профессор МГУ А.А. Волков, атвор многих книг по риторике, формулирует освновные правила интернет-полемики следующим образом:

Я позволю себе сформулировать только некоторые основные принципиальные правила ведения дискуссии.Первое: не дискутировать, если в этом нет необходимости. Дискутировать только тогда, когда это действительно необходимо, когда игра стоит свеч.

Второе: дискутировать только о том, что вы знаете, о том же, чего вы не знаете, дискутировать и даже просто высказываться не следует.

Третье: слушать то, что говорит ваш оппонент.

Четвертое: из того, что говорит ваш собеседник, нужно извлекать, в первую очередь, позитивную информацию. Никогда не нужно стремиться к дискуссии ради дискуссии. Вам что-то сказали, постарайтесь извлечь из этого позитивную информацию, если нет необходимости, то о негативной информации говорить и не надо.

Если уже приходится спорить о каких-то положениях, которые высказывает ваш противник, первым делом, дайте ему высказаться. Всякая разумная дискуссия является оборонительным действием. Чем больше человек говорит, тем больше он делает ошибок. « В чем проврался , в том и поплатился » – напоминает пословица, так что дайте вашему оппоненту «провраться», но при этом то, что он говорит, обязательно нужно внимательно слушать. Помимо той позитивной информации, которую вы извлекаете из суждений вашего оппонента, извлекайте еще и его ошибки. Итак, анализ речи – важнейшее требование дискуссии. Каждую ошибку вашего оппонента вы должны фиксировать, естественно, ваши возражения оппоненту основываются на этих ошибках.

Когда вы приводите аргументы в дискуссии, то помните, что вы должны приводить не те аргументы, которые убедительны для вас, а те аргументы, которые убедительны для вашего собеседника. Это самая распространенная ошибка любого спора, любой дискуссии, любой риторической прозы. Человек убеждает самого себя и часто – никого больше. То, что убедительно для вашего собеседника, как раз и вытекает из его речи. Итак, нужно из речей собеседника извлекать позитивную информацию, ошибки и те позиции, которые в своей собственной речи выражает ваш собеседник.

Разбирая ошибки вашего оппонента, старайтесь разбирать их таким образом, чтобы вашего оппонента не обидеть, потому что, если вы его обижаете, вы тем самым прерываете дискуссию и ничего доказать уже не сможете. Как только вы проявляете в дискуссии агрессивность, то немедленно прекращается сам по себе речевой контакт. Спор превращается в ругань.

Мы очень любим спорить ради спора, спорьте поменьше.

http://www.pravmir.ru/zapovedi-internet-obshheniya/

Святая Русь: чаяние Жениха (к размышлениям о Русском мире)

12 Авг 2010

Автор: Владимир Волковский

Introductio.

В последнее время так часто спорят об Украине, России, Русском мире и Киевской идее, что все больше и больше кажется, что спор идет не о смыслах или идеях, а о словах. И логически появляется вопрос: откуда (ведь не с пустого места) возникло оное противоречие, где в исторических или метафизических глубинах залегает источник нынешнего противостояния, которое заострилось амбициями и желаниями современных политических лидеров?

Что такое Россия? Русь? Русская идея? В чем смысл и идея России?

Не претендуя на всеобъемлющее рассмотрение данного вопроса – как охватить главную тему российской истории? – я могу взяться только за очерк-эссе, чтобы прояснить ту тему, которая актуальна в современной политике, но касается глубоких интимных переживаний любого человека, которому родна Россия, для которого не пустой звук «Русская земля», которая «за шеломянем есть». Здесь сложно сказать что-то оригинальное после А. Хомякова, П. Киреевского, П. Чаадаева, Вл. Соловьева, Ф. Достоевского, К. Леонтьева, Н. Бердяева, и несть им числа – и есть смысл только вновь поднять их мысли «из глубин», очертить «вехи» на «путях русского богословия» и мысли. Автор старается реконструировать вселенский образ Церкви, опираясь на Августина и ранних отцов, используя материалы современной Internet-полемики, патр. Кирилла, Ю. Черноморца, Т. Борозенца, иеромон. Евфимия (Моисеева), и прочих авторов.

Судьба, идея, смысл России.

Русская мысль – кажется, единственная мысль, философия, которая сделала одним из центральных мест и главнейших тем своей медитации судьбу и смысл своей нации и страны, ее смысл и идею. Это исключительно болезненная, мучительная тема для русской мысли, которая усиленно пыталась ответить на призвание своего Отечества. И не у славянофилов-западников рождается она, в ответ на цивилизационный вызов Запада. Примечательно, что Нестор Летописец начинает первый русский исторический труд историософским вопросом: «Откуду пошла есть Русская земля, кто в Киеве нача первее княжити и откуду Русская земля стала есть?», Иларион приводит размышление о законе и благодати к мысли о значении Русской земли и Киевского князя, Владимир Мономах и все «книжники» XII в. в первую очередь говорят о единстве и мире Русской земли, ее христианском устройстве. Трагическое прерывание киево-русского периода только оттеняет глубинный характер этого историософского нащего вопрошания, которое бьется и в российской мысли ХІХ в., и у Т.Шевченка: «Хто ми? Чиїх батьків? Ким? За що закуті?».

Это вопрошание имеет предельное измерение вопрошания и отвечания. Важно было ответить не просто «для чего?», но «для чего в перспективе вечности и истины?». Русское вопрошание о судьбе, идее и смысле России экзистенциально накалено так же, как и вопрошание человека о его собственных судьбе, идее, смысле жизни. Проблема идентичности для России или Украины актуальна и трагична не меньше, чем кризис идентичности человека в философии ХХ века. Эта предельность обнажает эсхатологическую принципиальность. Вопрошание осуществляется в перспективе абсурда, аннигиляции смертью и преходящестью. Здесь не терпится половинчастый ответ. Для чего по сути? В мире действительности, а не иллюзий? Имеет ли Русь (в этом вопрошании Русь и Россия не расчленяются) некое подлинное, онтологическое бытие или это лишь кажимое бытие?

Русская мысль приемлет ответ лишь в категориях предельного обоснования в бытии и вечности, в перспективе Абсолютного Идеала. Иной ответ отвергается, ибо он говорит о вещах преходящих и тленных. В этом принципиальный интуитивный постулат русской… ментальности?… философии?… культуры? – подлинное есть вечное, только вечное обладает бытием в собственном и существенном смысле этого слова, не-вечное, во-времени не есть бытие. Унаследованный от немецкого классического отождествления действительного и вечного антагонизм бытия и становления, русская мысль могла найти это в себе, в общих для Запада и Востока источниках христианского неоплатонизма, где сущее есть неизменное. След., только сопряженное с вечностью, а значит, имеющее корни в Боге, Его воле и Божественной судьбе имеет возможность быть. Вне Бога, вне существенного участия в Нем, бытие невозможно – это собственно и непротиворечивая для христианина мысль ап. Павла.

Итак, спрашивая о своей собственной участи, русская мысль о русской судьбе не может удовлетвориться в вопрошании ответом политологического, социологического, исторического или прагматического характера, в духе просто объяснения, как произошла современная Россия, в терминах земных факторов, мировых причин и стихий. Это объяснение есть хороший материал и фон, но плохой ответ – ибо выспрашиваемое есть принципиально эсхатологическое «для чего?», есть ли для России какой-то смысл бытия, а смысл – исключительно! – бытует только в измерении трансцендентном, внеисторическом. Если Бога нет, зачем все это?! – в таком духе восклицает Иван Карамазов. Если нет смысла русской судьбы, если нет вечной цели-миссии для России – так какого черта мы вообще существуем и что тогда толкового в этой грязной и отсталой России, оторванной от мира и человеческого существования!? В этом пафос западников, либералов и нигилистов, которые видели в России большей частью падение, тлен и распад, и спасение России рисовали на путях отречения от русской данности, созидание иного строя, т.е. метафизического самоубийство, ведь русская самость есть смрад! Сразу отмечаю, что автор не совсем согласен с этой оппозицией, но просто демонстрирует радикальность этой антиномии в русской истории.

Русская идея есть «то, что Бог помыслил о России» (Вл. Соловьев). «Русский человек без Христа есть дрянь», «Русский значит православный» (Ф. Достоевский). Вл. Соловьев очертил парадигму вопрошания и чаемого ответа – судьба, смысл, идея России может происходит только от Бога, происхождение от иного не принимается в свете онтичности всего вне Бога.

Дуализм таков: либо Россия имеет смысл и предназначение как идея, которую Господь мыслит о России, высшее онтологическое призвание, либо Россия, ее история, путь, судьба – это бессмыслица и безумие, которое лучше прекратить летально. Иной ответ отвергается, ибо он говорит о вещах преходящих и тленных.

Поэтому судьба России мыслится в категориях Божественного значения – от А. Хомякова до Н. Бердяева. И здесь проясняется смысл столь нарицательного «русского мессианства», которое можно понять как империализм только не чувствуя его религиозной глубины и экзистенциальной трагичности для его авторов. Мессианство русской мысли и судьбы – это не путь превозносящегося господства или притязания горделивого разума, в которые зачастую его превращают люди, пришедшие в сферу деятельности русской идеи, но не вчувствовавшиеся в те смыслы и категории, о которых говорила русская мысль. Мессианство России есть ее Миссия, Послание. Россия может мыслиться лишь тогда, когда она выполняет свою миссию высочайшего измерения, Божественного, абсолютного. Россия может мыслиться только исполняющая Богом данную миссию, служение. Россия существует только как христианская, православно-христианская Россия.

Это прекрасно изображается в песнях Ж. Бичевской, хотя я соглашаюсь, что их интерпретация, как и определение всего православно-монархистского движения 90-х, может быть радикально противоположной. Но мне кажется, что их яснее и аутентичней можно понять сквозь призму русской религиозной философии до 1917 г., когда в нее не вошли внерелигиозные адаптаторы.

В русской идее глубинный смысл лозунга «Православие или смерть». Вне Христа, вне хранения правой веры Христовой, вне религиозного, Божественного бытия Россия не может быть мыслима. Она просто распадается – какой смысл пребывания в России всего этого множества народов? Русский задает себе вопрос: «Мы выросли до края земли. С нами живут сотни народов, народностей, племен. Зачем мы их присоединили к себе? Зачем они должны быть с нами?». Не удивительно что так спрашивают «малые народы» – но примечательно то, что этот вопрос себе задаст и сам русский (как известно, рефлексия над смыслом империи присуща на только ее колониям; главной проблемой непонимания империи есть восприятие империи как единого монолитного гнобителя-тирана, без всякой попытки вчувствоваться в различия и внутреннюю диалектику самого «тирана»), поскольку «космополитический и гуманистический» разум русского интеллигента не может обойти стороной вопрос о том, «зачем мы это делаем?».

Имманентного объяснения «русскому собиранию земель» найти маловероятно, и невозможно – оправдать их удержание. Русская философия, питаемая от источников европейского гуманизма и романтизма, стояла перед требованием ответа в предельной перспективе – и едино сущностный ответ смог прозвучать только в трансцендентно-религиозной измерении миссии Христа, несения Света всем народам, их евангелизации и просвещения, созидания общего мира христианского устройства. В этом смысле Русский есть Христианин – и понятие русскости подчиняется понятию христианскости, православности. Смысл России в максимальном осуществлении правды Христовой, в предельном истощании и исполнении Христианского мира.

Важно отметить полностью служебное отношение категории «русскость» к «христианскости-православности». Ретроспективно вскрываются аллюзии к Иларионову «Слову о законе и благодати» и Филофееву посланию о «Третьем Риме». В. Зеньковский отмечает эсхатологическую, а не гегемонистическую интонацию Филофея: фабула послания в призыве «Внемли, царь, что пали все царства христианские, ты один теперь православный царь… пали два Рима, только твое царство, где христианство не под властью неверных…» и наказу «Береги веру православную» («Русь Святая, храни веру православную, в ней же тебе утверждение!»). Т.е. миссия московского царя определялась в симфоническом духе по типу Людовика Святого – создать Христианское царство, хранить веру православную… «Два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не быть» – эсхатологическая перспектива того, что можно выразить так: «Царь, ты единственный во вселенной православный царь, если ты падешь, больше никого не будет», что перекликается с известным «Отступать некуда, за нами Москва». Это сознание того, что бежать некуда, битвы у небесных врат за православную веру на земле формировало русское религиозное сознание, в котором идентичность определялась от религии, и русским становился тот, кто ставал православным.

Эта черта присуща не меньшей мере и украинской истории – достаточно только вспомнить легендарное сказание о ритуале принятия в казачество на Сечи и религиозные войны в Украине и Беларуси XVII в., где православие именовалось «русской верой».

Здесь залегает основание идеи Святой Руси – которая, по меткому выражению Г. Флоровского, есть русская мечта о теократии, о Царстве Божием на земли, мечта, вполне обща всем христианским народам в Средние века, но именно в России сохранившаяся доднесь – построить здесь царство благодати и любви, Церкви и Христа. Здесь усматривается видоизмененная вера в Воплощение Христово и в возможность Воплощения Церкви, здесь и теперь. И когда Церковь при Никоне отрекается от требования воплощения, народное сознание обвиняет ее в отречении от Христа Воплощшегося, в присяге Антихристу, что еще более иллюстрирует эсхатологический, теократический, «христоцентрический» характер идеи Святой Руси.

Иначе говоря, это была мечта осуществить Православие в отдельно взятой стране. И потому так можно понять Русский мир – мир, где правит Христианство, христоцентричный, теоцентричный мир.

Русский мир и Святая Русь: по обе стороны баррикад?

Я отдаю себе отчет в всей дискуссивности последнего вывода – и не только по причине отрицания кем-то идеологемы Святой Руси, сколько и в первую очередь в контексте трансформации святорусской идеи после падение СССР. Действительно, есть ли реальная Россия, РФ, той концепт РМ, который выдвинул Патриарх, продолжением былой мечты о «России как служанке Христа»? Что общего между романтической идеей Н. Бердяева, Ф. Достоевского и Вл. Соловьева и «цивилизационным проектом РМ»? Этот вопрос не только отвлеченной мысли – это вопрос, перед которым стоит всякий русский человек, которому болит судьба России, для которого Родина это вся Русская земля, сердцу которого равно близки Киевская Русь и Московское царство и который при этом достаточно зряч, чтобы видеть реальное различие и разделение? Ведь невозможно вычеркнуть единство, как и не замечать различие. Такой русский оказывается в состоянии трагической расколотости, честность разума и христианский гуманизм не позволяет скрыться за абстракциями… О Русская земле, уже за шеломянем еси!

Интересен аспект соотношения святорусской идеи, РФ, России, Российской империи. Это тема отдельного исследования, которое должно бы продолжить собой традиции честной критической (но и вчувствовавшейся) рефлексии над смыслом и идеей России в русской религиозной философии. Вынужден отметить, что с 30-х гг. ХХ в. эта тема оставалась без осмысления – все попытки оного были лишены либо честности и чистоты философского разума, либо понимания положительного метафизического смысла этого вопроса, присутствовали либо идеологические подгонки, либо просто деконструкция. И примечательно то, что та традиция, которая представляет собой мечту о Святой Руси, которая пролегает сквозь подвижников Серафима Саровского и Лаврентия Черниговского, сквозь русскую философию Вл. Соловьева и Н. Бердяева, и иже с ними, достигая собой православных «ультрамонтанов» 80-90-х гг., которыми я называю течение православного монархизма и фундаментализма, столь дискредитированного в последние годы политикой РПЦ – эта традиция в основном находилась в противостоянии с государством и официальной Церковью, находилась на маргинезе. Она противостояла Российской империи, как чуждой христианскому идеалу, естественно была в оппозиции советскому режиму, и в 90-х она противостала современной РФ, в которой видела попрание смысла русской государственности, в действительности которой не усматривая ничего христианского. Примечательно, что появление В. Путина в 2000 г. она встретила критически (для проверки моего суждения можно обратиться к публикациям их изданий в духе «Русского дома» или «SOS» в 2000-2004 гг.), отмечая его правление как противное идее Святой Руси как хранительницы Православного христианства. Перелом намечается только около 2004 г., когда происходит раскол в русском ультрамонтанизме (сознательно называю их так по аналогии с католическим ультрамонтанизмом в период І Ватиканского собора), в котором часть идет на союз с новым государством РФ, а другая часть пополняет ряды радикального русского сектанства, которое с времен раскола живилось именно этой частью Церкви, противостоя «русскому» государству – Империи, СССР, РФ как Антихристу.

Подмена понятий

Итак, «русскость» подчиняется «православности=христианскости», а не наоборот. «Русскость» в предельном значении есть вообще ничто, пустая категория без Христа. «Русский» есть «крестоносец», «богоносец», «воин Христа», а если нет – то как по поводу иезуитов: Sint ut sunt, aut non sint! – т.е. если нет, тогда и его, русского, нет (как в популярном мультике о ежике и медвежонке). Это «если Тебя, Христа, нет, тогда и меня нет» – вот фраза чающего Небесного Жениха, промолвленная Русской землей. И эту эпифеноменальность, вторичность и производность русскости от «христовости» нельзя выпускать из мысли, коль скоро целью рефлексии есть действительно понять суть идеи.

Мне скажут, что так можно сказать, что все «миры», где Христианство является руководящим направлением, являются «русскими по духу» и должны войти в РМ? И Но почему тогда не заменить «РМ» на «Христианский мир»? Вопрос требует спокойствия и известной отвлеченности от ассоциаций сегодняшнего. Я призываю отступить в мир метафизической идеи, чтобы вчувствоваться в нее, не вовлекая туда извращений ее воплощения.

Могу сказать – и да, и нет. Коль РМ есть идея Святой Руси, как Идея он теряет четкие собственные грани. В том смысле, что Русский мир есть по самоопределению мир, стремящийся к полноте осуществления Христовой веры и учения, другой мир не должен войти – он уже там. Ибо коль русский есть тот, кто является христианином, христианин уже друг России, он уже наш брат.

Но почему тогда не заменить «РМ» на «Христианский мир»? Это можно сделать, и кажись, придется. Потому что усилиями разных ассоциаций, которые сделали те, кто настолько чрезмерно любил Россию, что готов был приписать ей уже-осуществление Христова идеала, это понятие приобрело тональность этнофилетизма, хотя изначально оно было космополитическим, в котором Россия мыслилась так: «У нас нет собственной сущности, кроме Христа, кроме Правды Божией, в этом единственный наш смысл, без него и нас нет». Но произошла подмена понятий: вместо «Где Христос, там и мы» на «Где мы, там и Христос». Идея Руси как мира, подчиненного Христу, стала идеей РМ, где «Сам Бог у нас», а подлинная христианскость стала пониматься как русскость. Только русский может быть подлинным христианином, и только через Россию, в единстве с нею можно приобщиться вере истинной. Это до боли напоминает католический принцип «Любая Церковь получает свою церковность только в общении с Римским епископом», ко Христу через Папу. Этим с ног на голову переворачивается само изначальное понимание идеи и смысла России=Руси, Русского мира и призвания. Рыцарское служение Истине становится приватизацией ее. И вместо проповеди Христа появляется забота о РМ, о культурной интеграции, о противостоянии ассимиляции в глобализированном мире, попечение о роли народов, их культуры, языках и т.д. … «Оставив Евангелие, пещись о столах»… Ибо как обьяснить столь назойливое попечение Церкви о «русской культуре, государственности, языке»? Вспоминая возглас Доната «Quid imperatori cum Ecclesia!», хочется воскликнуть «Что Церкви к кесареву! – государственности, культуре, языку». Какое дело Церкви к этнокультурным судьбам? Да хоть бы и народы, и страны, и культуры погибали, как это было во времена Августина, прагматика Церкви одна – проповедь Христова Евангелия, и ей в известном смысле безразлична судьба тех культур, где она осуществляет Миссию. Судьба культур – но не личностей, т.е. Церкви безразлично, что там происходит с русской (римской, византийской, сербской, немецкой) государственностью и культурой как культурологическими и социологическими фактами – но как только это касается жизни конкретной личности, ее возможности жить во Христе и общении Церкви, как только процесс угрожает жизни и свободе веры личности, тогда Церковь не может, конечно, молчать, движимая братской любовью и попечением о душах.

Ad unum Christum!

Выход в этом положении, где чистая мечта оказалась опутанной геополитической и этнофилетической прагматикой, усматривается только один – возрождение христоцентричности во всей Церкви. Уйдя из всей этой навязанной игры в «русскость», «украинскость», «либеральность» и «традиционность», в пространство вести о Христе, воспомянув раннехристианский уранополитизм (термин о. Даниила Сысоева), «Для нас всякое отечество чужбина и всякая чужбина – отечество», отбросив любую прагматику, кроме прагматики Христа и Его, прежде всего – Его, Церкви, Церковь смогла бы (возможно) приобрести подлинный авторитет в обществе, став поистине манифестацией Civitas Dei, представляя трансцендентный мир, который своей вестью противостоит суете этого мира. Но пока этот идеал осуществляют только отдельные православные в своей жизни, в то время как социальность Церкви говорит о ином, что вредит как ее имиджу, так и миссии христианина в мире. Единственный выход пока для христианина, для которого православие есть полнота Истины Откровения и который не хочет пренебрегает видимыми пределами Церкви, ставя своим рассуждением на кон свою судьбу (коль «Нет спасения вне Церкви») – воплощать этот идеал в себе и бороться в Церкви за «правое дело», распространяя это христоцентрическое, православное понимание.

ПЕРШОЧЕРГОВІ ЗАВДАННЯ ДЛЯ СУЧАСНОЇ УКРАЇНСЬКОЇ ПРАВОСЛАВНОЇ ТЕОЛОГІЇ ТА РЕЛІГІЙНОЇ ФІЛОСОФІЇ

09 Авг 2010

Блог Юрія Чорноморця

Оскільки мій матеріал «Що робити?» не всіма читачами був сприйнятий адекватно, маю сказати і про загальні завдання православної теології на сучасному етапі її розвитку в Україні та світі. При цьому я буду говорити виключно про те, що МОЖНА і НЕОБХІДНО робити негайно.

Ідея систематичної теології

В останні роки о. Г. Флоровський шкодував про те, що захопився в середині власного життя екуменізмом і не написав систематичної праці із теології отців, яка б стала основою для неопатристичного синтезу (див.: Георгий Флоровский: Священнослужитель, богослов, философ. – М., 1995. ). В останні роки життя Володимир Лоський був зайнятий задумом «Великої догматики» (книга Роуена Уильямс про Лоського). Два інші видатні мислителі двадцятого століття – св. Іустин (Попович) та О. Д. Станілоає написали власні «Догматики». Але усвідомлення зробленого останніми лише розпочинається.

Якщо задум існує, то це говорить про певну потребу, яка відчувається інтуїтивно. Чому різні теологи відчували потребу в «великій догматиці» і навіть намагалися її написати? Тому що систематичне самоусвідомлення теологічним знанням власних принципів, методів, краще розуміння вчення про Бога, людину, світ, Церкву – все це і дає можливість вирішувати різноманітні актуальні завдання, що постають перед теологією. Наприклад зараз РПЦ працює над власним великим катехизисом, подібним до створеного на межі тисячоліть Католькою Церковою. Чому? Тому що систематично викладене віровчення, теологічно відрефлектоване і сприйняте Церковою дає відповіді на безліч питань. Дає систематично і за зрозумілими загальними принципами.

Оскільки православна теологія досить різко ділиться на три богослов’я: теологію св. Отців, сучасну неопатристичну теологію і нову православну теологію (Шмемана, Афанасьева, Антонія Сурожського, Манусакіса, Філоненко та ін.), то і завдання самоусвідомлення православними мислителями має стояти саме потрійне.

Реконструкція патристичного синтезу – це завдання, яке можливе завдяки патристичному буму двадцятого століття. Найбільш близько до цього завдання підійшли о. Д. Станілоає (Staniloae D. Orthodox spirituality. – St. Tikhon’s Seminary Press, 2002) та Ж.-К. Ларше (Larchet J.-C. La divinisation de l’homme selon saint Maxime le Confesseur. Paris: Cerf, 1996). На сьогодні усвідомлено головне: в основу такого синтезу має бути покладена теологія Максима Сповідника як «Томи грецького Сходу». І такий синтез повинен може і повинен з’явитися. Чому б не в Україні?

Усвідомлення зробленого в межах неопатристики – це наступне велике завдання. Неопатристика як синтез ідей отців Церкви та сучасної філософської методології розпочалася в працях Флоровського, Лоського, св. Іустина Поповича, досягла цікавих результатів в працях Х. Янараса, І. Зізіуласа, о. Д. Станілоає. На сьогодні ця парадигма в значній мірі вичерпала себе, але ніхто не підбив її підсумків. Початок саморефлексії – це The Cambridge Companion to Orthodox Christian Theology. Ed. by M.B. Cunningham and E. Theokritoff. Cambridge University Press, 2008 і дисертація Г. Христокіна «РЕЛІГІЄЗНАВЧИЙ АНАЛІЗ ВЧЕНЬ ПРО БОГОПІЗНАННЯ В СУЧАСНІЙ ПРАВОСЛАВНІЙ ТЕОЛОГІЇ». Очевидно, що підсумок розвитку неопатристики буде підведено в праці, подібній до «Шляхів російського богослов’я» Г. Флоровського. Чому б такій книзі не з’явитися в Україні?

Нова православна теологія, яка йде далі неопатристики, має своїми джерелами Євангеліє та євхаристію, є відкритою до постмодерної постсекулярної філософії (розумний зрозуміє), вже сьогодні визначає обличчя православної думки. Бо сучасна православна теологія – це Афанасьєв, Шмеман, Антоній Сурожський. За цим типом теології – майбутнє. Вже сьогодні з’являється більш відрефлектоване і методологічно продумане вчення І. Мансакіса, Філоненко та інших, яке йде шляхами, відкритими як православними теологами (Афанасьєв, Шмеман, Антоній Сурожський), так і теологічним генієм двадцятого століття Г.У. фон Бальтазаром. Скоро буде 100 років із дня народження митрополита Антонія Сурожського. Поки що книгу про нього написав журналіст. Очевидно, що до ювілею мали б з’явитися книги, написані теологами. Чому б їх не написати в Україні?

Такими є завдання першочергові. Якщо є першочергові, то існують і завдання «другого ешелону», а взагалі роботи вистачить на багато років.

На мій скромний розсуд можливо і необхідно зробити:

«Історія православної теології» де томи були б присвячені етапам розвитку православної теології:

  1. Рання патристика;
  2. Афанасій і каппадокійці;
  3. Діонісій;
  4. Максим;
  5. Візантійська схоластика кінця 7-початку 14 ст.;
  6. Паламізм;
  7. Схоластика 15-19 століть;
  8. Православна теологія кінця 19-початку 20 ст.;
  9. Неопатристика;
  10. Нова православна теологія.

Чому б це не зробити в Україні?

Також можна і треба зробити в області спеціально патристики наступне:

Видання греко-українського Діонісія Ареопагіта із коментарями, які б показували конкретно де і що взято із неоплатоніків.

Таке ж видання Максима Сповідника.

Видання Антології, подібної до тієї що зроблена минулого року в Росії («Антология восточно-христианской богослвоской мысли. Ортодоксия и гетеродоксия»).

Видання творів, що справили вплив на формування давньоруської космології та антропології.

В області сучасної теології завдання «другого ешелону» на моє переконання розпадаються на дві важливі для України задачі.

Перше: богословська рефлексія над розбіжностями між православ’ям і католицизмом в областях: віровчення, вчення про Бога, антропології, еклезіології. Греко-католицька думка вже сьогодні починає відповідну працю. Православні України мають певну свободу і могли б самостійно осмислити цю проблематику.

Друге: соціальне вчення православ’я в Україні має специфічну традицію. А саме, на початку двадцятого століття П. Светлов і В. Екземплярський розробляли соціальне вчення, яке б виводилося із Євангелія. Це те вчення, якого не вистачає в новому православному богослов’ї (Афанасьєв, Шмеман, Антоній Сурожський). Актуалізація київської традиції православного соціального богослов’я – це нагальне завдання, бо саме тут є реальна альтернативність по відношенню до ідеологій політичного православ’я, які пропагандуються сьогодні.

Всякого роду інші завдання (а потребують розвитку в Україні і теологічна методологія, і біблеїстика, і фундаментальне богослов’я, і багато іншого) – завдання, які стоять на черзі, але охопити які православним теологам ще сьогодні мало реально. Тому про особливі завдання в цих областях можна поки що не писати.

Якщо поставлені завдання будуть виконані в Україні, то де буде центр православної богословської думки? І від глобально поставлених завдань буде і локальна користь для нашої бідної неньки.

Так і хочеться сказати: «цели наши определены, задачи наши ясны, за работу товарищи!». Але чи є православні друзі-товариші? Чи є інституції, які б допомагали? Чи є зацікавленість церков, єпископів, священиків? Все це є, але немає концентрації зусиль, свідомої взаємодії, академічного богословського і релігійно-філософського середовища. Сон розуму породжує чудовиськ різного роду (відмова від теологічного мислення на користь ірраціонального «богословствування», ідеологічні проекти). Теологічне відродження або буде, або – ні. Поки що воно є можливим. Оскільки в Україні є свобода мислення, яка вже нікуди не зникне. Залишається надія на синергію зусиль всіх зацікавлених в розвиткові теології в Україні.

Чи потрібна систематична теологічна робота? Чи потрібно писати суми богослов’я, монографії, дослідження? Думаю, що так.

Сьогодні існує серед православних хвороблива ідея: нібито евхаристійного досвіду достатньо, і систематичне богослов’я не потрібне. Але якби так думав о. М. Афанасьєв, то чи написав би він власні роботи? В його час теж вистачало людей, які вважали його праці занадто академічними і непотрібними. Але саме завдяки ним з’явилося євхаристійне відродження. Так само і кожна праця кожного православного богослова двадцятого століття стала зерном, що мало, має і буде мати власні плоди. Немає плодів лише бурчання «цього нам непотрібно, бо це систематика, а вона завжди є схоластичною, а тому вона мертва». Таким чином можуть думати виключно критикани, які не відчувають в православному богослов’ї його життєвої сили. Найабстрактніші та найсистематичніше речі дійсно «черпаються із дна євхаристійної чаші». І цим більш живим є єднання із Богом, тим в богослов’ї буде більш плодів. Від академічних і систематичним до соціально актуальних і популярних.

І на соціально актуальні та популярні теми знайдеться в православ’ї багато робітників. А на головне завжди знаходиться занадто мало мислячих голів. І цю хворобу православ’я намагаються долати в звичайних православних країнах через існування і розвиток богословських факультетів в університетах, а в Росії через працю богословів навколо «Православної енциклопедії», порталу «Богослов-ру» і загально-церковної аспірантури.

Отже, маймо мужність і натхнення зайтися головним! І будемо мати надію, що це не буде безплідним для православ’я і християнства, України і світу.

http://www.risu.org.ua/ua/index/blog/~chernomorets/37120/

Против новой «Суммы» или собачье богословие. Ответ Ю. Черноморцу

09 Авг 2010

Автор: kondratio

http://kondratio.livejournal.com/19039.html

Недавно известный украинский православный мыслитель Юрий Черноморец опубликовал в своем блоге статью «Что делать?» в которой он констатируя сложность разрешения современных проблем церковной политики, предлагает христианским мыслителям обратиться к богословию.

Подав короткий обзор развития православного богословия в связке с философией, и справедливо диагностировав состояние православного богословия как застой, Черноморец, показывает главные причины такого застоя:
Первое. Так и не создан неопатристический синтез. Сумма теологии отцов не написана. Тем более не создано компендиума современной теологии на основе этой суммы.
Второе. Так и не создано суммы православной евангельско-евхаристической теологии. А значит – не открыта перспектива, которую только угадали Афанасьев-Шмеман и Сурожский.
Православие вообще привыкло работать рывками. И чуждается написания сумм.
Отсюда и постоянная проблемность церковной жизни. Даже если бы все было продуманно богословски, это еще не гарантировало системности и слаженности церковной жизни. Но отсутствие системной работы точно гарантирует беспорядок в церковной действительности

Однако, по нашему мнению, этот вывод является глубоко неполным, а следование таким рекомендациям по преодолению застоя, может этот застой только усугубить. На богословские проблемы нужно смотреть намного шире.

I. Для начала вернемся к церковной политике.
В последние 20 лет Православие сотрясают политические кризисы – расколы, связи с государственной политикой, Русский мир и т.д. Вокруг них написано множество статей, плох Русский мир или хорош, плох Гундяев или хорош. Но никто почему-то толком не поставил проблему и тем более не ответил на вопрос – насколько Церковь вообще может быть политическим и экономическим актером, насколько она может контактировать с государством и исполнять его заказы, насколько владеть собственностью и вообще насколько правомерны вещи типа Русского мира и бизнес-деятельности клириков в контексте Евангелия, насколько политические идеологии (национализм, империализм, и т.п.) могут стать частью богословия. Вот вам ПЕРВЫЙ АКТУАЛЬНЫЙ БОГОСЛОВСКИЙ ВОПРОС который требует ответа.
Серьезной церковной проблемой сегодня стала неспособность или нежелание официальных конфессиональных богословов дать церковную оценку многим новым мировым глобальным тенденциям и проблемам, которые возникли или обострились в ХХ веке. Это глобализация, власть ТНК, государств и негосударственных тайных организаций, идея тоталитарного мирового правительства, экуменистическое движение и т.п. Особенно остро в православных конфессиях эти проблемы поднимаются в контексте Откровения Иоанна, особенно о становлении мирового царства апокалиптического Зверя, воцарении Антихриста, введения начертания Зверя через ИНН, штрих-код, чипирование людей, и т.д. Даже «непосвященному» христианину видна связь современной истории и Апокалипсиса. Однако богословы и высшее церковное начальство или игнорируют такие вопросы или уклончиво отвечают в духе «это все сказки юродивых старушек», – у церковного народа такая политика клира вызывает логическое подозрение, что многие церковники «заодно с Антихристом» и провоцирует тихую оппозицию, которая время от времени выливается в демарши типа диомидовских. Необходим правдивый церковно-апокалиптический анализ современности с обоснованными ответами, даже если они будут горьки и неполиткорректны. Вот вам ВТОРОЙ АКТУАЛЬНЫЙ БОГОСЛОВСКИЙ ВОПРОС.

II. Однако разрешение этих вопросов упирается в более общие богословские проблемы.
Наиболее критической богословской проблемой современности является экклесиология. Исследуя Евангелие, историю первых христиан, – видно, что это поразительно отличается от современного церковного устройства. Теперь мы имеем крупные бюрократические организации, возглавляемые закрытыми кастами клириков, часто глубоко деградированных, которые монополизировали право «вязать и разрешать», право на Истину, отождествили себя и Церковь, управляют христианским народом как своими крепостными, а сами эти организации, по сути стали бизнес и политическими союзниками князей мира сего. Они создали огромный свод фарисейских правил и «канонов» которые сами не исполняют, но навязывают народу под страхом ада или анафемы. Народ же в свою очередь, часто слепо и равнодушно исполняет эти полуязыческие постановления, не понимая, что Христос заповедал совсем другое. Подобное состояние вещей объясняется тем, что Церковь была союзником государства с 4 по 20 век. Но ведь теперь уже нет христианских государств, современная эпоха или равнодушна или антагонистична христианству. Мир все более стает похожим на первые века христианства, тогда как современная церковная жизнь поразительно от них далека. Возникла острая потребность вернуться к евангельским первоистокам экклесиологии. Вот вам ТРЕТИЙ АКТУАЛЬНЫЙ БОГОСЛОВСКИЙ ВОПРОС, требующий огромного объема работы.
Еще одной критической проблемой, особенно для традиционных конфессий католиков и православных является почти полная деградация миссионерской деятельности. За столетия государственной поддержки и упадка церковной жизни они разучились нести Евангелие по миру, и уже ничего кроме миссии мечем и сапогом не знают. Куда продвинулась машина христианских государств – там и укоренились соответствующие конфессии. Государство остановилось – остановилась и миссия. Некоторые попытки христианизировать народы без государственной протекции ни к чему не привели. В современной ситуации ярким примером такой миссионерской импотенции православных и католиков является ситуация в Китае. За последние десятилетия, при чем в условиях враждебности государства и общества, там массово распространилось христианство. Но это христианство, в основной своей массе, что называется «протестантское», при чем местного разлива (они, например, богословствуют, используя как инструмент философию не Платона как у нас, а Конфуция). И если учесть, что сегодня в Китае насчитывается около 120 млн. при чем не номинальных, а «практикующих» христиан, то можно смело утверждать, что Китай стал самой большой христианской страной в мире, в которой не нашлось достойного места ни католикам ни православным. Их многолетние попытки миссионерсва привели лишь к общественному отторжению и презрению, поскольку проповедовали не Христа Распятого, а свои богословские, философские, языковые, культурные, политические, экономические наросты и предрассудки. Если и дальше так пойдут дела, то в силу объективных политических и демографических процессов православных ждет судьба коптов в Египте. Вот вам ЧЕТВЕРТЫЙ АКТУАЛЬНЫЙ БОГОСЛОВСКИЙ ВОПРОС.

III. Наконец все эти пункты упираются в наиболее общие вопросы христианского мировоззрения.
Нужно признать, что по многим вопросам современного христианства, Отцы уже не могут нам помочь. Они жили в довольно узкой системе Византийского или Российского христианства, и соответственно работали над вопросами, актуальными в ту эпоху. Некоторые из них актуальны и сейчас, но многие уже утратили свою актуальность. Посему патристический синтез не такой актуальный, а синтез современных богословских воззрений еще рановат – слишком мало еще сделано новым богословием. А всякие там «суммы», систематизация, упорядочение современной христианской жизни приведут только к консервации существующего плачевного состояния.
Работы Лосского, Афанасьева, Шмемана, Мейендорфа, Зизиуласа, Яннараса, Станилое – это только первые шаги к новому осмыслению христианства. Нужен широкий фронт смелых христианских исследований и осмыслений.
Во-первых, следует, не боясь быть обвиненным в «протестантизме» вернуться к Евангелию, сопоставить современную церковную и светскую действительность с буквой и духом Нового Завета.
Во-вторых, необходимо активизировать поиск нового философского инструмента для богословия. Античная платонистическая философия, которая полтора тысячелетия доминировала в христианстве давно исчерпала себя, и часто приносила богословам много проблем, набрасывая на христианскую мысль рабские узы, отдаляя ее от Христа. Сейчас в богословии доминирует Система – система знаний, система в Церкви. Система – это механизм, который работает согласно законам, правилам, канонам. Но Христос освободил нас от рабства закону и даровал нам Благодать. Строгий системный подход в христианстве требует пересмотра.
В-третьих, переосмысливая Библию и христианскую философию, следует выработать новые христианские парадигмы понимания сущего. Ведь христианскими могут быть не только богословие, философия и этика, но и фундаментальная наука, история, социология, психология и т.д.
Вот вам ПЯТЫЙ И САМЫЙ АКТУАЛЬНЫЙ БОГОСЛОВСКИЙ ВОПРОС.

Однако наше повествование и постановка вопросов не может пройти мимо распространенного явления, которое можно назвать «собачьим богословием».
Дело в том, что многие христианские мыслители, будучи зависимыми от конфессиональной системы – финансово, административно, а то и просто опасаясь ее гнева, банально боятся говорить то что думают. Они, даже в частных беседах соглашаются с многими довольно радикальными идеями, однако на публике вынуждены или завуалировать их в сложных словесных конструкциях (как, например, это делал Афанасьев) или вообще молчать. Получается, они как собаки – все понимают, а сказать не могут.
А те, кто отважились говорить открыто – откровенно травятся, объявляются еретиками, раскольниками, протестантами.
Вот кто-то так же подумает об авторе этой статьи, или скажет, что поставленные в ней вопросы невозможно разрешать. Ответим только одно: «Будьте реалистами – требуйте невозможного», ведь для Бога ничего невозможного нет.

УПЦ НАКАНУНЕ ВИЗИТА ПАТРИАРХА В ИЗОБРАЖЕНИИ ЧАЛЕНКО: ПОЛУПРАВДА И ЛОЖЬ

17 июля 2010

Геополитические войны в украинской церкви или в голове у Чаленко?

Недавно Чаленко в очередной раз шмешал полу-правду с ложью в своей статье «Геополитические войны в украинской церкви. В УПЦ борются сторонники союза с Москвой и независимости от нее» (http://www.segodnya.ua/news/14152962.html). Поскольку прямо ему никто не отвечает по старой советской привички «не опускаться до уровня», то желающие когут сравнить его видумки про автокефализм в УПЦ например с выступлением главы Синодального информационно-просветительского отдела УПЦ МП о. Георгия Коваленко (http://obozrevatel.com/news/2010/7/14/378353.htm) – большей промосковщины в рамках здравого смысла не бывает.

Но в том то и дело, что Чаленко не нужно русофильства в рамках здравого смысла. Он придерживается позиций церковной «витренченковщины» вместе с одесской группировкой в УПЦ, цель которой – русифицировать всех верующих УПЦ МП, а если это не получиться – расколоть Церковь по признаку «русофил»-«украинофил» (http://www.religion.in.ua/main/analitica/20-shhodo-tendencij-vnutrishnoggo-zhittya-upc.html ). По словам Блаженнейшего Митрополита Владимира сегодня УПЦ – реально единственная Церковь, которая объединяет Запад и Восток внутри себя (http://orthodox.org.ua/uk/slovo_do_chitachiv/2008/06/25/3165.html). Из-за этого единства внутри УПЦ МП руководство Церкви вынуждено вести все более взвешенную политику, чтобы не сделать никого из верующих чужим в Церкви. Итак, почитаем Чаленко и подумаем как вплетается в полуправду неправда.

«В последние годы Украина, как известно, пребывает в расколе, поделившись на «прозападную» и «восточную» части не только в политической, культурной и идеологической сферах, не только на уровне регионов страны, но и, как ни странно звучит, внутри самой крупной православной конфессии страны — Украинской православной церкви Московского патриархата. Странность тут заключается в том, что УПЦ МП всегда позиционировалась как «пророссийская» конфессия. Но не все так просто.»

Итак, неправда главная: «УПЦ МП всегда позиционировалась как «пророссийская» конфессия». Чаленко не знает, что «бредн» УПЦ МП не «пророссийскость», а «каноничность». Даже во времена Кравчука и Кучмы, предстоятель Церкви не разу (!) не назвал ее пророссийской, а раскольников – «проукраинскими». Наоборот, каждый год с 1992 года он нахордил повод подчеркнуть, что УПЦ – это Церковь для всей Украины. Например, при посещении Луганска в 2002 году начал называть ее Помесной для всей Украины. До этого подчеркивал ее фактическую самостоятельность. Чаленко надо было бы поработать в архивах и тогда бы он увидел, что позиция Блаженнейшего Митрополита, наиболее резко выраженная в Варшавском докладе (http://orthodox.org.ua/uk/dopovid_predstoyatelya/2008/02/22/2719.html) – это постоянная позиция, начиная с 1992. Если бы УПЦ МП позиционировала себя как пророссийская, то он давнго бы утратила половину прихожан – о чем ПРедстоятель говорил в докладе на Архиерейском соборе в Москве (http://orthodox.org.ua/uk/slovo_do_chitachiv/2008/06/25/3165.html). УПЦ МП приписывали пророссийскость внешние наблюдатели, некоторые «ревнители не по разуму» внутри Церкви, политические заангажированные товарищи, к которым и принадлежит Чаленко. Он хочет быть более пророссийским, чем Янукович и Путин – это его право. Но не надо навязывать эту позицию как нормативную всех УПЦ МП.

«В начале 1990-х после провозглашения Украиной независимости украинское православие с подачи тогдашнего экзарха Украины митрополита Киевского Филарета — раскололось.»

Раскололась Церковь в Украине не только вследствие деятельности Филарета, но и благодаря позиции Москвы. И существует раскол потому что он выгоден Филарету и Москве (http://www.portal-credo.ru/site/print.php?act=news&id=59559). Церковь как христианская организация даже земная объединяет и украинцев, и русских, и всех вообще людей. Объединяет не только как идеальное Тело Христово, но и как реальная земная организация. Если в церкви какой-то люди только одной национальности, или одной политической ориентации – это верный признак того, что это – не христианская Церковь. Замечу для Чаленко, что даже УПЦ КП Филарета объединяет разных людей среди которых есть и русские, и «бело-голубые». Есть даже приходы в УПЦ КП где служат по желанию прихожан (внимание!) даже не на славянском, а на русском. И никого это не удивляет. Но Чаленко смотрит на украинское православие с высоты луны, а оттуда мало что видно.

«Были образованы две УПЦ: одна — неканонический Киевский патриархат (ее не признает ни одна поместная православная церковь в мире), которую и возглавил Филарет; а другая — каноническая Московского патриархата, предстоятелем которой стал митрополит Киевский Владимир (существует еще и непризнанная Украинская автокефальная православная церковь, но это уже совсем другая история).

Помимо того, что первая не канонична, а вторая — каноническая, других различий вероучительного или догматического характера между этими конфессиями нет вообще, даже святые практически одни и те же. Нет даже различий в одеяниях священников и епископата.

Отличия же их, по большому счету, лежат вне собственно церковно-религиозной сферы — в политико-геополитической: УПЦ КП — это вроде как «украинская», не зависимая от Московского патриарха церковь, а УПЦ МП — вроде как «русская» в силу того, что является частью Русской православной церкви. Но при этом УПЦ КП имеет достаточно ограниченное число приходов (и то, в основном, в Киеве и кое-где в центре и на западе страны).»

В полуправду вплетается неправда. Уже все, даже патриарх Кирилл признали, что в расколе – миллионы верующих. Только Чаленки и Анисимовы продолжают говорить о том, что в расколе «фактчиески мало людей». Как они это измеряют? Если считать как они, то мало людей и в УПЦ МП. Например, патриарх Кирил на годовщину своего правления первой проблемой Церкви назвал ту, что прихожан активных мало, а большинство называющих себя православными в Церковь не ходят. В действительности число протестантов в выходные дни в Украине большее за число прихожан молящихся в православных храмах. И греко-католиков в восресенье на литургии столько же, сколько всех православных трех Церквей. Поэтому рассуждать о малости УПЦ КП не приходиться. Число их прихожан в воскресение («в Киеве и кое-где в центре и на западе страны»), значительно большее, чем на Юге и Востоке, столь любимом Чаленко. Реальное число людей, сознательно считающих себя «филаретовцами» и готовыми приехать в Киев защищать свою церковь в случае угрозы ей со стороны государства – около шести миллионов. Поэтому намекать, что УПЦ КП – это небольшая церковь, с которой легко разделаться – это намеки безтветственные.

«Фактически УПЦ МП с самого начала была не только канонической, но и единственной действительно общеукраинской церковью, являясь самой большой по количеству приходов.»

Так УПЦ МП – пророссийская или общеукраинская? Чаленко надо было бы определиться. Потому что просто так нельзя становиться пророссийской и оставаться общеукраинской. Даже партии регионов с трудов удается совместить пророссийскость и общеукраинскость. И Чаленко активно воюет с Ганой Герман как с бандеровкой (!?). Конечно, цель Чаленко – уничтожить все хоть мало-мальски проукраиское в Партии регионов и в Украине в целом, сделать все второй белорусью. Цель понятная, но недостижимая. Отсюда – злоба и фанатизм Чаленко.

«Поэтому противостояние внутри украинского общества, которое активно началось при президентстве Ющенко, не могло не коснуться и церковной жизни. В этот период Секретариат президента активно начал давить на УПЦ МП с тем, чтобы она объединилась с Киевским патриархатом и УАПЦ. После этого, по замыслам Секретариата президента, «новое образование» публично бы заявило о своем желании создать «поместную церковь». Проще говоря, Ющенко стремился к тому, чтобы УПЦ МП стала автокефальной и отделилась от Москвы.»

Противостояние внутри украинского общества было инспирировано антикризисным пророссийским менеджером В. Медведчуком. Поэтому оно просто не могло «начаться при президенстве Ющенко».

Сказать чего хотел секретариат Ющенко и он сам – трудно. Отношение в УПЦ МП было уважительным и предупредительным (http://www.risu.org.ua/ua/index/expert_thought/open_theme/34436/). Но УПЦ МП не обхаживали, потому что слепо любили патриарха Филарета. И не смогли отправить его в отставку, когда объединение и автокефалия были близки (http://www.risu.org.ua/ua/index/expert_thought/open_theme/34436/).

«Так вот, в отношении к этой самой автокефалии среди архиереев УПЦ МП — за нее или против — и сложились три партии: промосковская антиавтокефалистская, автокефалистская и «болото» (ни нашим, ни вашим). Чаша весов в последние годы склонялась в разные стороны. В 2008 году вроде как стали резко набирать вес автокефалисты. Однако избрание в январе 2009 года Патриархом Русской православной церкви Кирилла — человека очень деятельного и авторитетного в кругах не только церковников, но и рядовых украинских прихожан, остановило этот тренд. А ныне, после победы на выборах президента Виктора Януковича, «самостийники» ушли в глубокое подполье. Но окончательно ставить на них крест еще рано…»

Наличие трех партий – не факт. На самом деле, архиереи названные Чаленко «болотом» и отнесенные к автокефалистам епископы и священники – становой хребет УПЦ МП, единый и монолитный. А пророссийские архиереи колеблются – не создать ли свою «партию». Церковь по сути едина (и мистически, и социологически) и «партии» в ней – явление неествественное. Потому усилия Чаленков, Анисимовых и митрополита Агшафангела сколотить «партию» – это и есть путь к расколу, в Юго-Восточной митрополии ((http://www.religion.in.ua/main/analitica/20-shhodo-tendencij-vnutrishnoggo-zhittya-upc.html). Подогревание пророссийскости и грозит расколом, если это делать «по-чаленковски» или «по-агафангеловски». Оно грозит расколом даже если будет делаться по-кириловски или, например, по-коваленковски.

««БОЛОТО»: ВМЕСТЕ С ГЕНЕРАЛЬНОЙ ЛИНИЕЙ

«Болото» — это самая многочисленная группа, которая объединяет в себе до 50% архиереев. Ее кредо просто: будет автокефалия — хорошо, не будет автокефалии — тоже хорошо, главное, чтобы не было потрясений и новых расколов. Архиереи из «болота» всего боятся, но больше всего боятся лишиться своих мест. Во время президентства Ющенко по разным вопросам часть «болота» становилась на сторону промосковской группы, другая — на сторону автокефалистов, но сейчас, с приходом патриарха Кирилла и Виктора Януковича, почти все перешли на сторону «промосковской группы». Но если к власти в Украине снова придет некто, подобный Ющенко, «болото» вновь зашатается. Правда, в чем сходятся все представители «болота» — если и делать автокефалию, то только «канонично», с согласия РПЦ. Становиться иерархами еще одной, никем не признанной, церкви они не хотят.

«Хоть они смотрят в рот «и нашим и вашим», но никто из них никогда не поддержит неканоничность обретения автокефалии, никто, подобно Филарету и его епископату, на раскол не пойдет. Это исключено», — сказал нам один из церковников.»

Зря только этих людей называют болотом. Они действительно не променяют каноничность на автокефалию. И почему тогда Чаленко говорит, что они колеблются? Они стоят на позициях каноничности.

Самый провокационный раздел следующий:

«ПРЕЕМНИКИ ВЛАДИМИРА

Иларион. Митрополит Донецкий

Митрополит Владимир уже в возрасте и находится, мягко говоря, не в лучшей физической форме. Это заставляет, как украинских православных архиереев и украинских политиков, так и патриарха Кирилла, задумываться над тем, кто же станет преемником Блаженнейшего. От «наследника» многое зависит: какой курс изберет УПЦ МП — на отделение от Московской патриархии или, наоборот, — на еще теснейшее сближение. Так, по мнению наших собеседников, наибольшие шансы стать следующим киевским митрополитом имеют три архиерея: митрополит Донецкий и Мариупольский Иларион, митрополит Черновицкий и Буковинский Онуфрий и митрополит Одесский и Измаильский Агафангел. Все настроены промосковски. Но больше шансов пока у Илариона. Считается, что к нему благоволит и Виктор Янукович. Они давно друг друга знают, все-таки одной и той же областью руководили — тот по государственной, а этот — по церковной части. Да и патриарх не против этой кандидатуры.»

Итак, проанализируем список. Митрополит Илларион имеет мало шансов по следующим причинам:

- он имеет замечания к своему моральному облику и особенности его жизни обсуждаются в УПЦ МП среди архиереев в осуждающем тоне;

- он львовянин, а как известно «сколько волка не корми», он рано или поздно чувствует голос крови и слушает его;

- он вспыльчив, а архиереи не любят вспыльчивых престоятелей.

Митрополит Онуфрий имеет большие шансы из-за собственного благочестия, благоразумия и принадлежности к монашеству троице-сергиева воспитания. Но последнее обстоятельство может и сыграть против его кандидатуры. Ведь патриарх Кирилл боролся на собственных выборах с представителем этой более пророссийской и промонашеской группы митрополитом Климентом. Однако, что слишком консервативно для РПЦ в России, приветствуется Москвой в Украине.

Митрополит Агафангел – единственный русский среди архиереев. Даже среди епископата РПЦ в России – 45% выходцев с Украины. А в Украине все архиереи украинцы, кроме митрополита Агафангела. И было бы странно, чтобы украинцы выбрали русского. Кроме того, митроплит Агафангел уронил свой авторитет своими выдвиженцами. Епископы Евлогий (Гутченко) и Алексий (Гроху) оказались людьми резкого характера, следящими только за строгостью богослужения, но не справились с поставленными им Церковью послушаниями и нарушали корпоративную этику, высказывая публично мнения, противоречащие позиции и Митрополита Владимира, и патриарха Кирила. А быть святее папы римского, то есть консервативнее патриарха молодым выдвиженцам непозволительно. И потому все думают: а какие ж будут кадры, если митрополит Агафенгел будет предстотелем? Только хуже этих. Уже одна боязнь архиерейев УПЦ МП, что в случае предстотельства митроплита Агафангела они были бы заменены на одесскую молодежь и должны были бы из глухих районных центров внимать каждому слову этой молодежи, делает карту одесситов битой.

«ПРОМОСКОВСКАЯ АНТИАВТОКЕФАЛИСТСКАЯ ПАРТИЯ

По разным оценкам, эта неформальная группа объединяет примерно 35—40% архиереев, причем, их епархии находятся не только на юго-востоке, но и на западе страны. Наиболее известный и самый, пожалуй, радикальный ее представитель — митрополит Одесский и Измаильский Агафангел.

Эта группа дала понять как предстоятелю УПЦ МП митрополиту Владимиру, так и приверженцам «незалежности» внутри УПЦ МП, что ни на какую автокефалию не согласится и контролируемые ею приходы перейдут под прямое управление Московского патриарха, если каким-то образом эта автокефалия будет провозглашена. Их церковная и светская идеология проста: УПЦ МП — это неотъемлемая часть Русской православной церкви; митрополит Владимир — безусловный духовный и церковный лидер, которому церковь многим обязана, но он всего лишь «промежуточный» глава церкви, настоящий же ее предстоятель — это Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл. Если бы их воля, то они вообще бы упразднили даже ту автономию, которую УПЦ получила в начале 1990-х от Москвы. Никакой «поместной церкви» и «киевского патриарха» они не желают.

В светской же части архиереи промосковской группы или выступают примерно за то же, что и Партия Регионов, — государственное двуязычие, духовное единство Руси (России, Украины и Беларуси), антиНАТО, и так далее, — или, во всяком случае, не против этой программы.

«Промосковскую» партию поддерживает и большинство прихожан УПЦ МП. Это наглядно показал прошлогодний триумфальный визит патриарха Кирилла, которого тепло принимали как в Киеве и на юго-востоке, так и на западе страны. К тому же эту партию поддерживают практически все монастыри, в том числе и все три лавры — Киево-Печерская, Почаевская и Святогорская. В политической сфере на ее стороне — нынешнее руководство страны: Виктор Янукович и Николай Азаров, а также, естественно, Партия Регионов и коммунисты, отдельные бютовцы и литвиновцы.»

Большинство прихожан УПЦ МП далеки от антиукраинской позиции. Визит патриарха внушил некоторым людям ложную мысль, что Украину немного нагнуть – и она будет второй Белорусью и даже еще лучше. И что верующие УПЦ МП все как один готовы стать «вторыми белорусами». Но есть и второе впечатление самого патриарха: верующих в Украине больше, чем в России. И это не церковная Украина принадлежит к церковной России, а российская часть РПЦ – приложение к ядру МП, которым является УПЦ. Патриарх, конечно, подпал под идею, навязанную ему: «здесь все пророссийские, не надо острожничать». Но и понял реальное положение между церковной Украиной и Россией, понял кто кому Церковь-Мать. И истерики кураевых о засилии украинцев в российской части РПЦ говорят о том, что понял проблему не только патриарх.

Но перейдем к наиболее интересной части, где передергивание и ложь достигают апогея.

«АВТОКЕФАЛИСТЫ: ГЕТЬ ОТ МОСКВЫ

В среде архиереев УПЦ МП автокефалисты составляют не более 15%. Причем открыто о своей автокефалистской позиции заявляет только митрополит Черкасский и Каневский Софроний. Он неоднократно и публично говорил о том, что в независимом государстве должна быть «независимая церковь».

В то же время главным идеологом и подвижником автокефалистского движения все же считается молодой и амбициозный 33-летний епископ Переяслав-Хмельницкий Александр (Драбинко) и группа молодых священников, собравшаяся вокруг него (оппоненты называют их «оранжевыми попами» за поддержку Майдана в 2004 году): о. Петр (Зуев), о. Андрей (Дудченко), о. Георгий (Коваленко), арх. Кирилл (Говорун).

При этом «партия Драбинко», в отличие от Софрония, свои цели открыто не провозглашает — никто из ее членов публично не говорит, что УПЦ должна отделиться от Москвы.

Хотя в самой УПЦ МП автокефалисты малочисленны, но очень влиятельны. Это обусловлено близостью к митрополиту Владимиру епископа Александра Драбинко, который является его учеником и секретарем. Все наши собеседники, как среди архиереев, так и среди политиков, занимающихся делами этой церкви, в один голос заверили «Сегодня» — в силу преклонного возраста киевского митрополита именно Драбинко фактически давно уже руководит делами УПЦ МП. «Митрополит Владимир нежно и по-отцовски относится к Саше. Саша попал в свое время в келейники и референты Блаженнейшего. Из-за болезненности Владимира он стал его сиделкой: поднести лекарство, связаться с епископами или политиками. Владимир так сильно к нему привязался, что фактически уже не может без него обходиться. Посмотрите, Драбинко сопровождает Владимира во всех его передвижениях, поддерживая под руку. Влияние Драбинко на Блаженнейшего колоссально», — рассказал «Сегодня» один источник в УПЦ МП.

Еще один фактор влиятельности группы, который действовал до недавнего времени, а теперь утратил свою силу, — это поддержка Драбинко со стороны тогда еще президента Виктора Ющенко. Именно поддержкой, как Владимира, так и Ющенко, был обусловлен стремительный карьерный рост Драбинко, который буквально за 1,5 года из «келейника и референта» стал епископом!»

Як я говорил год назад «Українофільської партії серед єпископату немає. Єпископат УПЦ єдиний, складається із тверезо мислячих людей, і є лише тенденція до створення російськофільської партії та одеського сепаратизму.

Українофіли взагалі більш зважені люди, дружньо ставляться до росіян і можуть бути одночасно і русофілами. Це українофобів можна відразу відрізнити, бо вони значно помітні саме виразністю свого українофобства» (http://old.risu.org.ua/ukr/religion.and.society/web-conference/article;29753/ ).

Митрополит Черкасский и Каневский Софроний действительно единственный, кто за автокефалию немедленно и на любых условиях. Но остальные архиереи помнят опыт Православной Церкви в Америке. Московская патриархия дала томос об автокефалии в 1970 году. Он не признан остальными православными Церквями, и нет признаков к изменению этого положения. Если томос будет дан Константинопольским патриархатом, то его не признает Москва. А без такого томоса уврачевание раскола – нереально. Понимая сложность положения, митрополит Владимир обращался ко всем предстоятелям Православных Церквей с просьбой помочь силами всего православия решить апорию. Несколько проблем, казавшихся неразрешимыми в первое десятилетие нового тысячелетия были решены с помощью совещаний всех предстотелей, и украинская проблема тоже может и должна быть предметом суждения всего православия. Или на совещании предстотелей, или даже на всеправославном соборе. Позиции митроплита Софрония – брать томос, кто бы его не давал – не разделяет никто. НИКТО.

Про оранжевых попов, которые поддерживали Майдан. Таких не было вообще. Епископ Переяслав-Хмельницкий Александр (Драбинко) – Майдан не поддерживал, как и все в Митрополии в 2004 году выполнял решение о поддержке Партии регионов. Вообще Епископ Александр не имеет собственной позиции, а выполняет только волю Митрополита Владимира.

Как я говорил год назад на эту тему, и эти слова еще более актуальны сегодня:

«. Скажіть, будь ласка, яка роль владики Олександра (Драбинка) у прийнятті рішень в УПЦ МП? Які церковні та навколоцерковні кола його підтримують?

— Всі «рішення УПЦ» приймаються її Предстоятелем Блаженнійшим Митрополитом Володимиром разом із Синодом та Архиєрейським собором – як це і передбачено канонами. Єпископ Олександр – помічник Блаженнійшого Митрополита Володимира. Його роль в житті УПЦ стала предметом різного роду спекуляцій. Зокрема, зважену політику, яка для росіян виглядає «українофільською», приписують не самому Блаженнійшому Митрополиту Володимиру – що відповідало б істині, а єпископу Олександру, його впливу на Блаженнійшого Митрополита Володимира. Між тим світогляд єпископа Олександра не є українофільським. Таким є світогляд Блаженнійшого Митрополита Володимира. Єпископ Олександр лише вірний і старанний помічник Блаженнійшого Митрополита Володимира. Якби Блаженнійший Митрополит Володимир зараз повернув до політики русофільської, то єпископ Олександр допомагав би йому не менш енергійно і старанно.

Взагалі, з початку 1990-х років точаться розмови про вплив на Блаженнійшого Митрополита Володимира його оточення. І політика Блаженнійшого Митрополита Володимира приписується цьому оточенню. Митрополит Володимир не протестує проти такого бачення церковним народом стану справ, але мушу відкрити секрет, що це неправда. Не треба плутати «політичну технологію» розподілу відповідальності між Митрополитом Володимиром та його оточення із реальним станом справ. Всі «рішення УПЦ» є справа розуму та серця Блаженнійшого Митрополита Володимира» (http://old.risu.org.ua/ukr/religion.and.society/web-conference/article;29753/ ).

Теперь об о. Петре Зуеве и Андрее Дудченко. Они не занимают официальных должностей в митрополии и влиять на митрополита Владимира никак не могут. И говорить о поддержке ими Майдана можно очень условно, поскольку никогда не поддерживали лично Ющенко. Они в нем не были очарованы, а потому и не разочаровывались. Их пацифизм в 2004 год был христианским и не был политическим. Их позиция не была осуждена Церковью, тогда как политическое православие, чья позиция тождественна чаленковской – осуждена в декабре 2007 года.

О. Георгий Коваленко никогда не поддерживал Майдан.

О. Кирилл Говорун не только не поддерживал Майдан, но и работал в то время в Московском ОВЦС. Сотрудники этого весьма достойного учреждения координировали распространение листовки за Януковича. Например, Петю Лаговского за этим занятием (координацией по телефону) я лично застал на квартире у о. Петра Зуева. Выпил с ним чаю, назвал дураком и пошел дальше. Сразу после революции митрополит Софроний написал обращение к архиереям взять курс на автокелию. Фотография обращения есть например, на сайте «Единого отечества» (http://www.otechestvo.org.ua/main/20056/2902.htm). Сразу после этого обращения о. Кирилл (тогда Сергий) Говорун приехал в родную ему Черкасскую область и организовал сбор подписей под обращением несогласных с этим призывом верующих. На посту главы ОВЦС УПЦ о. Кирилл (Говорун) останавливал движение Константинополя в Украину, всячески «пудря мозги» архиереям Константинопольского патриархата на своем прекрасном греческом. Константинополь искал повода сказать: «Вы Украинскую проблему не решаете, поэтому теперь наша очередь ее попытаться решить». Поэтому, выполняя указания ОВЦС МП и лично Кирилла (Гундяева) о. Кирилл Говорун организовал видимость бурной активности по уврачеванию раскола. И по препятствию объединению УАЦП с УПЦ КП или уходу автокефалистов под омофор Константинополя. Со своим заданием о. Кирилл справился на отлично. И если Чаленко не хватает знаний увидеть подлинное лицо по-видомости украинофила о. Кирилла Говоруна, то что он вообще знает об УПЦ МП. Например, о противостоянии в митрополии еп. Александра и о. Кирилла? Этих людей можно записывать в одну партию только НИЧЕГО НЕ ЗНАЯ о жизни Киевской митрополии.

Отношения епископа Александра и митрополита Владимира обсуждаются Чаленко на основании «один источник сказал». Скажу одно: митрополит Владимир дурака себе в помощники не выбрал бы. Кроме того, митрополит не правит Церковью самостоятельно, а вместе с Синодом. И влияние например члена Синода митрополита Агафангела на решения и политику УПЦ большее, чем епископа Александра. Кроме того, о. Виталий Косовский и его брат не в отставке. И их слово по прежнему значимо. Кстати, могло случиться, что и о. Виталий сейчас исполнял бы ту роль, которая отведена епископу Александру. И что, тогда его бы называли главой автокефалистов? Дальше дочитаем писание Чаленко и кратко заметим еще линии лжи.

«БОРЬБА АВТОКЕФАЛИСТОВ С ПРОМОСКОВСКОЙ ПАРТИЕЙ

Вместе с митрополитом. Драбинко всегда около Владимира

Сейчас в православном мире нет точных правил получения автокефалии. Но те прецеденты, которые были, делают практически невозможным получение автокефалии Украинской православной церковью Московского патриархата.

Для этого нужна как минимум поддержка идеи большинством членов Священного Синода УПЦ МП, чтобы просить Церковь-мать (в данном случае РПЦ) дать ей эту автокефалию. После этого поместный собор самой РПЦ должен принять решение по этому поводу. Но и это еще не все. Если оно будет положительным для УПЦ МП, то его должны «ратифицировать» остальные 14 поместных церквей. И если хоть одна не согласится с этой автокефалией, то УПЦ МП не сможет ее получить. Учитывая отношение к украинской автокефалии как в самой УПЦ МП, так и в Московской патриархии, у автокефальной партии, которую связывают с Драбинко, даже при Ющенко никаких шансов не было. Поэтому она взяла на реализацию «стратегию малых дел» — по чуть-чуть, по капле выдавливать из церковной жизни «русский дух».»

Вот например, Чаленко не знает, что соглашение о необходимости ратификации томоса об автокефалии всеми поместными церквями подписано только в виде протокола о намерениях принять эту процедуру на всеправославном соборе. В общем, человек «слышал звон, но не знает гжде он». Но с видом знатока он судит обо всем. Например, о выдавливании русского духа, столь любимого Чаленком.

«Во-первых, она занялась поддержкой гуманитарных начинаний Ющенко. Особенно это касалось трактовки Голодомора и реабилитации Мазепы, которого РПЦ в свое время придала анафеме. Так, в одном из заявлений УПЦ МП в 2008 году Голодомор был назван в ющенковской трактовке геноцидом. Впрочем, большинство членов Синода объявило, что давало другую формулировку. Что касается реабилитации Мазепы, то представители автокефалистов полагали: в силу того, что поводом для анафемы стала политика, а не собственно церковно-религиозные моменты, то она может быть пересмотрена. Также группа проводила «украинизацию» внутренней жизни в УПЦ МП.»

Голодомор был назван геноцидом Блаженнейшим митроплитом Владимиром впервые тогда, когда Ющенко был главой Национального банка, и что он будет президентом и будет проводить свою гуманитарную политику еще никто не подозревал.

Разъяснение о недействительности анфемы на Мазепу никак не влияет на текущую политику ни УПЦ, ни Украины. Анафема была недействительна с самого начала, что показала полемика о. Андрея Глущенко с о. Андреем Новиковым. Апологет анафемы о. А. Новиков так и не смог доказать своего мнения, и свалил с темы вообще. Когда в результате статей о. Андрея Глущенко стало полностью очевидна необходимость заявить о недействительности анафемы этого не сделали. УПЦ МП, все люди записанные в оранжисты и автокефалисты не только не объявили о недействительности анафемы, но даже не создали комиссии для обсуждения этого вопроса. О. Кирилл Говорун единственный кто сказал о необходимости обсуждения проблемы анафемы на Мазепы в рамках специальной комиссии. Но даже он не сказал, что возможно решение этой комиссии, каким оно было. Его целью, думаю, было забалтывание вопроса. Откуда Чаленко взял, что кто-то хотел действительно серьезно объявить о недействительности анафемы на Мазепу? Видно, какая-то уборщица из митрополии, которую он назовет источником? Или даже эта бабушка существует только в воспаленном сознании Чаленко?

«Во-вторых, автокефалисты занялись установлением тесных связей с УПЦ КП и УАПЦ. Ни для кого не секрет также и тесная дружба Драбинко с филаретовским епископом Евстратием Зорей, с которым они тесно трудятся над «преодолением раскола» (сам Драбинко сказал нам в интервью, что для него Евстратий не епископ, «а просто Ваня»). Именно с подачи Драбинко УПЦ МП активизировала переговоры с УПЦ КП по «преодолению раскола». Однако осенью 2009 года они в общем-то ничем не закончились. Патриарх Кирилл вообще воспротивился их продолжению. Мало того, он отозвал из Киева в Москву одного из столпов «партии Драбинко» — «министра иностранных дел УПЦ МП» архимандрита Кирилла (Говоруна), чем существенно ослабил автокефалистов.»

С УАПЦ негласные переговоры ОВСЦ МП вел всегда, например, обещая им Галицкую митрополию в 2001 году, когда они сблизились с Константинополем. Привлечение УАЦП к переговорам с 2005 года имело вполне прагматическую цель – отвлечь УАПЦ от ухода под омофор Константинополя, закрепить разделение УАПЦ и УПЦ КП.

Диалог в 2008 и 2009 году – это очередная спеоперация ОВЦС МП, позволившая им выиграть время. Но сами москвичи испугались налаживания диалога.

Отзыв архимандрита Кирилла (Говоруна) из Киева в Москву был делом решенным еще на первой неделе летнего 2009 года визита патриарха Кирилла в Киев. Если Чаленко не знает об этом, то чего писать «аналитику»? Конечно, об этой переброске в Москву было много разговоров, сам о. Кирилл был согласен с версией о просьбе донецких спонсоров УПЦ МП. Действительно, он странно смотрелся в «Корреспонденте» в заочном диалоге с патриархом Филаретом. Но решение патриарха было принято давно, летом, оформлено было на синоде МП, к которому этот вопрос был подготовлен.

«Впрочем, перелом в пользу сторонников сохранения единства с Русской православной церковью произошел значительно раньше — как раз накануне избрания Кирилла Патриархом РПЦ. В январе 2009 года во время собрания украинской делегации на Поместный Собор в Москве. Автокефалисты собирались утвердить решение, согласно которому делегация должна была потребовать от Поместного Собора вынести вопрос об утверждении автономии и самоуправляемости УПЦ МП, а также создать комиссию по переговорам с УПЦ КП и УАПЦ и обратиться к поместным православным церквям с просьбой помочь с решением проблемы «единства православия в Украине». Но с подачи одесской делегации во главе с митрополитом Агафангелом на собрании разгорелась бурная дискуссия, большинство посчитало, что принятие такой резолюции отдаляет УПЦ от РПЦ. Под давлением делегатов эти вопросы были сняты с повестки дня.»

Дискуссия о которой говорит Чаленко – плод его воображения, не будем говорить какого. 2008 год был юбилейным. Была подготовлена Юбилейная декларация, в которой отношения УПЦ МП с Украинским государством, а также вся проблематика гуманитарной политики УПЦ МП, были выписаны в духе программы Партии Регионов. Если одесситам и Васе Анисимову это показалось декларацией об автокефалии – то это проблемы их витренковского сознания. Раз единства не было, то декларацию сняли с обсуждения без дискуссии – никто ее не захотел защищать. Потому что она никому не была нужна по большому счету. Никакого «решение, согласно которому делегация должна была потребовать от Поместного Собора вынести вопрос об утверждении автономии и самоуправляемости УПЦ МП» вообще не было ни в действительности, ни в проекте. В общем, метод Чаленко прост: что-то там такое было, значит люди поверят если я напишу что там было то-то и то-то. В общем, все это грязная игра в надежде на неинформированность читателей.

«Как говорят все наши источники в Церкви, это действительно стало переломным моментом в противостоянии двух партий внутри Церкви. После этого позиции автокефалистов неуклонно ослабевали — их не привечает ни Кирилл, ни президент Виктор Янукович.

«А держится тот же Драбинко только благодаря митрополиту Владимиру. Как только того не станет, Драбинко быстренько задвинут вместе со всеми его «оранжевыми попами», — считает наш собеседник из УПЦ МП»

Ну ту комментировать нечего. Партии актокефалистов не было и поэтому «их позиции» не могли ослабевать. А предсказать будущее «собеседнику» не стоит труда по одной причине: в провинции служили близкие к патриарху Пимену кадры. Сейчас перемещаются подальше от власти любимчики патриарха Алексия. Но при чем тут мнимая «автокефаличность»?

«РУССКИЙ МИР АЛЕКСАНДРА ДРАБИНКО

Епископ Александр

Сам епископ Александр (Драбинко) отметает утверждения, что он якобы является главой неформальной группы «автокефалистов» в УПЦ МП. Но когда «Сегодня» поинтересовалась у него, как он относится к автокефалии, то получила довольно обтекаемый ответ: «А вы знаете, что теория Русского Мира в своей основе принадлежит мне (по словам епископа, именно он сформулировал эту идею еще 5 лет назад .— Авт.)? Так вот, если у нас есть единое славянское пространство, то нет проблем, чтобы в Киеве находился Патриарх Киевский и Всея Руси… Если автокефалия украинской церкви будет целесообразна в исторической перспективе, как это было с другими поместными церквями, я разделю эту точку зрения. А если такой исторической надобности никогда не будет, и если будет все так, как есть, то меня все устраивает».

Мы поинтересовались у епископа его удивительным карьерным ростом — как он смог за 1,5 года стать епископом. «А потому что с 1994 года я учился в духовных заведениях, что входит в стаж». Интересно, что Драбинко привел в пример нынешнего патриарха Кирилла, который стал архиереем раньше него — в 29 лет. Также епископ Александр рассказал нам, что он к Майдану отнесся так, как «отнеслись участники избирательной кампании Виктора Федоровича Януковича. И если вы помните, что на ТВ были заявления в пользу Януковича. И этим я занимался. Я никогда не поддерживал Виктора Ющенко. Встречался ли я с Ющенко? Достаточно часто, потому что пришлось тогда разруливать неудобные ситуации. Первый год было тяжело, а потом все наладилось. И это дало возможность епископальным архиереям на местах, говоря, что они «оранжевые», что они за автокефалию, жить нормально, чтобы их не трогали».»

Ну тут комментировать нечего. Потому что про Киев как центр Русского мира и всей восточно-христианской цивилизации я лично услышал в митрополии в 2005 году. Не от епископа Александра, но все-таки, услышал. О чуждости православной цивилизации Западу много можно почитать в творениях Зуева в 1998-2001 годов. Тогда еще смеялся над этим интеллектуальным песочником: «Православная цивилизации», «разрушающий личность Запал», «Киев – духовный центр православной цивилизации сегодня». Смешно и глупо. И киевская идея, и ее вписывание в русский мир. Это путь русофильства. Заменить украинскую идентичность верующих на киево-центричную, а потом вписать в русский мир. Конечно, Чаленко верующих с украинской идентичность в упор не видит, поэтому ему легко отвергать и киевскую идею.

Ну и посоветую Чаленко. Завидуешь еп. Александру? Иди в келейники, десятки лет работай без выходных и отпусков, а потом подумай – может отказаться от епископства? Вот тогда и разговор может быть на равных. А пока что Чаленко думает над проблемой, предлагаю ему найти епископов РПЦ, которые бы в молодости не были келейниками-иподьяконами у архиеерев.

КАТЕХЕЗА СВЯТЕЙШЕГО ОТЦА БЕНЕДИКТА XVI ВО ВРЕМЯ ОБЩЕЙ АУДИЕНЦИИ, 17.03.2010

16 июля 2010

14.07.2010

КАТЕХЕЗА СВЯТЕЙШЕГО ОТЦА БЕНЕДИКТА XVI ВО ВРЕМЯ ОБЩЕЙ АУДИЕНЦИИ, 17.03.2010

О св. Бонавентуре (катехеза третья)

Катехеза первая Катехеза вторая

  • Катехеза Святейшего Отца

Общая аудиенция 17 марта состоялась в 10.30 на площади святого Петра, где Святейший Отец встретился с группами паломников и верных, прибывших из Италии и многих стран мира.

В своей речи на итальянском языке, продолжая цикл катехез о христианской культуре, Папа вновь остановился на личности св. Бонавентуры да Баньореджо.

После краткого пересказа своей катехезы на разных языках Святейший Отец обратился с приветствиями к отдельным группам верных.

Общая аудиенция завершилась пением Pater Noster и Апостольским Благословением, преподанным вместе с присутствовавшими епископами.

· Катехеза Святейшего Отца

Дорогие братья и сестры,

Этим утром, продолжая размышление прошлой среды, мне бы хотелось углубить вместе с вами другие аспекты учения св. Бонавентуры да Баньореджо. Он является выдающимся теологом, заслуживающим того, чтобы быть поставленным рядом с другим величайшим мыслителем, своим современником св. Фомой Аквинским. Они оба постигали тайны Откровения, пользуясь ресурсами человеческого разума, в том плодотворном диалоге между верой и разумом, который характеризует христианское Средневековье, сделав из него эпоху великого интеллектуального расцвета, а также эпоху расцвета веры и церковного обновления, зачастую остающейся без должного внимания. Их объединяют и другие аналогии: как Бонавентура, францисканец, так и Фома, доминиканец, принадлежали к Нищенствующим Орденам, которые, своей духовной свежестью, как я напоминал в предыдущих катехезах, обновили в XIII веке всю Церковь и привлекли множество последователей. Оба они служили Церкви с  таким прилежанием, страстью и любовью, что были приглашены участвовать в Лионском Вселенском Соборе в 1274 году, в том самом году, в котором скончались: Фома – в то время, как направлялся в Лион, Бонавентура -  во время этого Собора. И даже на площади святого Петра статуи этих двух святых расположены параллельно: они стоят в самом начале Колоннады, одна в левом, другая в правом крыле от фасада Ватиканской Базилике. Несмотря на все эти аспекты, в двух великих Святых можно различить два разных подхода к философскому и богословскому исследованию, которые демонстрируют оригинальность и глубину мысли одного и второго. Мне бы хотелось указать на некоторые из этих различий.

Первое различие касается понятия богословия. Оба учителя задаются вопросом, является ли богословие наукой практической или теоретической, умозрительной. Св. Фома размышляет над двумя возможными контрастирующими ответами. Первый гласит: богословие есть размышление о вере, а цель веры – в том, чтобы человек становился добрым и жил согласно воле Божией. Следовательно, цель богословия должна заключаться в том, чтобы вести на путь праведности, доброты; как следствие, оно является практической наукой. Второй ответ гласит: богословие стремится познать Бога. Мы являемся творением Бога; над нашими действиями стоит Бог. Бог творит в нас праведное действие. Следовательно, речь, в сущности, идет не о нашем действии, но о знании Бога, не о нашем делании. Св. Фома заключает: богословие включает в себя оба аспекта: оно теоретическое, стремится все больше познать Бога, и практическое: оно старается направить нашу жизнь к добру. Но существует первенство познания: мы должны прежде всего познать Бога, затем следует действие согласно Богу (Summa Theologiae Ia, q. 1, art. 4). Это главенство познания по отношению к практике является знаменательным для основной ориентации св. Фомы.

Ответ св. Бонавентуры очень похож, но акценты расставлены по-другому. Св. Бонавентуре известны те же самые аргументы в одном и другом направлении, как св. Фоме, но для того, чтобы ответить на вопрос, является ли богословие практической или теоретической наукой, св. Бонавентура делает тройное различие, – то есть, расширяет альтернативу между теоретическим (главенство знания) и практическим (главенство практики), добавляя третий аспект, который называет “мудрым” и утверждая, что мудрость заключает в себе оба аспекта. И продолжает: мудрость ищет созерцания (как высшей формы познания) и имеет своей целью “ut boni fiamus” – чтобы мы стали благими, прежде всего это: стать благими (ср. Breviloquium, Prologus, 5). Далее он добавляет: “Вера находится в уме, таким образом, что пробуждает чувство. К примеру: знание того, что Христос умер “ради нас” не остается чистым знанием, но неизбежно становится чувством, любовью” (Proemium in I Sent., q. 3).

В этом же направлении движется его защита богословия, то есть, рационального и методичного размышления о вере. Св. Бонавентура перечисляет некоторые аргументы против занятия богословием, распространенные, вероятно, также среди части братьев-францисканцев и присутствующие также в наше время: разум, якобы, выхолащивает веру, и его применение является насилием по отношению к слову Божию, которое следует слушать, и не анализировать (ср. Lettera di san Francesco dAssisi a santAntonio di Padova). На эти аргументы против богословия, которые показывают опасности, существующие в самом богословии, святой отвечает: это правда, что существует самонадеянный способ занятия богословием, своего рода высокомерие разума, ставящего себя превыше слова Божия. Но истинное богословие, рациональный труд истинного и честного богословия имеет другое происхождение, не высокомерие разума. Кто любит, тот желает узнать любимого больше и лучше; истинное богословие (…) желает лучше узнать любимого: таково главное намерение богословия. Следовательно, для св. Бонавентуры в итоге определяющим является главенство любви.

Итак, св. Фома и св. Бонавентура по-разному определяют высшее предназначение человека, его полное счастье: для святого Фомы высшая цель, к которой устремлено наше желание, заключается в том, чтобы видеть Бога. В этом простом акте лицезрения Бога находят решение все проблемы: мы счастливы, нам больше ничего не требуется.

Для св. Бонавентуры высшее предназначение человека, напротив, заключено в том, чтобы любить Бога, в том, чтобы Его и наша любовь встретились и соединились. Именно это является для него наиболее соответствующим определением нашего счастья.

Таким образом, можно также сказать, что наивысшей категорией для св. Фомы является истина, в то время как для св. Бонавентуры – благо. Было бы ошибкой увидеть в этих двух ответах противоречие. Для них обоих истина является также благом, а благо – истиной; видеть Бога – значит любить Его, а любить – значит видеть. Следовательно, речь идет о разных акцентах одной по сути общей точки зрения. И эти акценты сформировали разные традиции и разную духовность, демонстрируя тем самым плодотворность веры, единой в различии своих выражений.

Вернемся к Бонавентуре. Очевидно, что особый акцент его богословия, всего лишь один пример из которого я привел, объясняется исходя из францисканской харизмы: Ассизский Бедняк, помимо интеллектуальных дебатов своего времени, доказал всей своей жизнью главенство любви; он был живой и влюбленной во Христа иконой, делая тем самым присутствующей в своем времени личность Христа – он убеждал своих современников не только словами, но и своей жизнью. Во всех трудах св. Бонавентуры, и особенно в его научных, академических произведениях ощущается этот францисканский дух; то есть, видно, что он мыслит исходя из встречи с Ассизским Бедняком. Но для того, чтобы понять конкретный ход разработки темы “главенства любви”, следует вспомнить о еще одном: о писаниях так называемого Псевдо-Дионисии, сирийского богослова VI века, скрывавшегося под псевдонимом Дионисия Ареопагита, намекая этим именем на одну из личностей из Деяний Апостолов (ср. 17,34). Этот богослов создал литургическое богословие и мистическое богословие, и подробно говорил о различных чинах ангелов. Его писания были переведены на латынь в IX веке;  во времена св. Бонавентуры, – то есть, в XIII веке, – появился новый перевод, вызвавший интерес святого и других богословов его века. Два пункта привлекли особое внимание св. Бонавентуры:

1. Псевдо-Дионисий говорит о девяти чинах ангелов, чьи имена он нашел в Писании и затем систематизировал по-своему, от простых ангелов до серафимов. Св. Бонавентура считает эти чины ангелов ступенями, по которым творение приближается к Богу. Таким образом, они могут представлять собой путь человека, восхождение к общению с Богом. Для св. Бонавентуры нет никакого сомнения: св. Франциск Ассизский принадлежал к серафическому, высшему чину, к хору серафимов, то есть: он был чистым огнем любви. И такими же должны быть францисканцы. Но св. Бонавентура прекрасно знал, что эту высшую ступень приближения к Богу нельзя вменить в закон, – она всегда является особым даром Божиим. Поэтому структура францисканского ордена является более скромной, более реалистичной, но она должна помогать членам все больше приближаться к серафическому существованию чистой любви. В прошлую среду я говорил об этом синтезе между сдержанным реализмом и евангельской радикальностью в мысли и действии св. Бонавентуры.

2. Св. Бонавентура, однако, нашел в писаниях Псевдо-Дионисия еще один элемент, более важный для него. В то время как для св. Августина intellectus, видение с помощью разума и сердца является высшей категорией познания, Псевдо-Дионисий идет еще дальше: в восхождении к Богу можно достичь пункта, когда разум уже больше не видит. Но в ночи разума любовь продолжает видеть, – она видит то, что остается недоступным разуму. Любовь простирается дальше разума, она видит больше, она входит глубже в тайну Бога. Св. Бонавентура был очарован этой концепцией, которая совпадала с его францисканской духовностью. Именно в темной ночи Креста проявляется все величие божественной любви; там, где разум больше не видит, видит любовь. Заключительные слова из его “Путеводителя души к Богу” при поверхностном чтении могут показаться преувеличенным выражением некоего бессодержательного поклонения; но, прочитанные в свете богословия Креста св. Бонавентуры, они являются четким и реалистичным выражением францисканской духовности: “Если ты спросишь, каким образом достичь этого  (мистического общения с Богом), то вопрошай благодать, не учение; желание, а не разум; воздыхание молитвы, а не исследование книг; … не свет, а полностью попаляющий огонь, восхищающий в Бога через помазание и пламенный порыв души” (VII, 6). Все это не является анти-интеллектуальным и анти-рациональным: это предполагает путь разума, но превосходит его в любви распятого Христа. С этой трансформацией мистики Псевдо-Дионисия св. Бонавентура положил начало великому мистическому течению, которое весьма возвысило и очистило человеческий ум: это вершина в истории человеческого духа.

Это богословие Креста, рожденное из встречи богословия Псевдо-Дионисия и францисканской духовности, не должно заставлять нас забыть о том, что св. Бонавентура разделяет с Франциском Ассизским также любовь к мирозданию, радость от красоты Божьего творения. Я процитирую по этому пункту одну фразу из первой главы “Путеводителя”: “Слеп тот, кто не видит, сколько блеска в сотворенных вещах. Глух тот, кого такое множество голосов не заставляет проснуться. Нем тот, кого все эти чудеса сотворенного мира не заставляют восхвалять Бога. Глуп тот, кого столько знамений не заставляют признать Первоисток” (I, 15). Все творение говорит громким голосом Бога, Бога благого и прекрасного; оно говорит о Его любви.

Поэтому вся наша жизнь является для св. Бонавентуры “путеводителем”, паломничеством, – восхождением к Богу. Но своими силами мы не можем подняться до высоты Бога. Бог Сам должен помочь нам, должен “тащить нас” вверх. Поэтому необходима молитва. Молитва есть матерь и источник восхождения – “sursum actio“, действие, несущее нас вверх – говорит св. Бонавентура. А потому я завершаю молитвой, которой начинается его “Путеводитель”: “Помолимся же тогда и обратимся к Господу Богу нашему с такими словами: “Наставь меня, Господи, на путь Твой, и буду ходить в истине Твоей; утверди сердце мое в страхе имени Твоего” (I, 1).

[00352-01.01] [Текст оригинала: на итальянском языке]

© Copyright 2009 – Libreria Editrice Vaticana

Перевод: Католическая информационная служба Agnuz (София Халходжаева)

http://www.catholic.uz/holy_material.html?id=1371

Еклезіологія й автокефалія. Гострі кути

13 июля 2010

Автор: Дмитро Кузьменко

Одним із найбільш актуальних розділів богослов’я у сучасному світі є еклезіологія — вчення про Церкву, її сутність та устрій. У загальнохристиянському вимірі це пов’язано з активізацією між християнського діалогу (передовсім між римо-католиками і православними), а в Православній Церкві — із великою кількістю церковних розколів і розділень, нерозв’язаною проблемою автокефалії та складним церковно-адміністративним становищем Православ’я у діаспорі. І хоча теми церковного розколу та автокефалії є чи не найбільш гострими та обговорюваними в українському православному середовищі, більшість вірних мають досить віддалене уявлення про православну еклезіологію.


Це спричиняє виникнення велетенської кількості хибних стереотипів, шаблонів, ярликів і надзвичайно шкодить процесу подолання церковного розколу на рівні простих віруючих. І навіть якщо не брати розкол до уваги — це шкодить еклезіологічній свідомості вірних, надзвичайно важливій ознаці правильного духовного життя у Церкві.

У цій статті я спробую коротко проаналізувати основні поняття православного вчення про Церкву та їхній зв’язок із викликами сучасності. Стаття підготовлена на основі результатів засідань круглого столу з питання подолання розколу в українському Православ’ї, що відбувався у Києві протягом 2009 року між мирянами УПЦ та УПЦ КП. На круглому столі було досягнуто єдності у розумінні більшості із цих фундаментальних богословських понять, що відкриває перспективу подальшого діалогу, який би проходив у повній відповідності з ученням Православної Церкви.

Догмат про Церкву

Православне вчення про Церкву викладене передовсім у догматі про Церкву. Цей догмат міститься у Символі Віри й звучить так: “[Вірую] в Єдину Святу Кафоличну й Апостольську Церкву” ([Πιστεύομεν] Εἰς μίαν ἁγίαν καθολικὴν καὶ ἀποστολικὴν ἐκκλησίαν). Тут викладені основні ознаки Церкви (єдність і єдинність, святість, кафоличність, апостоличність), що розкривають служіння та мету, заради якої Христос створив Церкву. Ці визначення є одним неподільним цілим й усі взаємопов’язані.

Церква

Термін «Церква» у православній еклезіології вживається виключно у розумінні Церкви Христової, тобто на позначення зібрання усіх віруючих у Христа, що виконують Його волю і поєднуються з Ним через причастя. Згідно православного віровчення Церква очолюється самим Господом, тому зазвичай у Православ’ї уникають терміну «глава» на позначення предстоятелів тих чи інших адміністративних церковних одиниць (патріархів, митрополитів, архієпископів).

До Церкви людина долучається через таїнство Хрещення. Церква є тілом Христовим, і до неї належать не лише живі, а й померлі християни, що вірують у Христа і поєдналися із Ним у таїнствах. Церква — це одночасно і єдність людської природи Ісуса Христа і множинність людських іпостасей у благодаті Святого Духа.

Церква умовно поділяється на Небесну (Пресвята Богородиця, ангельські сили, усі святі і спасенні християни), що зветься Торжествуючою, і Земну, котра ще зветься Войовничою Церквою, бо веде на землі боротьбу із дияволом та його слугами.

Єдиним завданням Церкви на землі є спасіння людей, поєднання їх із Христом.

Грецьке слово «ἐκκλησία» можна перекласти як «зібрання покликаних», тобто людей, яких покликали на це зібрання і які прийняли цей поклик. Це не випадкове зібрання, а зібрання осіб для певної мети і тільки тих, які цю мету можуть осягти і здійснити. Це зібрання здійснює сам Христос («побудую Я Церкву свою…» Мт. 16:18), відповідно, це зібрання тих, кого покликав і кличе Христос. Метою зібрання є спасіння. Церкву Христос створює перед тим, як звертається до людей із проповіддю. Він кличе до себе дванадцять людей, яким каже: «Не ви Мене вибрали, але Я вибрав вас…» (Ін.15:16). І після його Вознесіння саме ці дванадцять залишаються як Церква, й вони, у свою чергу, «кличуть» людей приєднатися до них. Церква, таким чином, заснована на Христі. Це Його Церква, відповідь на Його поклик, послух Його волі. Це зовсім не власна організація християн, яка повинна задовольняти їхні духовні і не зовсім потреби. Церква є єдністю тих, хто служить Христу, продовжує Його справу. Це служіння не собі, а Богу [1].

У дискусіях на еклезіологічну проблематику (розкол, автокефалія тощо) краще уникати інших значень поняття «Церква», яких існує чимало, або слід окремо їх відзначати. Це слово може вживатися на позначення адміністративних об’єднань зібрань християн, наприклад: «Українська Православна Церква», «Болгарська Православна Церква» тощо. Також цим терміном може називатися культова споруда або громада віруючих, хоч тут краще підходять слова «храм», «парафія» або «громада».. Іноді православні вживають поняття «церква» для позначень об’єднань інославних (протестанти, римо-католики), у такому випадку воно не має богословського значення. У світському середовищі терміном «церква» (або «Церква») часто позначають релігійну організацію без будь-якої уваги до богословського значення слова, тому таке розуміння теж слід відокремлювати.

Єдина

Церква єдина і грецьке слово «μία» (жіночий рід від εἷς) означає як її єдність, так і її єдинність, одиничність. Христос заснував лише одну Церкву — це твердження було в давнину істиною, що не потребувала доказів. У православному богослов’ї це догматичне положення залишається незмінним. Не може бути кількох Церков, як не може бути кількох істин. У поняття єдності вкладається уся повнота цього слова. «Існує єдність у часі: Церква нинішнього дня за своєю суттю та ж, що й апостольська чи святоотецька Церква перших століть. Існує єдність у просторі: помісні Церкви, що сповідають у чистоті православну віру, вірно зберігають апостольську спадкоємність й перебувають між собою у [євхаристійному] спілкуванні, у них Один Засновник і Глава — Христос» [2]. Тобто єдність Церкви забезпечується єдністю у вірі та євхаристійним спілкуванням: «Потрібно завжди пам’ятати, що помісна Євхаристійна община є “Церквою Божою” за умови, що вона знаходиться у повній єдності віри та Євхаристії з усіма іншими общинами» [3].

Церква — органічно єдиний і одиничний у всіх світах (земному і небесному) Боголюдський організм (і лише потім Боголюдська організація). Церква не може розділятися, бо будь-яке розділення означало б її смерть [4].

Поняття «єдності» визначає Церкву не стільки зовні, як зсередини. Це більше її внутрішнє, духовне визначення, оскільки зовні Церква «розсіяна» по всьому світу, складається з багатьох помісних Церков. Однак усюди Церква повинна являти людям ту єдність, яку явив світу Христос. Людство живе за законами поділу та протиставлення, усе на землі розділяє людей, навіть те, що деяких із них об’єднує (мови, етноси, переконання, смаки); гріх і трагедія світу — це глибинна війна усіх проти всіх заради себе. Цьому розділенню Христос протиставляє єдність: передовсім єдність з Богом у євхаристії. Чим ближче люди до Бога, тим ближче вони один до одного. У євхаристії між людьми взагалі стирається будь-яке розділення, вони стають єдиними з Богом, а також поміж собою. Христос прийшов до усіх, і тому у Христі, у Його вченні та житті люди можуть знайти ту єдність віри, надії та любові, яку ніщо інше дати не може. Єдність, зрештою, кінцевої мети, кінцевого покликання світу й людини — як єдність всіх і всього у Богові. Ця єдність і є Царство Боже, і Церква повинна являти цю нову єдність у Христі, їй служити і її здійснювати всюди і завжди [5].

Відповідно до давнього звичаю іноді говорять про «Церкви», але маються на увазі помісні громади, що не означає множинності, бо здійснювана у багатьох місцях Євхаристія не означає якого-небудь розділення Христа [6].

Свята

Церква не складається лише зі святих і досконалих людей. Однак справа Церкви — освячувати наше життя, і це значить — очищати його силою Божою, звільняти його від рабства гріху, підносити його до Бога, спрямовувати вгору, преображати його Духом Святим [7].

«Церква свята як Боголюдське тіло Христове, котрому Сам Господь Христос — безсмертна глава, а Дух Святий — як безсмертна душа… Церква терпить грішників, зберігає їх у своєму лоні, повчає, щоби пробудити їх до покаяння … і вони не заважають Церкві бути святою. Лише нерозкаяні грішники, наполегливі у злі й людській злій волі, відсікаються від Церкви або видимою дією церковної Боголюдської влади [тобто через відлучення, анафему — Д.К.], або невидимою дією суду Божого, і таким чином зберігається святість Церкви» [8].

Церква свята, тому що, заснована Христом, вона служить одному тільки Богу. Вона як наречена, «що не має плями, чи пороку, чи чого-небудь подібного… свята й непорочна» (Еф. 5:27). Св. Климент Олександрійський говорить наступне: «Якщо ми називаємо святим або Самого Бога, або зведену заради Його прославлення будівлю, як же не назвати переважно священною Церкву, що стала святою у пізнанні Слави Божої? Чи не є вона цілковито достойне Бога святилище, підготоване не працею робітників і не руками художників, а зведене у храм за волею Божою» [9]. Свята за покликанням Церква носить благодать, котру Дух безперестанку надає їй із дня П’ятидесятниці. Благодать ця передається кожному із її членів, спершу через хрещення, а потім через інші таїнства. «Життя у Церкві — це життя у Христі і більш нічого, тому це життя — завжди аскеза, яка виключає будь-яку пасивність» [10].

Кафолична

Поняття «кафоличності» є досить складним, але ключовим для розуміння природи Церкви. Сучасна православна еклезіологія розуміє термін «кафолична» у сенсі універсалізму Церкви, що являє собою Боголюдський організм Христа в усій його повноті. Кафолична Церква — це Тіло Христове, що є «повнотою Того, що наповнює все в усьому!» (Еф. 1:23) . В еклезіології зазвичай розрізняють помісний вимір кафоличності та її вселенський вимір.

Найбільш точними українськими відповідниками грецького слова «καθολικὴ» є «всезагальна» або «всеохопна». Це поняття також трактують як «присутність повноти істини через цілковите прийняття Церквою повноти божественного Одкровення» [11]. Кафоличність — це, по-перше, всесвітність, універсальність, а по-друге, цілісність і повнота. Церква універсальна, оскільки Христос звертався не до якоїсь групи людей (етносу, певної культури чи історичного періоду), а до всього людства у розмаїтті його культур та історичних епох. У наш час це часто забувається, Церква і християнство звужуються до свого народу, сприймаються як щось вузьке, провінційне і часткове. Це цілковито невірно, бо Христос говорить: «Ідіть по цілому світові, та всьому створінню Євангеліє проповідуйте» (Мр. 16:15). На що Церква віками відповідає: «Уся земля нехай поклониться Тобі…» [12]. І ця універсальність випливає з цілісності та всеоб’ємності вчення Христа, яке охоплює собою усі сфери життя людини, відповідає на усі її запитання [13].

У церковнослов’янському перекладі слово «кафолична» передається як «соборна», але у зв’язку з тим, що термін «соборність» у православному богослов’ї 19 і 20 століть набув дещо іншого значення, на позначення елементу догмату про Церкву правильніше використовувати виключно слово «кафоличність» («кафолічність») [14]. Також окремо вживається термін «Вселенська Церква», зазвичай на позначення зовнішньої адміністративної чи видимої євхаристійної єдності помісних Церков світу.

Помісний вимір кафоличності

Помісна Церква, яка зібрана в ім’я Христове та звершує Євхаристію, очолювану єпископом, і є кафоличною Церквою, Тілом Христовим в усій Його повноті. «Там, де Христос, там кафолична Церква» — відомі слова св. Ігнатія Богоносця.

Церква є кафоличною завдяки Христу, який перебуває у Євхаристії, а не її членам. Дуже важливо, що помісний вимір кафоличності дає поняття про єпископію не як про частину Тіла Христового, а як про Саме Тіло. Це відображено і в чині проскомідії Божественної Літургії, коли єпископ (чи уповноважений ним пресвітер) готує Агнець і виймає частинки в пам’ять Божої Матері і всіх святих.

Церква є кафоличною та помісною, так само як і Євхаристія є водночас і всезагальною, і помісною (географічною), що вказує на прямий зв’язок між Церквою та Євхаристією.


Кафоличність Церкви (і Євхаристії) полягає у тому, що вона об’єднує всіх вірних без будь-яких розділень між ними (за національністю, мовою, соціальним статусом, віком тощо), а помісність полягає у тому, що це об’єднання у певному конкретному місці. Помісною Церквою, таким чином, є реалізація Кафоличної Церкви у певному місці, що забезпечується єпископом і євхаристією.

Кафоличність Церкви означає не те, що людина в Церкві і в Христі втрачає національну приналежність (або інші свої особливості), а те, що національна приналежність не заважає їй переживати життя інших у Христі як своє власне [15].

Вселенський вимір кафоличності

Існує також вселенський вимір кафоличності. Православна еклезіологія передбачає, що кожна помісна Церква, якщо вона є кафоличною, завжди знаходиться у єдності віри і співдружності (що засвідчується євхаристійним спілкуванням) з усіма іншими помісними Церквами, причасними тій же кафоличності.

Видимо ця єдність виражається:

1) у літургійній молитві єпархіальних єпископів за предстоятелів своїх церковних об’єднань (митрополитів, архієпископів чи патріархів), які, у свою  чергу, взаємно моляться один за одного (диптих помісних Церков);

2) через зібрання єпископів на помісні чи вселенські собори, а в наш час і на всеправославні наради;

3) у співслужінні літургії (євхаристійному спілкуванні).

Тобто видимі межі Вселенської Церкви — це, зокрема, межі євхаристійного спілкування між помісними Церквами. Ключовим тут є наявність єдності у вірі, яка обов’язково виражається і підтверджується єдністю у Євхаристії [16].

Таким чином, у євхаристійному зібранні вірних кафоличної помісної Церкви, що відбувається у певному місці і в певний момент історії, являється вся повнота універсальної, надсвітової Кафоличної Церкви. Слід підкреслити, що можливість явлення Кафоличної Церкви в євхаристійному зібранні помісної Церкви визначається наявністю у цьому зібранні властивостей, притаманних Кафоличній Церкві, а також відсутністю істотних перепон для їхнього прояву.

Конкретна помісна Церква буде розумітися в історії як кафолична, коли іншими кафоличними Церквами у ній будуть виявлені і рецептовані (сприйняті) властивості і прояви, що відповідають поняттю про Кафоличну Церкву і одночасно будуть відсутні властивості і прояви, що цьому поняттю суперечать.

Унаслідок взаємної рецепції помісних Церков як кафоличних між ними встановлюється євхаристійне спілкування.

Антропологічний і христологічний вимір кафоличності

Благовістя спасіння, принесене Ісусом Христом, — це благовістя для усього людства (Мф. 28, 19-20). У Христі зникають усі расові та культурні відмінності, як пише святий апостол Павло: «Тут немає різниці між юдеєм та елліном, бо один Господь у всіх, багатий для тих, хто кличе Його» (Рим. 10, 12). Ця всезагальність Церкви є певною повнотою, у котрій, за православним віровченням, кожна особистість може «розквітнути», бо протиставлення частини і цілого подолане у Церкві, життя якої є відображенням життя Триєдиного Бога. Кафоличність є також відмовою від сектантського партикуляризму, і саме цей аспект передовсім підкреслюється у древніх святоотецьких текстах. Зокрема, у написі на «Мучеництві св. Полікарпа» (2 століття) сказано: «Церква Божа, що перебуває у Смирні, Церкві Божій, що перебуває у Філомелноні і всім громадам світу, що належать Святій Кафоличній Церкві…» У середині 2 століття на питання судді мученик Піоній відповів, що він християнин, але коли ця відповідь була визнана недостатньою, він доповнив: «Церкви Кафоличної». Термін «кафоличний» тут означає істинну Церкву, що заснована Христом. Це значення терміну можна знайти в документах древніх Соборів, зокрема, у догматичній постанові отців Першого Вселенського Собору (325 рік) [17].

Кафоличність — це також безперервне благодатне охристовління людини: усе збирається у Христі Боголюдині й переживається Ним як Своє, як єдиний неподільний Боголюдський організм. У кафоличному житті Церкви поєднані життя ангелів та людей, тих, що каються, і грішників, праведників і неправедних, померлих і живих на землі, причому більш праведні й святі допомагають менш праведним і менш святим рухатися зростанням Божим у все більшу праведність і святість. У православному розумінні кафоличність — це не топографічне чи географічне поняття (не вселенськість), а духовне, внутрішнє, субстанціональне, психологічне. Істинна кафоличність ідеально втілена у  Святій Трійці. Хто істинно сповідає Святу Трійцю, той істинно кафоличний [18].

Апостольська

Церква апостольська. Апостоли — це дванадцять перших учнів, яких обрав Сам Христос й зробив їх основою Церкви. Слово «апостол» означає грецькою «посланець». Це означає, що Церква заснована назавжди саме на свідченні, на вченні, на проповіді тих апостолів, яких обрав і навчив сам Христос, і, по-друге, що Церква завжди покликана до апостольства, завжди послана у світ, до людей, до всього творіння, завжди залишається місією, тобто служінням справі Христовій у світі [19].

У цьому сенсі «апостоличність» — синонім «справжності», тому апостоличність у повному сенсі цього слова згідно православного віровчення може відноситися лише до «Unam Sanctam», тобто до Православної Церкви [20]. Безперервність апостольської спадкоємності — умова необхідна, але далеко не достатня. Законними спадкоємцями апостолів є єпископи, які вірно зберігають апостольське вчення. Їм належить право звіщувати слово істини й тлумачити Передання. Їм, кожному окремо й усім разом, належить учительна влада (Potestas docendi). Єпископи (спадкоємці апостолів) та їхні представники (священики) приносять від імені Церкви безкровну жертву, оскільки до них відносяться слова Спасителя «Це чиніть на спомин про Мене» (Лк. 22:19). Вони мають владу «зв’язувати і розв’язувати» (Мт. 18:18), на них лежить обов’язок пасти доручене їм Богом духовне стадо. Православна Церква ніколи не сумнівалася у тому, що єпископство належить ні до bene esse (благоденства), ні до plene esse (чисельності) Церкви, а до самої її природи. Тому св. Ігнатій навіть пише, що треба «на єпископа дивитися як на самого Спасителя» [21]. Це, одначе, не означає, що єпископ самовладець, навпаки, він повинен бути пов’язаний із Переданням Церкви й бути в очевидному євхаристійному спілкуванні з усім православним єпископатом, котрому належить повнота влади. З іншого боку, якщо завдяки учительній харизмі, що витікає з апостольської спадкоємності, законні єпископи мають виключне право офіційно тлумачити церковне віросповідання (а тому й виключне право відлучати від Церкви єретиків), то всьому християнському народу належить захищати віру від усіх можливих викривлень. Саме у єдності пастирів і всього християнського народу, вірних благовістю Спасителя та апостольській вірі, проявляє себе кафолична єдність Святої Церкви [22].

Помісна (місцева) Церква

Термін «помісна Церква» є церковнослов’янським. Грецьке поняття «τοπική ἐκκλησία» слід перекладати українською просто як «місцева Церква», адже «τοπική» буквально означає «місцева» — тобто «та, що стосується певного місця» (чи «місцевості», «області» — «τόπος»). В англійській мові, наприклад, цей вираз перекладається більш точно: «local church». Прикметник «τοπική» вказує передовсім на територіальний принцип устрою Православної Церкви. Прагнення деяких україномовних (а також російськомовних) авторів проводити строге і штучне розмежування між поняттями «помісна Церква» і «місцева Церква» є невиправданим, оскільки такого розрізнення немає ні в грецькій, ні в інших мовах.

Основоположний еклезіологічний принцип, на якому утверджується поняття помісної Церкви у православній традиції, передбачає ототожнення Церкви з євхаристійною общиною, очолюваною єпископом. Де звершується Євхаристія, там і Церква у своїй повноті як Тіло Христове. Поняття помісної Церкви випливає з того, що Євхаристія здійснюється в даному місці і з’єднує у своїй кафоличності всіх членів Церкви, які живуть у ньому.

Церква помісна, коли реальність спасіння Христового укорінена в місцевій конкретній ситуації з усіма її природними, соціальними, культурними та іншими характерними особливостями, які складають життя і думку народу, який населяє це місце [23].

У ранній Церкві ординарним звершувачем Євхаристії був єпископ. Всі християни одного міста і найближчих до нього селищ у День Господній збиралися на одну очолювану єпископом Євхаристійну Трапезу. У такій общині були покликані об’єднатися люди різних національностей, культур, соціального положення. Власне, окрема єпископія (відповідає єпархії у сучасній Православній Церкві) і є помісною Церквою.

Територіальний принцип еклезіології у першу чергу означає, що в одній місцевості повинна існувати тільки одна помісна Церква, що об’єднує усіх православних християн, які там знаходяться.

Слід окремо зауважити, що хоч поняття «помісна (місцева) Церква» має принципово однозначне тлумачення у православній еклезіології, усе ще існує неоднозначність у визначенні «місця» (найчастіше воно визначається як єпархія, іноді як об’єднання єпархій, а окремими богословами взагалі як парафія).

Також з плином часу термін «помісна Церква» став вживатись у Православній Церкві не тільки в автентичному богословсько-еклезіологічному значенні,  але й у якості синоніму автокефальних і автономних Церков (церковних об’єднань) чи взагалі відносно об’єднань декількох єпископій певної місцевості, що мають будь-яку форму самоуправління. Таке вживання терміну «помісна Церква» з богословської точки зору є суперечливим.

Адміністративні об’єднання помісних Церков

З ІІ-го століття починається процес структуризації християнської Церкви, котрий проходив під впливом адміністративного устрою Римської імперії. Імперія ділилась на префектури, префектури — на діоцези, діоцези — на провінції. Природно, що серед єпископів провінції перше місце став займати той, який очолював Церкву провінційної столиці — митрополісу; відповідно, сам цей єпископ став називатись (з ІV століття) «митрополитом». Таким чином, виникли митрополичі округи. Якщо єпископія є просто «помісною церквою», то митрополичий округ (митрополія) по суті є адміністративним об’єднанням помісних церков.

Подальша структуризація «вгору», тобто об’єднання митрополичих округів, проходила у різних частинах Імперії неоднаково, але тією чи іншою мірою відбивала її адміністративний поділ. Завдяки цьому з’явилися такі масштабні об’єднання помісних Церков як патріархати.

Як вже зазначалося, євхаристійна община, що очолюється єпископом і об’єднує християн одної місцевості, є помісною Церквою. Тут принцип помісності Церкви можна сформулювати ще так: «одна територія – один єпископ». В адміністративних об’єднаннях помісних Церков, таких як митрополії та патріархати, той же принцип набуває вигляду: «одна територія — один перший єпископ». У строго богословському сенсі, як вже згадувалось, ці об’єднання не можна назвати помісними Церквами [24].

Такі поняття як «автокефалія», «автономія», «напівавтономія», «самоврядна Церква» характеризують спосіб адміністративної організації того чи іншого об’єднання помісних Церков (патріархату, архієпископії чи митрополії).

Отже поняття  «митрополія», «патріархат», «автокефалія», «автономія», «самоврядна Церква» і подібні не мають, за великим рахунком, ніякого особливого еклезіологічного змісту, і не є фундаментальними поняттями еклезіології. Терміни «Українська Православна Церква» чи «Болгарська Православна Церква» є не еклезіологічними поняттями, а адміністративними.

Вселенська Церква

Термін «Вселенська Церква» вживається на позначення сукупності помісних Церков (або об’єднань помісних Церков), які перебувають у єдності віри та євхаристійному спілкуванні, що засвідчується адміністративною єдністю (Всленські Собори, Всеправославні наради тощо). На відміну від поняття «кафолична Церква» цей термін стосується адміністративного і видимого виміру Церкви. Утім, чіткого визначення у православній еклезіології цей термін не має і використовується, загалом, рідко.

Канонічна Церква

Поняття «канонічна Церква» дуже широко вживається нині, але він відносно нове й набуло поширення лише на початку XX століття.

Основна причина його появи — величезна кількість розколів, що виникли у 20 столітті (старостильники, розколи через питання автокефалії, етнічні тощо), від яких потрібно було відмежовуватися. Поширенню терміну сприяв канонічний та еклезіологічий безлад в еміграції, де окрім розколів виникла велика кількість паралельних етнічних або підпорядкованих існуючим автокефальним Церквам юрисдикцій.

У буквальному сенсі поняття «неканонічний» означає «той, що не відповідає канону», тобто церковному правилу, але в такому значенні «неканонічною» можна було б назвати будь-яку автокефальну Церкву, особливо її частини в еміграції, де ряд канонів вимушено порушуються. Більш точним є значення «той, що не відповідає православному канонічному праву» в усій його сукупності, з виключеннями, пом’якшеннями тощо.

Найчастіше ж, як можна судити за контекстом, це поняття вживається на позначення тих церковних об’єднань, які не мають євхаристійного спілкування з усіма іншими автокефальними Церквами. Це підтверджує використання терміну на офіційному рівні, зокрема у США функціонує «Standing Conference of the Canonical Orthodox Bishops in America» (Постійна конференція канонічних православних єпископів в Америці) і у Франції є така ж конференція, куди входять лише ті юрисдикції, що мають євхаристійне спілкування з Вселенським Православ’ям. Згадані «конференції» (а також нещодавно організовані в низці західних країн регулярні міжюрисдикційні зібрання «канонічного» єпископату) вважаються прообразами майбутніх синодів цих територій і шляхом подолання тих еклезіологічних проблем, що існують нині в еміграції.

* * *

Із розумінням цих основних понять православного віровчення можна уникнути багатьох хибних уявлень. Можна зрозуміти, що проблема розколу — це не проблема автокефалії, юрисдикцій, економічних, політичних чи ідеологічних чинників. Для людей церковних — це, перш за все, проблема євхаристійного спілкування. Головною сутнісною метою подолання розколу є відновлення євхаристійного спілкування зі збереженням ключових принципів еклезіології — помісності і кафоличності Церкви. А не просто створення якихось спільних адміністративних одиниць чи взаємне «визнання» і розмежування сфер впливу. Так само і проблема автокефалії набуває зовсім іншого виміру у світлі справжнього православного богослов’я — це проблема зовнішнього історичного устрою Церкви, що не має ніякого відношення до її глибинної суті та її єдності, і навіть з богословським поняттям «помісна Церква» практично не пов’язана.

Примітки

1. Шмеман, Александр, протопресвитер. Символ Веры //http://azbyka.ru/dictionary/17/shmeman_simvol_very-all.shtml

2. Лосский Владимир, Петр (Л’юилье), епископ. Толкование на Символ веры. 9-й член //http://azbyka.ru/dictionary/17/losskiy_tolkovanie_na_simvol_very_11-all.shtml.

3. Лосский, Николай, диакон. Соборность-кафоличность и первенство в православной экклезиологии // Православное учение о Церкви. — М., 2003. — С. 91.

4. Иустин (Попович),  преподобный. Догматика Православной Церкви: Экклезиология. — М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, 2005. — С. 212.

5. Шмеман, там само.

6. Лосский В., там само.

7. Шмеман, там само.

8. Иустин (Попович), там само.

9. Св. Климент Александрійський. Стромати. VII: V, 23.

10. Лосский В., там само.

11. Лосский Н., с. 90.

12. Літургія Йоана Золотоустого, I антифон.

13. Шмеман, там само.

14. Прот. Николай Афанасьев. Кафолическая церковь // “Православная мысль” (Париж). № 11. 1957 г.; Перепечано в “Журнале Московской Партиархии”. № 10. 1993 г.; http://www.golubinski.ru/ecclesia/catholica.htm.

15. Йоан (Зізіулас), митрополит. Помісна церква у перспективі спілкування // Буття як спілкування. — К.: Дух і Літера, 2004.

16. Там само.

17. Лосский В., там само.

18. Иустин (Попович), с. 221-222.

19. Шмеман, там само.

20. Лосский В., там само.

21. Послання св. Ігнатія до Ефесян 5, 1.

22. Лосский В., там само.

23. Йоан (Зізіулас), там само.

24. Там само.

http://www.religion.in.ua/main/bogoslovya/5143-ekleziologiya-j-avtokefaliya-gostri-kuti.html

ТРАКТАТ «РАДОСТЬ»

13 июля 2010

Алина Матюшина

Поступать хорошо перед Богом и людьми… Как этого достичь? Как ощутить это «хорошо», когда нужды и желания внутренние призывают служить себе и миру в первую очередь, угождать своей похоти, своим хотениям? Человек жаждет Бога, но часто ошибается, увлекается, видит Его не там, в мареве удовольствий мирских теряется.

Смотрит на друзей. А друзья свободней живут, допустим. В угождении себе кайфуют.

Им весело, так как, когда человек грешит-то, тоже, получает. Преступление совершая, воруя, разрушаясь и разрушая – человеку тоже становиться хорошо! Так даже сатана, уничтожая и калеча души людские, тоже способен радоваться.

Есть в мире радость преступная. Так же, как и огорчение. Можно для Бога огорчаться погоревать перед ним и оставить делание греховное. А можно перед миром огорчиться.

От того, например, что кошелёк потерял человек, или, что обидели его несправедливо, и больно стало. Это нормальные огорчения, человеку свойственные, его испорченной природе. Это она подсказывает огорчаться так, бесов радуя, зло увеличивая.

А для Бога желаннее, что б при потере человеческой мы радование в себе находили.

Благодаря за огорчения земные, так как они временные, и Бог, даруя испытания тяжкие, огорчает, опечаливает временно. Если человек это терпит, в любви стараясь остаться, всегда облегчение находит и в мирском обитании, уподобляясь Христу.

Так же и радость мирская есть, временная. Как и радование в Боге нашем, которое—дорога к светлой Вечности.

То есть, тут 2 вида радости: главенствующая и подчинённая ей. В суете житейской это часто меняется местами и задача наша – наблюдать за источником радостей своих, черпая их из Перворадости.. А если забывается это – грех происходит, выворачиваются, смыслю, как оборотень.

Друзья мои часто греховно радуются, ближние мои. Не чуя за собой скорого падения. И я тоже часто обманываюсь.. Так же забываюсь, желая земных радостей более, чем вышних. И , забываясь, глядя на друзей моих ближних, начинаю хотеть ту же радость, которую иногда стяжают и они, быстропроходящую. Желать её сильно начинаю, что бы не отставать от своих, и в этом сразу Бога и предаю.

Ибо, увлекаясь достижением земного, прельщаясь слишком, забываю Бога достигать. « Если Господь не созиждет дома—напрасно трудится строящий», и я так, бывает, увлекаясь. Переключалась на напрасное.

Начиная подрожать друзьям, а не Богу, мы, теряем главенствующий вид радости, заменяя его малозначимым, неустойчивым, как марево в пустыне. Такая подмена ведёт к скорому падению.

И от этой слабости вред наносим и друзьям своим.. Так как они замечают свое влияние, подчинение неправильному, утверждаются в ложном веселии и зло увеличивается..

Так как круговое приобщение повторно увеличивает грех.

Я не говорю, что радость земная плоха сама по себе. Тут надо верно проявить суть, акцентировать, расставить все указатели. Чтоб уяснить, что для правильной выстроиности возможен только один путь. Только один чёткий путь я тут для себя нашла, чтоб Богу угодить. Этот путь открывается через ДОСТОИНСТВО.

Достоинство—это такое качество, которое подарено нам для проверки ценностей в себе. И надо быть внимательным, когда им пользуешься. Когда радость к тебя пришла, чтоб понять её ценность для Бога, надо на мгновение остановиться внутренне, отстранится суметь от интересов своих, замереть как бы, и сопоставить радость свою с интересами Божьими. Это помогает нам делать наше достоинство. Если человек ощутил его в себе, то уже понимает, что угодничество своей натуре. Своим прихотям не достойно перед Богом. И человек в первую очередь постарается святой любви угождать.

И начнёт искать способы, как лучше делать это.

Радость внешняя. Греховная. Проходящая, делает лицо весёлым. Так же. Как и радость качественная, полезная, приносящая добрый плод. Поэтому и отличать сразу бывает трудно.

И тут, рядом с достоинством, встают такие качества дарованные, как верность Богу, решимость, искренность и честность. Эти качества в человеке вызревают и развиваются, если человек начал ценить достоинство более угождения себе.

А если человек избирает себе угождать, продолжает оставаться младенцем, ищет развлечений житейских и желает себе удовольствий более чем божьего счастья, то в этом достоинство губится, умаляется и готово исчезнуть. Это ложный путь, который ведёт к распутству, то есть к тому, что обманывается человек, бегает разными пыльными тропками, путями, лабиринтами сомнительных радостей, ловит призрачные огоньки. Забывая о главном пути в радость совершенную, ради которой нужно быть готовым жертвовать мелочами земными, для подтверждения нашей верности, проверяя внутренним слухом то, что помехи создает, что стало лишним.

Так мирской человек, в противовес человеку божьему, готов ловкачить, и уничижать достоинство, своё и ближних, лишь бы выгадать для себя удовольствие, часто воруя его у Бога. Захлёбываясь в пьянящих радостях, теряет ценность трезвления. Марает в этом не

только достоинство, а и личность свою драгоценную. Разменивает себя на бряцающие серебряники, как Иуда.

У лукавого много привлекательных звенящих медяков , но это обман, который рассеется, когда человек обеднеет Богом в себе.

Говорю для себя и вам, друзья мои: «Перестанем радовать радостью непотребной силы тьмы. Утвердимся в радости Бога нашего любимого, остановимся в угождении плоти, похоти; найдём силу оставить грех.

Радуйся в радости чистой. Когда друг твой лучший в отступничестве или в запинании повлечет тебя пасть.. а тебе, конечно, очень захочется объединиться с ним в радости и весели,—остановись! Найди опору в Иисусе, в Духе, которые в Боге Отце. Удержись, прислушайся к своему сердцу, удержись от падения, защищая этим и любимого друга.

Помолись лучше, жертвуя некоторой радостью мира; оставь страх, что тебя друзья оставят, отвергнут. И найдёшь большее.

Бог всегда награждает верность (в этом веке или в будущим, как ему угодно будет). И дети Его тоже ценят её высоко. Пусть награда найдет достойного, и радость наша будет совершенна!

Отцу нашему важно, что б мы ближнего к счастью вечному направляли, своими поступками, и о нём заботились, жертвуя, если надо, и земными радостями.

Тогда Он о нас радуется, и силы небесные, с Ним и с нами.

Три главных мифа об иконе

07 июля 2010

Фрагмент росписи. Художник О. Аннушкина в соавторстве с Р. Багдасаровым

Фрагмент росписи. Художник О. Аннушкина в соавторстве с Р. Багдасаровым

“Нескучный сад” №7 июль 2010

Что мешает развиваться русской иконописи? Дискуссионное мнение высказывает Роман БАГДАСАРОВ, историк, религиовед, культуролог, заместитель директора Института культуры и права.

То, что сегодня мы видим в церковной живописи, иначе, чем кризисом, невиданным в церковном искусстве, не назовешь. И причина тому — мифы, которые исторически возобладали в нашем церковном сознании. Эти мифы исходят от «богословия иконы» отца Павла Флоренского и Леонида Успенского. Первоначально труд отца Павла «Иконостас» не предназначался для публикации. Это были наброски для размышлений, но очень прогрессивные для своего времени. На заре советского искусства авангарду была открыта «зеленая дорога», и о. Павел Флоренский хотел объяснить на его языке важность церковного искусства, чтобы спасти последнее и одухотворить искания молодых художников (например, группы «Маковец»). Он пытался показать, что авангардные течения могут соединяться с религиозностью. До него это на практике пытался делать Петров-Водкин, который был православным человеком, сознательно привносившим в авангардную живопись элементы иконной композиции, например, в «Смерти комиссара», которая напрямую восходит к Положению во гроб, к Пьете.

У Леонида Успенского, наоборот, «богословие иконы» скорее стало реакцией на декаданс, отвращением от современной ему светской культуры. Успенский изложил свои взгляды в известной работе «Богословие иконы Православной Церкви». Бывший красноармеец, попавший на Запад, он получил образование в Париже, в Русской академии художеств, где преподавали художники-декаденты, мировоззрение которых было очень далеким от Православия. Этот противоречивый творческий заряд сыграл свою роль. Пытаясь как-то определиться, Успенский одновременно чувствовал за собой определенную миссию. И нельзя сказать, что такой миссии не было. Православная Церковь была поставлена в условия элементарного выживания в среде достаточно враждебной. Нужно было показать самостоятельность и право участвовать на равных в диалоге культур. Русские не хотели быть какими-то экзотическими африканцами, они хотели представлять кусочек сохранившейся христианской цивилизации Европы, к которой они объективно относились. Так возникла легенда о православной иконе. Опираясь на произведения Евгения Трубецкого, отца Павла Флоренского, отца Сергия Булгакова, Успенский постарался ввести новые представления об иконе, которые избавили бы русских художников от неравной конкуренции с мейнстримом. Сейчас эти представления свелись к расхожим мифам. Каковы они?

Первый миф — об обратной перспективе как главном изобразительном принципе иконописи. Интересно, что на православных иконах мы никогда не обнаружим обратной перспективы в чистом виде. Она никогда не будет играть даже основной роли. На иконах всегда присутствует художественный синтез разных систем: есть и прямая перспектива, и вид сверху, и панорама, и аксонометрия, и обратная перспектива, и сферическая перспектива, и тональная. Если посмотреть на работы большинства художников Возрождения или Нового времени, в их работах также нет одной только прямой перспективы. Потому что цель как художника, так и иконописца не в том, чтобы рабски следовать какой-либо перспективе, а в том, чтобы отображать реальность в ее гармонической цельности. Мысли Флоренского об обратной перспективе — это, скорее, поэзия. К реальному обучению любому художественному методу она не имеет никакого отношения. Но определенная часть церковных людей приняла это на веру, потому что вызывает уважение фигура отца Павла.

Второй миф — что икону делает иконой надпись. Об этом пишет отец Павел. Но известно, что он придерживался имяславческих взглядов, так же как философ Алексей Лосев. А как же быть с огромным количеством образов, где надпись утрачена? Это уже не иконы? На «Троице» Андрея Рублева надписи сейчас нет, но разве от этого она стала менее почитаема? Также нельзя однозначно утверждать, что икону делает иконой нимб. Если бы Л. Успенский писал свою книгу как теоретик искусства, она не выдержала бы критики. Но он преподнес книгу как богословскую, хотя ее предмет относится к истории искусства.

Третий миф: есть канонические стили, а есть неканонические, на чем

настаивают отец П. Флоренский с Л. Успенским. Понятие канона они накладывают на стиль или на свободу авторской

трактовки, что в первом случае есть подмена, а во втором — произвольное упрощение. Церковь не принимала никаких решений, которые бы ограничивали свободу творчества иконописцев (известно лишь три таких запрещения на VI, VII Вселенских и Стоглавом Московском соборах в противовес сотням и тысячам сюжетов, на которые никто не накладывал ограничений), именно потому канон никогда не фиксировался письменно.

Можно перечислить и другие мифы (например, что подлинные иконописцы — это лишь монашествующие), но важно понять одно: сложившееся благодаря этой мифологии мировоззрение является одной из главных причин того застоя, который обозначился у нас в церковном искусстве.

Однако кризис — время переоценки и переосмысления. И я думаю, что церковным людям пора проявить соборную инициативу, которая должна идти и сверху, и снизу. Если мы взглянем, как развивалось художественное творчество, архитектура, изобразительное искусство, то увидим, что громадный импульс этому придало распространение христианства с IV века. Лучшие художники переключились на церковное строительство, живопись, скульптуру. Весь громадный потенциал искусства Средиземноморья был реализован вхрамах и светской архитектуре христианской империи. Было найдено множество небывалых дотоле решений, изобретены новые технологии! Например, церковная архитектура времен императора Константина и его наследников была самой передовой в мире, это был суперавангард, если можно так выразиться. Все остальное и на Западе, и на Востоке несколько столетий только питалось этим.

Никакая религия не дала такой мощный художественный импульс к изображению человека, как христианство. Церковь сама инициировала создание больших стилей. Например, романский стиль, готический, барокко — все они родились как гармонизация художественных идей, которые исходили как из мировоззренческой области, так и из потребностей богослужения.

И сегодня многие художники хотели бы создавать адекватные духу времени произведения. Но они не могут этого сделать, потому что нет интереса со стороны заказчиков в силу привычки к художественным формам прошлого. Мы продолжаем бояться новых форм, новых стилистических находок.

В этих условиях компромиссным решением могла бы стать творческая стилизация. Для иконописца сознательная стилизация есть форма ученичества, которая позволяет ему освоить художественный опыт прошлого. Как пример приведу проект, в котором лично участвовал:

Фрагмент росписи. Художник О. Аннушкина в соавторстве с Р. Багдасаровым

роспись храма-часовни Святителя Николая в городе Зубцове Тверской области. Художник-монументалист Ольга Аннушкина применила там метод синтетической стилизации, предложенный мной. Она брала за основу миниатюры лицевого жития Николая Чудотворца и составляла из нескольких миниатюр единую композицию. Что имеется в виду? В лицевом житии моменты, связанные с тем или иным чудом, изображаются на разных листах, а в стенописи стояла задача показать чудо сразу, целиком. Такой подход позволяет вычленять смысловое единство события, что оправдывает условность, когда разновременные действия изображены в едином пространстве. Новаторство состояло в том, что изображение, выполненное в миниатюре, художник трансформировал в монументальную живопись с учетом различия этих техник. Три композиции на стенах храма представляют три панно, посвященные трем чудесам из жития святителя Николая.

Приемы синтетической стилизации давно использует и живой классик современной иконописи архимандрит Зинон (Теодор). Главная особенность его художественного метода — перенесение приемов, свойственных миниатюре, на стены храма. Этот прием меняет масштаб миниатюры, показывает, как миниатюрное видение может расширяться до монументального. Есть ли в этом какой-то вероучительный смысл? Миниатюра предназначена для индивидуального чтения, приватного. Современному человеку в храме важно ощущать личную соотнесенность себя с храмовым пространством.

Нужно помнить, что даже подобные — относительно скромные по смелости — новации неосуществимы, если иконописец не получил академического образования. Серьезному церковному художнику необходимо знать генеральную линию развития живописи, от энкаустики (технологии первых станковых икон), византийской живописи через Возрождение и классицизм к академизму, формальным исканиям, современной изобразительности, ориентироваться в цифровых технологиях. Только тогда его выбор того или иного решения будет действительно актуальным.

К сожалению, художники, использующие новые методы, гораздо менее защищены от негативной реакции, чем копировальщики, прикрывающиеся «каноном». Недавний тому пример — случай с иконописцем Виталием Мельничуком, расписавшим храм в Билибине на Чукотке. Диомид (Дзюбан), бывший тогда епископом Анадырским и Чукотским, отказался его освящать. Мнения экспертов разделились. «За» высказались представители Российской академии художеств, «против» — представители иконописцев. Но даже последние не смогли найти в работах Мельничука серьезных ошибок. Речь шла о разнице вкусов, нежелании впускать новое в церковное-искусство. На мой взгляд, нарушением духа соборности, который должен царить в Церкви, является попытка навязать свои вкусы церковной общине храма, которая пригласила художников, чью работу приняла. Разве можно навязывать вкусовые пристрастия сверху: мы что, хотим делить церковное искусство на «классово верное» и «неверное», как поступали большевики? Мы объединяемся не за счет унификации, а за счет персонализации. Это мир сей склонен к тоталитарным системам, к выравниванию людей, к выдаче номеров. Мы же не хотим видеть таким мир Церкви, мир церковного искусства. Мне кажется, это совсем не наш путь.

www.art-sobor.ru

  • Subscribe
  • Управление

  • Облако тегов

  • Комментарии

  • Последние записи

© 2010 - Богословский клуб во имя святого Максима Исповедника - Работает на WordPress - Дизайн от Xhtmlvalid.com, перевод BlogStyle.ru

Яндекс цитирования